Club 25

Сегодняшнее утро было холоднее обычного. За окном собрались тяжелые серые тучи, а от солнца оставалось лишь одно название.  Пару часов назад Фрэнк получил приятный презент на пыльном столе в виде синего календаря с забавными картинками домашних животных в нем. Так как гвоздя ни на одной стене не обнаружилось, парень положил календарь на подоконник, любуясь каждой цифрой до самого завтрака. Этот кусок картона был чем-то новым в этом помещении, что не могло не радовать пациента, насыщая его энергией на ближайший день.  Если отталкиваться от обведенной красным карандашом даты на скользкой странице, сегодня было 18 июня. Удивительно, как медленно протекает время в этом месте. Этот факт слегка подбил настроение хулигана, но отчаиваться тот не стал. Он не в силах ускорить его, так что оставалось лишь смаковать каждый день по-отдельности.   Но кое-что всё таки заставляло парня по-детски грустить. Вне больницы уже почти как месяц было лето. Айеро обожал его всем сердцем и не хотел упускать ни одно из всех им прожитых, проводя его без смысла. В этот раз придется вспомнить знаменитую Поллианну с её любимой игрой в радость. Когда стрелки на пластиковых часах указали на семь утра, хулиган неторопливо поплелся к выходу, нацепив на ноги тряпичные тапки и размяв шею парой круговых оборотов головы. Сегодня организм впервые за последнее время требовал пищи, и спорить с ним уж больно хотелось.  В столовой сегодня неприятно тихо. Больные молча уплетают пресную овсянку, а дежурные накручивают круги между рядами, некомпетентно при этом играя в судоку на ходу. Майки сегодня отсутствовал, что неприятно удивило парня. Не с кем будет переглядываться и обмениваться незамысловатыми жестами. Торо точно также до сих пор не вернулся. Пугающие предположения о том, что он мог умереть или его уже давно выписали, заставляли слегка поежится. Фрэнк впервые мог признать, что был бы совсем не против снова сидеть с ним за одним столом и слушать бредовые рассказы о океане и восточных птицах, чем сейчас сидеть как изгой за пустым столом и смотреть в серый поднос, ковыряя вилкой вареную морковь. Что-то внезапно заставило поднять взгляд, и Айеро никогда не сомневался в своей интуиции, ведь та всегда подсказывала ему правильно. Через стол от него с наглой ухмылкой сидел Боб. Увидев, что младший его заметил, тот ещё шире улыбнулся, от чего по спине поползли мурашки.  Мокнув кусочек белого хлеба в стакан молока и закинув его в рот, хулиган вытер рукавом белоснежные капли с уголков губ и поднял стекляшку вверх, пародируя этим тост. Брайар берет в ладонь свою и делает неожиданный жест - выливает всё содержимое на пол, при этом продолжая смотреть прямо в зеленые глаза, как будто мозг вовсе не отвечал за действия его тела.  Врачи тут же столпились у столика старшего, начиная ругать его и подзывать уборщиков, пока Фрэнк всё также продолжал сидеть в оцепенении с молоком в руке. Что этот парень пытается ему доказать? Чтобы то ни было, Фрэнк прекрасно понимал - это война.

