Групповой тренинг: От ненависти к любви

Последний снег, растаявший с вековых каменных крыш Хогвартса, смывал прочь зимнюю скованность, и в атмосфере повисло предвкушение весны. Гермиона и Рон, всё это время, пытались остановить Гарри. Они умоляли, предостерегали, пытались достучаться до его здравого рассудка. Их слова, полные беспокойства и смысла, были довольно назойливыми и чаще всего заканчивались обреченным вздохом, либо попыткой физически остановить его – то затыкали рот или хватали за руку, пытаясь удержать от очередного необдуманного шага. Но Гарри, с той упрямой решимостью, которая всегда выделяла его, лишь игнорировал, его взгляд был прикован к тому, что видел только он. Его мысли метались, как пойманные птицы, не находя покоя. Каждый прожитый день становился тяжелее, и эта тяжесть давила на него, сжимая грудь. Он чувствовал, что внутри него есть нечто подобное лавине, вот-вот сорвется с вершины, сметая все на своем пути. И он знал, что остановить ее уже невозможно. Ночью, когда Хогвартс погрузился в глубокий сон, Гарри, как тень, скользнул по пустым коридорам. Его шаги были бесшумны. Заранее, отправив свою краткую записку, он сжал в руке плащ-невидимку, предвкушая встречу. Его целью была астрономическая башня, самое тихое и уединенное место в замке, где звезды казались ближе, чем где-либо ещё. Сказать, что он нервничал, было бы преуменьшением. Ладони вспотели, а в животе порхала целая стая бабочек. Сердце билось где-то в горле, готовое выпрыгнуть из груди. Но мысль о том, что он больше не может держать это в себе, перевесила страх. Он должен был. Сегодня. Драко, получив совиное послание, был полон смешанных чувств. Что хочет от него Поттер в столь позднее время, да еще и с таким таинственным приглашением? Его сердце подергивалось от неизвестности. Когда он, наконец, поднялся по винтовой лестнице, в его глазах предстала неожиданная картина. Сама башня, обычно холодная и суровая, была преображена. Гора мягких подушек и теплых одеял были свалены у стены. В воздухе витал дивный, сладкий, пряный аромат глинтвейна, щекочущий ноздри и обещающий нечто согревающее. Гарри же стоял у арочного проема, спиной к нему, его силуэт отчетливо вырисовывался на фоне бездонного ночного неба. – Мерлин, неужели Гарри Поттер решил меня столкнуть с башни? – голос Драко был язвителен как всегда, но Гарри уловил в нем нотку удивления. Гарри обернулся, и его лицо, освещенное мягким светом из башни, казалось немного растерянным. Он попытался улыбнуться, но, кажется, вышло скорее неловкая гримаса. – Да, – ответил он, его голос прозвучал тихо, но отчетливо, –Я хотел… полюбоваться на звезды, –он указал на небо, усыпанном бриллиантами, — Помнишь, мы договоривались? Драко подошел ближе, его шаги были едва слышны на каменном полу. Он скользнул взглядом по безбрежному небу, где галактики переплетались в причудливых узорах, а затем взгляд его остановился на чашке с дымящимся, ароматным напитком, который Гарри протянул ему. Он взял ее, его пальцы мельком коснулись его пальцев , и легкая, почти неощутимая дрожь пробежала по телу Драко. – Да, помню, – тихо проговорил Драко, его взгляд задержался на лице Гарри, в котором теперь читалось что-то помимо неловкости. Он сделал слабый, вдумчивый глоток. Теплая жидкость, обжигая губы, казалось, немного расслабила его. Гарри повернул голову и в его глазах, отражая свет вдали, звенела едва заметная улыбка. Они облокотились на холодный камень перил, ветер играл с волосами Драко, а звезды, казалось, подмигивали их. Они стояли так некоторое время молча, каждый погруженный в свои мысли, пока Драко, к удивлению Гарри, не нарушил тишину. – Видишь группу звезд? – начал он, указывая на мерцающее скопление, – Это Стрелец. По легенде, это лук кентавра Хирона. Он был великим