Club 25

Глупо пялясь на дату в календаре, Айеро даже не заметил, как с кончика его носа упала соленая капля прямо на бумагу и расплылась в небольшую темную кучку. Создавалось впечатление, что целый день у него была кошмарная горячка, которая постепенно перетекала в безумие. Он держал дверь в палату открытой, потому что казалось, что вот-вот сгорит заживо, постоянно обдувал себя календарем и наматывал круги по комнате без футболки, нервно разминая спину между лопаток, ощущая, как оттуда скатывается мерзкий пот, разъедающий его мягкую кожу. Хотя буквально этой ночью он надевал поверх футболки кофту, а на неё ещё и легкую куртку, укутывался одеялом по самый нос и всё тщательнее прижимался к стене лбом, как будто она могла его как-то согреть и размышлял, не наступила ли за эти пару дней в психушке зима, ведь температура в помещении как будто не достигала даже семи градусов. Проходя мимо открытой палаты, работники пялились на пациента как на сумасшедшего и убегали прочь. Хотя, чего ему удивляться? Разве он забыл где он? Здесь позволено творить любую бессмысленную чушь, ведь на это всегда есть одно и то же оправдание. Просто супер. Майки был искренне обеспокоен состоянием своего подопечного и даже позвонил отдыхающему дома в свой честно заслуженный выходной Джерарду, снова вызывая его на работу раньше положенного времени из-за постоянных проблем Фрэнка.  Сидя с градусником и глупо глядя в одну точку, Айеро прозрел. Сегодня уже 17 августа. Как время могло идти так быстро? Казалось, он по-настоящему сходил с ума из-за обстановки в лечебнице.  Всю ночь его беспокоили мысли о Уэе. Он больше не мог бежать от самого себя. Его организм - настоящий и очень замудренный механизм, который никогда не поддавался мозгу, но постоянно прогибался сердцу и эмоциям.  Единственное, что успокаивало Айеро - было осознание того, что во всей этой ситуации была деталь, на которую он мог самостоятельно повлиять. Разве он забыл, что его никто не обязывает к отношениям с психологом? Наличие чувств не всегда означает обязательный переход в семейную жизнь. Именно эту грань он боялся перейти, хотя прекрасно понимал, что с вампиром ему никакой семейной жизни не светит. Он взрослый мужчина, с хорошей работой, любящей женой и возможными детьми. Мог ли он бросить всё это ради нестабильного парня, которого встретил в психушке? Маловероятно. От мыслей в помещении становилось всё душнее и душнее, так что студент возобновил свои старания превратить календарь в не хилый вентилятор, как раз в тот момент, когда в палату вернулся замученный Майки. От этого стало ещё позорнее. Уэй-младший бегает и дрожит над ним сейчас как над собственным сыном, вместо того, чтобы дежурить в столовой по расписанию и молоть языком вместо работы. — Градусник. - в приказном тоне бурчит медбрат, поправляя на носу очки и параллельно смотря на ртуть в стеклянной оболочке. — 37,1. Не так уж и страшно. - записывает старший на лист бумаги и подтягивает стул к кровати, озадаченно смотря пациенту прямо в лицо и напряженно поджимая губы. — И что мне с тобой делать? — Майки? - кричит из коридора Джерард, и состояние Айеро меняется по щелчку пальцев. Обернувшись на открытую дверь, Фрэнк остолбенел и улыбка с его лица медленно спала. — Я тебя обыскался. - возможно, это побочки его состояния? Оно включает в себя галлюцинации? — Доброе утро, Джи. - слабо обняв брата, русый весело зашел за его спину, цокая языком. — Линдси. Рад тебя видеть. Всё в комнате замедляется прямо как в матрице. Следом за вампиром входит его клятая жена. На ней глупая жилетка сделанная из черной джинсовой ткани, белая футболка, такие же темные штаны и невысокие каблуки. Тряпичная сумка накинута через плечо, а на ней миллионы темных брелоков в виде летучих мышей и пауков. Лицо такое же бледное как и у её мужа, только есть одно отличие. Губы яркого алого цвета. Черные волосы завязаны в два дурашливых хвоста, а в ушах серебрянные серьги с красными камнями в них.  