***

—… и эта сука отстранила меня после этого от занятий. Вот и всё, я ни в чем не виноват, понимаешь? - словив слегка неверящий взгляд со стороны, Айеро измучено промычал, проходясь ладонями по лицу и откидывая голову немного назад, при этом начиная очередной круг по кабинету. — Ладно, посмотри на это с другой стороны. Профессиональной. - выплюнув последнее слово, как будто это было чем-то омерзительным, младший внезапно застыл, начиная активно жестикулировать руками. — Если я сказал подобное, разве она, как врач, не должна была с этим разобраться? Я серьезно. Ведь у каждого действия и слова есть какая-то причина. Я это не будучи психиатром понимаю! - снова начиная свою увлекающую проходку по кабинету, Фрэнк положил руки на горящий затылок. Он когда-то доиграется.  Джерард совсем на него не реагирует. Сегодня он как всегда кошмарно занят поступившими пациентами, но отменять беседу всё же не стал. Опасно. Он понял это ещё после их последнего раза. Стоя у окна и читая на пробившихся лучах солнца свежие дела, врач прижался плечом к белой раме, и скрестил ноги в темных ботинках. Как же много больных поступает в последнее время. — Эй! — Да? - резко подняв голову на пациента, Джи устало поднял брови.  — Я же с тобой говорю.  — Да, извини. - виновато кивнув, Уэй перевернул белую страницу и уставился на длинную характеристику пострадавшей, пытаясь успеть прочитать ключевые слова во всём этом. — Работы валом, но я тебя слышу. Развуд сука, помню. Шокировано открыв рот, Айеро не мог не согласиться со своими же словами. Чистой воды правда.  Когда голова стала досадно кружится, младший бесстыдно подошел к своему психиатру и встал напротив, с интересом заглядывая в папку, как будто он умел читать вверх ногами. Заметив подобное, старший с опаской поднял листы, перекрывая этим всю видимость, и увлажнил губы языком, напоследок завершая это действие коротким укусом нижней губы. — Фрэнк, расскажи лучше о своей посылке. Майки сказал, что тебе вновь передали что-то из дома.  Закатив глаза, черноволосый вжался спиной в тумбу и скрестил руки на груди, всё также наблюдая за психологом, но уже под другим углом. — Опять пара потертых шмоток и какая-то книга. Знать бы, зачем она мне. Я совсем не читаю. - если начистоту, конечно же парень был рад книге в подобном месте, но факт того, что её прислала мать всё портил. — Но ведь это отлично. Тебе будет чем заняться.  — Ничего подобного. Просто очередное доказательство того, что моя мамуля обо мне ничего не знает. - прыснув в сторону, Фрэнк покачал головой. — Мать года.  Вновь изогнув бровь в непонятной эмоции, Джерард внезапно зацепился взглядом за правую руку пациента. Заинтересованно проследив за ним, Фрэнк сразу же понял в чем дело. Его татуировки. Сегодня он впервые стоит перед ним в футболке, с обнаженной кожей, и демонстрирует все свои рисунки во всей красе. Уэй аккуратно поднимает руку и обхватывает место у локтевого сустава, с трепетом обводя черные цифры большим пальцем. От подобного прикосновения по спине бегут приятные мурашки, а мозг начинает покалывать. Айеро не знал, почему все касания мужчины он принимал так радостно и наслаждался каждой их секундой. Это будоражило разум и вовсе не укладывалось в голове. Просто чудо. — 25 мая 2006-го. Два года назад. - крепче обхватив слабую руку, Джерард серьезно заглянул младшему в глаза, но по ощущениям он смотрел прямо в его душу. — Что случилось в этот день?  Не желая больше томить, как парень делал это ранее, тот как будто находясь под гипнозом медленно процедил: — Я впервые осознал, что влюбился. Но любовь губит, ведь так?  — Нет, Фрэнк. Она воскрешает. - улыбка расцветает на бледном лице, и Фрэнк внезапно ощущает что-то холодное на своей коже. Не веря в происходящее, тот осторожно окольцовывает запястье врача и отстраняет его от себя, смотря на аккуратную кисть ближе. От увиденного парень проваливается под землю, чувствуя, что больше не находится в этом кабинете. Он где-то далеко, но не здесь. На тонком пальце затертое обручальное кольцо.  