учителем, наставником многих героев. С каждым словом Драко Гарри чувствовал, как напряжение, сковывающее его, медленно покидает его. Голос Малфоя, обычно резкий, ядовитый, теперь звучал мягко, полный детского желания и искреннего увлечения. Это было так неожиданно и так прекрасно. – А там, - продолжал Драко, скользнув пальцем дальше по небу, - Большая Медведица. Ее знают все, но мало кто задумывается, почему именно медведица. Говорят, она была возлюбленной Зевса, и Гера в гневе превратила ее в животное. Гарри слушал, увлеченный не только звездами, но и тем, как Драко оживал, говоря о них. В его словах была страсть, которую Поттер никогда раньше не замечал. Это завораживало. Он всегда знал, что Драко – это какая-то особенная звезда. Когда-то она казалась ему холодной, далекой, недостижимой. Но теперь, когда он узнал его ближе, понял, что эта звезда – самая яркая. Такая маленькая для всего мира, но такая большая, согревающая для него. Когда Драко закончил рассказ о Туманности Андромеды, он обернулся к Гарри, на его лице играла легкая, но уже не насмешливая улыбка. — Ну что, Поттер, впечатлил? Гарри посмотрел на него, и в этот момент, под покровом звезды, он почувствовал, что должен сказать. Все, что он так долго скрывал, все, что Гермиона и Рон пытались предотвратить. Сердце Гарри снова забилось быстрее. Он посмотрел на Драко, его лицо светилось мягким светом звезд. Это был подходящий момент. – Драко, – начал Гарри, его голос дрогнул, – Я… я пригласил тебя сюда не только ради звезд. Драко вопросительно взглянул на него. – Я… я считаю, что ты нечто большее, чем друг, – выдохнул Гарри, сердце его колотилось как сумасшедшее, – Я думаю, ты мне нравишься. Очень. В небе над ними промелькнула падающая звезда, делая признание волшебным, но ответ Драко был далёк от романтической мелодрамы. Его улыбка медленно угасла, сменив выражение мягкой, но твердой решимостью. Тишина, повисшая между ними, стала почти ощутимой, более плотной, чем сам воздух. Глаза Драко широко распахнулись, в них мелькнул испуг, непонимание. – Это… Шутка, да? Тебе явно нельзя пить, – прошептал он, нервно сжимая свою чашку. Он старался придать голосу веселья, хотел отшутиться, но голос предательски дрогнул. Кружка с глинтвейном в его руке казалась такой же неустойчивой, как и всё его самообладание в этот момент. – Нет, – Гарри посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам, – Я говорю правду. Взгляд Драко стал болезненным. Он отвел глаза, устремив их куда-то вдаль, за горизонт. – Прости, – сказал он, его голос был серьезен. – Я ценю твою честность. И мне было приятно провести этот вечер с тобой. Я рад, что мы можем… так поговорить, – он сделал паузу, подбирая слова, как будто они были хрупкими осколками стекла, которые он боялся раздавить, – Но я не могу ответить тебе взаимностью. У Гарри перехватило дыхание. Он знал, что это так и будет, но надеялся, что звезды, глинтвейн, его осторожность – что-нибудь изменит. Не могла же Гермиона быть права. Снова. Ее слова, сказанные с ее характерной прямотой, звучали в ушах: «Гарри, ты смотришь на него сквозь розовые очки. Не придумывай того, чего нет». И вот реальность, неумолимая и жесткая, доказала её правоту. Холод пронзил сердце, словно ледяная стрела. – Я… я не хочу тебя потерять, – тихо сказал Гарри, обращаясь к нему. – Ты меня не потеряешь, – ответил Драко, его тон был мягким, но непоколебимым, –Мы можем быть друзьями и дальше, Гарри. Я думаю, это лучшее, что мы можем предложить другу сейчас. Гарри поднял голову, глядя в профиль Драко, казавшийся высеченным из холодного камня. В его глазах, несмотря на разочарование, горел огонек, непринимая, ответом ему было лишь – отказ. Обычное, сухое, безжалостное «нет» от Драко Малфоя. Это было как удар в сердце. Он не ожидал