Они были похожи на брата и сестру, но если рассматривать их только как пару - господи боже, они были идентичны. Волосы, кожа, стиль, энергетика. Всё в них было похоже. Гребаная парочка вампиров. Девушка крепко обнимает друга и бросает улыбчивый взгляд на застывшего Фрэнка, останавливаясь у двери и переплетая пальцы между собой. Уэй ведет себя так, будто ничего и не произошло. Оттягивает веко любовника вниз, смотрит на зрачок под светом фонарика, а после несильно хлопает больного по плечу и раздумчиво смотрит в записи брата, крутя между пальцев синюю ручку.  — Температура не такая уж высокая, но давление как раз таки наоборот. Скорее всего дело в этом. - отстраненно тянет Майкл, рассматривающий всё это время брелоки черноволосой в своей руке.  — Нет, дело явно не в этом. - грустно подытоживает Джи, и их взгляды наконец-то встречаются. Фрэнк чувствует себя разбитым и униженным, а Джерард виноватым и жутко смущенным. Айеро радует то, что психолог всё прекрасно понимает, но в тот же момент также горько осознает, что и сам то не особо прав. Он ведь зарекся ревновать его, и сейчас не имеет никакого морального права нарушать это. Выровнявшись в лице, пациент заинтересованно поднял брови и кинул ещё один лишний взгляд на ЛинЗ со стоявшим возле неё медбратом. — Это точно реакция на препарат.  — Этого не может быть. - подает голос хулиган, скрещивая ноги и поджимая их под себя. — Я принимаю одни и те же препараты уже несколько месяцев и никакой реакции не было.  Психолог растерянно оборачивается на брата, а затем перекидывается сдержанными улыбками с женой и обратно поворачивается на Фрэнка, всё это время держа его запястье в своей руке, чтобы измерить пульс. Но всё было далеко не так просто. Джи только лишь делал вид, что считает его. Черноволосый понял это лишь по двум незамысловатым факторам. Первый был самым банальным - Уэй никогда не отвлекался во время этого процесса и его лицо напоминало камень в такие моменты, настолько он был сосредоточен. А второй, уже более интересный - пока Уэй придерживал его руку, он не упускал возможности хотя бы немного погладить младшего пальцами по коже или как-то соприкоснуться с его телом. Это заставило студента опечалиться. Скорее всего, они больше не увидятся сегодня и Уэй использовал все возможные шансы на времяпровождение с ним, пока ещё не покинул это место. У них есть только эта жалкая минута, при которой хулиган максимально пытался не подавать виду, насколько это его ранит.  Сжав руку в своей напоследок, врач отодвинулся от пациента и начал что-то быстро чиркать на листе, при этом задумчиво покусывая свою нижнюю губу. Как же больному сейчас хотелось вцепиться в него и изувечить эти губы своими, заставить его молить остановиться, но вместо этого ему просто приходилось по-собачьи ждать команды и наблюдать за ним со стороны.  — Фрэнк, к сожалению, тебе просто нужно перебыть это состояние. - тяжело начал Джи, вздыхая. — Майкл приготовит мятный чай и я освобожу тебя от всех задач на ближайшие пару дней. Помни, главное отдых. - поднявшись на ноги, психолог смерил пациента коротким взглядом и сложил бумажку пополам, протягивая её дрожащей рукой пациенту. — Здесь я написал всё, что тебе необходимо сделать при остром состоянии. Если что, зови Майкла, он всегда поможет. - поджав губы, мужчина как-то слишком задумчиво кивнул на прощание и элегантно прильнул к своей жене, дабы мазануть губами ей по мягкой щеке, а затем троица покинула палату, оставляя Айеро наедине со своими мыслями. Когда дверь щелкнула, хулиган со злостью скинул одеяло ногами на пол и зарылся рукой в волосы, нарочно сильно оттягивая их корни.  Фрэнк не имеет права его ревновать. Он просто не может этого делать, но что-то в нем ломается. Он не хочет делить с кем-то Джерарда. Он хочет, чтобы он был его. Он хочет быть одним и неповторимым в его глазах. Хочет доказать, что достоин всего внимания и нежности в свою сторону. Ему правда стыдно перед Линдси за всё происходящее, она выглядела как самый милый человек на планете Земля, но Фрэнк ведь тоже заслужил личного счастья. Как бы сильно его не мучила совесть - он хочет хотя бы на секунду почувствовать себя любимым с человеком, который готов ему это предоставить.  Потными пальцами открыв бумажку, Фрэнк изумленно приоткрыл рот, а уголки его губ поползли вверх. Извини, Линдси. Так получилось. «Не закрывай дверь сегодня ночью.»