Лицо приняло такую же краску, как и у его психолога, а уши заложил неприятный звон. Как он не замечал этого раньше? Не в силах расслабить веки, пациент всё также удивленно пялился на Уэя, который был удивлен не меньше него. — Ты женат? — М, да. - как ни в чем не бывало тянет психолог, разминая руку от цепкой хватки. — Уже девять лет как. А что такое? Фрэнк прекрасно помнил тот звук, когда в десять лет он перевернул мамин набор дорогой хрустальной посуды с дубового серванта. Звон, эхо, крики и невероятный страх. То же самое он испытывал и сейчас. Гребаная безысходность и постепенно наполняющая его злость, а эта новость подобна треску хрустали. Молча наблюдая за тем, как психиатр садится за стол, парень не мог выйти из сковывающего его шока. Ему просто связали руки. Точка невозврата, вот что это. Как он мог присвоить старшего себе, перед этим совсем позабыв о том, что у него также есть жизнь за пределами лечебницы и что он уже давно взрослый мужчина.  Опустив руки вдоль тела и сжав ладони в крепкие кулаки, младший наклонил голову и стал шептать цифры себе под нос, чтобы успокоиться, и не разрушить здесь всё к чертям. Нет, он не был влюблен в Джерарда. Он не любил его и не видел с ним своего будущего. Да и вообще, он уже какое-то время не видел своего будущего в целом. Он присвоил Джерарда себе. Вот, как он это чувствовал.  Фрэнк хотел быть единственным пациентом Уэя, единственным другом Уэя, единственным любовником Уэя и единственным человеком, которого будет представлять себе перед сном Уэй. Вот, что он чувствовал по отношению к своему врачу.  Десять отбивается эхом в перепонках и тихо упав на свой стул, Айеро прохрустел шеей, натянуто улыбаясь мужчине. Тот совсем не был удивлен его поведению, и сейчас просто писал что-то в своем блокноте, кидая короткие взгляды на гору из бумаг перед носом. В какой-то момент всё таки зависнув и удержав взгляд на больном больше чем на десять секунд, старший лишь сухо уточнил: — Всё в порядке? — Полном. Уэй? - от неожиданности вздрогнув, психолог в конце концов оторвал глаза от работы. — Что такое любовь? - голос стал приторно сладким, а острые локти уперлись в стол, выгибаясь в спине и наклоняясь к врачу ближе. — Это риторический вопрос, Фрэнк. - пару раз прокрутив ручку между пальцев, Джи снова вернулся к делу. Он неисправим. — Для каждого это понятие своё. — Тогда расскажи про своё понятие, Ебаный-Уэй. Я хочу слышать ответ. А знаешь почему? - внезапно ухватив мужчину за руку и сжав её до побеления и без того бледной кожи, Айеро поменялся в лице. Ноздри стали вздыматься от раздражения, а слюни брызгать прямо на бумагу после каждого уроненного им слова. — Потому что меня любовь не воскресила, а наоборот убила, Уэй. Слышишь? Она сбросила меня с шестого этажа и размазала по асфальту месяц назад. - каждое слово пропитано обидой и болью. Слезы начинают литься из глаз от терзающего в легких горя и дышать становится тяжело. Он признался, он правда только что сделал это. Никто не заслуживает на любовь после того, что они сделали с ним.  Уэй заторможенно пытается отцепить парня от себя, и его взгляд бегает по красному лицу. Теперь уже его неполноценный пазл сложился.  — Фрэнк, мне очень… — Никакой жалости, Уэй! Никакой жалости, прошу тебя. Единственное чего я хочу, это, - наклонившись ещё ближе, парень процедил на последних силах прямо в испуганное лицо. — Месть. Всем, кто сделал это со мной. Кто потушил во мне жизнь. - неожиданно кто-то хватает пациента сзади, и тащит на выход, отстраняя от бедного врача. Пелена из слез теперь мешает увидеть его лицо, но черноволосый прекрасно знал, что он сейчас чувствует. — Я хочу отомстить каждому, Джерард. Всем! Я обещаю, что сделаю это. - теперь уже кричит хулиган, пытаясь вырваться. Сильные руки оставляют синяки на предплечьях, а бездействие Уэя шрам на душе.  Он отомстит всем за содеянное.