такого. В его ходе текущие события могли закончиться по-разному: смятением, гневом, даже ответными чувствами, но никоим образом не этим холодным отказом. Сердце сжалось, оставляя после себя лишь пустоту и горечь. Гарри чувствовал себя сломленным, как хрупкое стекло, разбитое на тысячу осколков. Драко, не удостоив Гарри даже мимолетным взглядом, лишь немного помедлив, развернулся к выходу. – Друзья, – горько повторил Гарри, и в этом слове, под безмолвным взглядом тысячи звезд, он остался один. На холодной Астрономической башне, под равнодушными звездами, с разбитым сердцем. Теплый глинтвейн, который он так старательно ждал, казался теперь горьким. Слезы, холодные и жгучие, навернулись на глазах, размывая звезды, превращая их в дрожащие, неясные точки. Драко был звездочкой, которую он так любил, но, видимо, его свет слишком сильно ослепил его. Дурацкие тренинги. *** Утро принесло с собой не свежий воздух, зловоние сплетен, густое и липкое, как болотная тина. Проходя по коридору, Гарри почувствовал на себе десятки глаз, любопытный и пронзающих, как иглы. Он инстинктивно сгорбился, пытаясь слиться с серыми камнями, становясь невидимым, но слухи, вызывающие ядовитые сорняки, уже успели разрастись, оплетая его своими ядовитыми лозами. – Хах, Поттер влюбился в ПСа? – прокричал чей-то насмешливый голос, эхом отражаясь от каменных стен. – А может, его зельем напоили? – добавил кто-то ещё, и хохот, мерзкий, прокатился по коридору, заглушая даже отчаянное биение его собственного сердца, которое казалось вот-вот выскочит из груди. Гарри ускорил шаг, превращая его в бег, стараясь не слышать, не видеть, не обращать на это внимания. Но как? Как они узнали? Он и Драко были одни. Только они вдвоем, в тишине и полумраке башни. Сжав зубы до скрежита, он начал лихорадочно перебирать в голове последние часы, каждую минуту, каждое показанное слово, каждый жест. И тут его осенило. Осознание, холодное, как змеиный укус, и неприятное, как рвотное зелье, пронзило его. Возможно, Драко решил посмеяться над ним. Возможно, он сам распустил эти слухи, чтобы унизить его ещё больше. Гермиона была права. Нельзя было признаваться. Это была огромная ошибка, даже если они всё ещё друзья. С решительностью, граничащей с яростью, Гарри развернулся, его ботинки захлопали по камню, и он направился в сторону подземелий Слизерина. Ему было нужно увидеть Драко. Его нужно было поймать. Он ждал. Ждал, чувствуя, как напряжение увеличивается в каждой клеточке его тела. Ждал, глядя на знакомую, изящную фигуру, которая наконец появилась в конце коридора, наполненного тусклым светом факелов. Не медля, не позволяя себе опомниться, Гарри подошел к нему, силой схватил за воротник мантии и с такой силой прижал к холодной, сырой стене, что тот вздрогнул, а глаза его, цвета туч, расширились от смеси удивления, шока и неподдельного страха. Гарри, видя это, пережил лишь нарастающую, всепоглощающую волну зла, которая искала выход. – Хаа… – дрожащим, но все еще властным голосом, проговорил Драко, продолжая восстанавливать самообладание. Светлые пряди волос упали ему на лоб, делая его ему уязвимый вид. Он прищурился, пытаясь сфокусироваться на лице напротив, – Я это уже где-то… – прошептал он, вспоминая встречу обиженок. – Ты, – проскрежетал сквозь зубы Гарри, все еще крепче сжимаемая ткань. – Ты не изменился! – рявкнул он, и этот выкрик заставил Драко невольно зажаться, ожидая удара. Он напрягся, готов к тому, что сейчас последует – Минутку, – с искренним недоумением проговорил Драко, открывая глаза. – Что я сделал не так? – Ты сам прекрасно знаешь! – выдохнул Гарри, его голос сорвался. Он смотрел на Драко, ожидая хоть какого-то признания, раскаяния. – Ты распустил эти слухи! — Его обвинение повисло в воздухе, тяжелое и неоспоримое, как