***

Ожидания старшего казались бесконечными. И без того занимаясь чем-то в больнице, он всегда чувствовал невозможную скуку, что уж говорить о том, что происходило сейчас? Джерард как и обещал, освободил его от всех обязанностей на долгих шесть дней и теперь единственное, что делал Фрэнк - это лежал и смотрел в потолок, временами рассматривая картинки собак в календаре. Ещё одна его мечта - завести собаку в своей новой квартире. Хотя бы эта мелочь звучала реально во всей его жизненной ситуации. Если бы Айеро попросили назвать четкое количество животных, которое он хочет завести - тот бы никогда в жизни не ответил. Во время ужина студента ждал приятный сюрприз. Кто-то тихо постучал в его дверь и тут же исчез словно пар растворившийся в воздухе, не оставив даже следа. Ожидая увидеть по ту сторону своего психиатра, хулиган удивленно нахмурил брови, когда узнал, кто именно его ждет на пороге. Так как на первый стук Айеро ответить не успел из-за крепкого сна, то отозвался лишь на четвертый, если он вообще посчитал их правильно. — Привет, Фрэнки. Ты так долго не открывал, что я уже начала переживать. - мурлыкающе тянет Линдси, держа в руках поднос с едой. От прозвища по спине пробежали ледяные мурашки и тошнота подкатила к горлу, а его нежданный гость ещё больше усугубил ситуацию своим присутствием. — Здравствуй. - отвлеченно выдавливает из себя черноволосый и всё таки начинает рассматривать содержимое подноса, ведь желание есть и вправду уже замучило его. Чай либо яблочный сок, на глаз определить было сложно, макароны оставшиеся с завтрака вместе с отваренной куриной грудкой, салат из огурцов и перца, и даже один пакетик сахара в углу.  — Ты выглядишь гораздо лучше, чем было до этого. - пытается утешить его та и солнечно улыбается, при этом пытаясь не выпустить еду из рук. — Это от Рэймонда. Он сказал, что заметил твоё отсутствие на ужине и не мог это оставить без дела. Но вообще, - наклонившись к парню ближе, девушка понизила голос, и студенту ударил в нос приятный аромат цветов вперемешку с такими родными духами его врача. — Это секрет. Он сказал, что об этом никто не должен знать. Ты же умеешь хранить секреты? — Не переживай, ЛинЗ. - хотелось просто провалиться под землю. Зачем она пришла? С каждым вздохом сил становилось всё меньше и меньше, а перед глазами темнело. Он не хочет её видеть. Он не может смотреть ей в глаза. — Супер. Тогда угощайся. - сначала протянув поднос парню, а после заметив, что он его не принимает, та положила посудину на ближайшую тумбу и неловко завела руки за спину, выпучивая губы вперед. — У тебя крутые татуировки, я так погляжу. И их так много. - тщательно осмотрев открытые бицепсы пациента, та хихикнула, указывая на свою небольшую на бледном предплечье. — Я набила эту совсем недавно. Число тринадцать моё счастливое. Я доверяю только ему. - скептически посмотрев на рисунок, больной поджал губы. В её татуировке он не видел души и искусства, в отличии от его. Создавалось впечатление, что это набил необразованный ребенок, а не профессионал. — Я планирую ещё забить разноцветный рукав. Как тебе идея? - как только Фрэнк открывает рот, чтобы на это ответить, девушка тут же эмоционально его перебивает. — Я рассказала об этом Джеру, но он не дал мне точного ответа. Знаешь, это так забавно. - прижавшись плечом к косяку двери, как будто планируя остаться здесь надолго, Уэй скрестила ноги у основания. — Он до чертиков боится игл, но при этом работает врачом и живет с женщиной, которая планирует забить тело хотя бы на 20 приличных процентов.  Девушка слабо смеется, но когда замечает, что младший не разделяет её настроения, тут же немного краснеет и прикладывает пальцы к губам, аккуратно покусывая кончики отросших ногтей.  — Ладно, извини. Я немного заболталась. - смущенно тянет черноволосая и укладывает свою ладонь на дрожащее плечо. — Надеюсь тебе станет лучше, Фрэнки. Буду держать за тебя кулачки. - в подтверждение своих слов девушка изобразила кулаки и уже хотела отойти, но ударила себя по лбу, как будто что-то вспоминая. Наклонившись к сумке висящей на уровне бедра, Линдси трепетно сняла с неё крохотный брелок в виде красной розы и протянула его ему. — Я заметила, что она понравилась тебе. Хочу подарить на память о том, насколько ты сильный.  Айеро заторможенно сжимает брелок из бисера между пальцев и даже пытается выдавить из себя слова благодарности, но когда поднимает глаза, понимает, девушки уже и след простыл. Что-то скользкое стекает по его горлу вниз и сдавливает все внутренности, перекрывая возможность здраво мыслить. Прижавшись спиной к двери, Айеро медленно сполз по ней на пол и закрыл голову руками, не выпуская из них побрякушку.  Какая же он сволочь. Уже второй раз за всю его жизнь он находится в таком гадком положении. Позволяет себе любить, при этом неосознанно разрушая чужую жизнь. Чем Линдси заслужила такого отношения к себе? Она ведь даже не догадывалась, кому именно только что подарила частичку себя и кого хвалила при любой удобной возможности. Не знала, в чьи глаза смотрела и кому улыбалась. А он - знал. Знал и молчал, потому что всю жизнь ставил себя на первое место. Он слаб и слишком нарцистичен для того, чтобы по-настоящему заслужить любовь. Вот он и нашел ответ на вопрос, терзающий его последние года.  Дверь за плечами издает тихий звук и Фрэнк подрывается на ноги, тяжело дыша от слез, стекающих по его лицу. Какое же ничтожество. — Фрэнк?  — Ты мне нравишься, Джерард. - на одном дыхании выдает младший и снова задыхается от угрюмых рыданий, накативших на него волной. Уэй цепляется в его плечи и чувственно целует, вытирая тыльной стороной руки соленые капли с щек, а в перерывах на глубокие вдохи, шепчет на ухо насколько Фрэнк волшебен и красив для него. Но услышал ли Фрэнк слова взаимности на свое признание? Он больше никогда этого не узнает. Может быть, это даже к лучшему.