приговор. – Нет, – Драко покачал головой, осторожно, почти нерешительно накрывая ладонь Поттера своей. – Я не смеюсь над чувствами других. Гарри скептически усмехнулся. Эта усмешка была горькой, пропитанной недоверием. Он не верил. Он не мог поверить. – Теперь, – добавил Драко, и в его голосе прозвучала странная нотка, которую Гарри не смог расшифровать. Гарри резко отпустил его. Его пальцы, еще на мгновение назад сжимавшие тонкую ткань мантии Драко, теперь ощущали лишь небольшую пустоту. Драко поспешно, почти судорожно, поправил воротник, словно пытаясь скрыть невидимые следы прикосновения, его взгляд был полон смятения, растерянности и чего-то ещё… чего-то, что Гарри пока не мог понять. Их напряженный разговор прервал шум. Десятки студентов-слизеринцев, шагавших по коридору, замерли, увидев происшествие. Их глаза, полные любопытства и злодеяния, устремились на Гарри и Драко. – Смотрите-ка, – насмешливо протянул кто-то из толпы, – Герой и его змея, кажется, поссорились. – А может, Поттер просто пытается привлечь внимание своего нового предмета обожания? – прошептал другой, и смешок прокатился по рядам. Гарри чувствовал, как его щеки заливает краска. Он ненавидел быть в центре внимания, особенно в такой ситуации. Он ожидал, что Драко набросится на него, закричит, но тот лишь стоял, глядя на него с каким-то странным выражением. – Я не вру, – тихо сказал Драко, его голос был непривычно мягким. – Я действительно не смеюсь над чувствами других. Особенно над твоими. Гарри поднял на него взгляд. В глазах Драко не было ни насмешки, ни зла. – Но… слухи… – начал Гарри, его небольшой гнев, еще на мгновение назад клубившийся в груди, начал оседать, уступая место нарастающему смятению. – Я не знаю, как они узнали, – честно признался Драко, его лоб слегка наморщился, он, кажется, действительно пытался понять эту головоломку, – Но я не виноват. Если бы я знал, кто это сделал, я бы… Он осекся, бросив быстрый, почти робкий взгляд на Гарри, как будто опасаясь резкости. Гарри смотрел на него, пытаясь понять. Неужели Драко говорит правду? Неужели он не распространял эту сплетню? – Ты… ты действительно не знаешь? – с надеждой спросил Гарри. – Я был так же шокирован, как и ты, когда услышал эти разговоры сегодня утром. Честно, Гарри. Я… я думал, что мы были одни, –последнее слово затерялось в шуме коридора, но его смысл был ясен. Не ожидая ответа, Драко схватил его за рукав мантии и слегка потянул. Движение было быстрым, но не грубым, призывающим оставить это место, наблюдателей их неловкого разговора. Гарри, все еще пребывая в состоянии легкого шока, позволяет ему вести себя. *** В тёплых теплицах Хогвартса, залитых ярким весенним светом, профессор Стебль, женщиной с копной седых волос, похожими на одуванчики, и ласковым, как летнее небо, взглядом, вела свой урок. Сегодня темой занятий было нечто особенное, цветок, который вызывал одновременно восхищение и опасение – пересадка зубастой герани. Это было деликатное занятие, требующее не только ловкости рук, но и некоторой доли смелости, ведь эти цветы, несмотря на свою завораживающую красоту с лепестками цвета заката и листьями, похожими на острые коготки, были очень кусачими и вредными. Поэтому использование магии категорически запрещено. Только руки Гарри, как всегда, несколько раз неуклюже орудовал маленькой лопаточкой. Его пальцы, привыкшие к стремительным полетам на метле и удивительным, выверенным движениям волшебной палочкой, каким-то непостижимым образом отказывались слушаться. Он с трудом пытался отделить густые, узловатые корни зубастой герани от плотной, влажной земли, постоянно опасаясь того, что цветок, внезапно сорвется с места и вцепится ему в лицо своими тонкими, похожими на крошечные клыки, бутонами. Его взгляд, полный нескрываемого напряжения, невольно метнулся к соседнему горшку, где сидел Драко Малфой. Тот, с присущей ему врожденной грацией и едва заметной, но все же присутствующей легкой усмешкой, управлялся с растением так, словно делал это всю свою жизнь, будто его руки были созданы специально для общения с капризными и опасными растениями. Его движения были превосходными, прекрасными, уверенными, без намека на страх или неловкость. Он аккуратно поддевал корни, не обрывая их и пересаживал в новый свободный горшок. Гарри, почувствовав в себе странный укол, одновременно зависти и непреодолимого желания учиться, преодолевая собственную неловкость, обратился к Драко. — Эй, Драко, — начал он, старясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно и уверенно, хотя внутри все сжималось от предвкушения отказа, – Как тебе это удаётся? У меня никак не получается. Драко поднял взгляд, его серые глаза на мгновение встретились с зелеными глазами Гарри. В них не было ни презрения, ни зла, лишь легкое удивление. И, к полному излиянию Гарри, на губах Драко появилась чуть более выраженная улыбка, которая не успев расцвести была тут же погашена – Поттер, – протянул он, с деловым удивлением, слегка наклонив голову. Его голос был ровным, как всегда, но в нем слышалась едва уловимая нотка насмешки, – Неужели ты, Великий Мальчик-Который-Выжил, не можешь пересадить жалкий цветок? Может, тебе нужен был урок по укрощению растений? Гарри фыркнул. – Очень смешно, – Он даже пытался придать своему голосу металлическую твердость, но получилось лишь невнятное мычание, – Я серьёзно. Ты делаешь это как-то... Легко. Или у тебя тут какой-то особый талант к цветоводству? Драко оставил свой горшок и повернулся к Поттеру. Он поглядел его цветок с видом эксперта. – Конечно, – ответил Драко, – В отличие от тебя, я не сыплю её уговорами. Я просто… беру и делаю. Вот, смотри, — он протянул руку, его пальцы легли на стебель растения, который Гарри только что с таким трудом попытался извлечь из старого горшка, – Секрет в том, чтобы дёрнуть. Резко, но не настолько, чтобы сломать. Без всякого там "ой, ты там не обижайся, пожалуйста". И не мямлить, что ты боишься и цветок откусит тебе палец. Гарри следил за руками Драко, за тем, как уверенно и без лишних движений он управлялся с растением. – Я не мямлю! – возразил Гарри, хотя знал, что это не совсем правда. Его попытка приручить эту дерзкую растительность закончилась печально – несколько царапин на ладони и жалкое зрелище примятых листьев, – Я просто осторожен. В отличие от некоторых, я не рискую получить еще один шрам. Драко закатил глаза, его бледно-серые радужки блеснули презрительной искоркой. – О, конечно, ты же у нас такой... бережливый. А я вот, видимо, слишком смелый. Или просто знаю, что делаю. Ты бы мог попробовать и другие методы, Поттер. Например, спеть ей колыбельную. Или пообещать, что не будешь ее поливать три недели, – Драко тихо засмеялся, и этот звук прозвучал почти ласково, хотя и с явным подтекстом насмешки, – Думаю, она была бы в восторге от такой заботы. – Очень остроумно, – пробормотал Гарри, наблюдая за движениями Драко, – А ты не мог бы хотя бы раз не быть таким… саркастичным? — Я? Саркастичный? – Драко приложил руку к груди, изобразив обидное замечание, – Я поражен, Поттер. Ты меня совершенно не знаешь, – Он повернулся к Гарри, тонкая улыбка тронула его губы, – Может, ты все-таки признаешь, что я лучше тебя справляюсь? – Никогда, – ответил Гарри, и в его голосе звучала уже не неуверенность, а упрямая решительность. Их разговор, хотя и звучал для непосвященного как очередная стычка, по сути был их совершенно обычным диалогом. После того случая, когда Драко, к полному изумлению Гарри, отказал ему, в их отношениях, как ни странно, ничего не изменилось. Напротив, это стало скорее игрой, привычным ритуалом, который, как это ни парадоксально, сближал их. В этот момент из-за рядов пышных, переплетающихся стеблей горшков с петуниями высунулась чья-то голова. Это был Пайк из Слизерина, которого Гарри и Драко, давно не видели. У него был неприятный, ехидный взгляд. – Ого, – протянул он, его голос прорезал тишину теплицы, – Смотрите, наш великий Поттер просит помощи у Малфоя. Наверное, думаю, что если будет стоять рядом с ним, то может и… ну, вы понимаете. Гарри замер, ощущающая, как кровь приливает к лицу. Он знал, к чему клонил этот слизеринец, какие непристойные мысли тот пытался посеять. До сих пор, несмотря на прошедшее время, по замку витали слухи, и Пайк, казалось, решил вернуться к ним самым грязным образом. – Заткнись, Пайк, – тихо, но твердо сказал Драко, его голос был ровным, без каких-либо эмоций, но в нем звучала сталь. Он не отвлекал взгляд от нежной герани. – Почему? Это же правда? До сих пор весь замок гудит, - продолжал наглец, явно наслаждаясь реакцией, ненавистного ему Героя, – Теперь понятно, почему ты так за него цепляешься, Малфой. Может, надеешься, что он передумает и… Гарри чувствовал, как его кулаки сжимаются, ногти впиваются в кожу ладоней. Он хотел бы ударить этого Пайка, разбить его самодовольную ухмылку вдребезги, но знал, что это лишь даст ему еще один повод для насмешек, новую возможность выставить их оба в нелепом свете. Но терпение Гарри, и без того натянутое до предела, исчерпалось. – Тебе какое дело? – Гарри резко вскочил, стул с грохотом упал , заставив всех обратить на них внимание. Его взгляд горел гневом, направленным исключительно на наглого слизеринца, – Мы тут занимаемся. У нас урок. – Урок? Или свиданка?– поддразнил Пайк, его голос был пропитан язвительностью, и на его лице разлилась та самая самодовольная ухмылка, которую Гарри так ненавидел, – Даже не знал, что Поттер такой… навязчивый. А ты, Малфой, видимо, любишь, когда тебя преследуют. Сердце Гарри заколотилось, как пойманная птица, бьющаяся о ребра. Он чувствовал, как предательски краснеют его щеки, и это было не от смущения, а от чистой, кипящей ярости. Драко, однако, казалось, в этот момент сохранял хладнокровие, его лицо оставалось непроницаемым, лишь легкое подрагивание уголков губ выдавало бурлящие эмоции. – Пайк, – произнес он, его голос стал ледяным, – Ты, кажется, забыл, где находишься. И кто находится рядом со мной. – А что? Я говорю, как есть, – настаивал Пайк, не отступая, его глаза блестели, – Все знают, что ты его отшил. Бедняжка Поттер. – Ты, – начал Гарри, и его голос сорвался, дрожа от сдерживаемого зла, настолько, что ему было трудно говорить. Он чувствовал, как у него пробуждалось желание просто схватить Пайка за воротник и встряхнуть, пока тот не замолчит навсегда. Но тут поднялся и шагнул вперед Драко. Он подошел к Пайку, остановившись шаге от него. Его взгляд был острым, как осколок льда. – Ты, - сказал он медленно и отчетливо, каждое слово вылетает с презрением, - не имеешь права говорить такое. Ни о Поттере, ни обо мне. Пайк, как бы пойманный врасплох, отшатнулся на полшага. Ему, привыкшему к своей самоуверенности, в этом ледяном взгляде читалось что-то новое, что-то, что заставляло внутренности сжиматься. – А ты мне не указ, Малфой, – огрызнулся он, пытаясь вернуть себе прежнюю браваду, но в его голосе уже прозвучала неуверенность, тонкая трещина в броне его напускной храбрости. – Может быть, – спокойно ответил Драко, и его спокойствие было куда более устрашающим, чем любая тирада. Он не повышал голоса, не прибегал к угрозам, но его слова несли в себе вес. Этот взгляд был направлен куда-то за спину парня, в ту сторону, где в тени густой листвы, скрываясь от любопытных глаз, стояла фигура, – Но у тебя есть дело с профессором Стеблем. И, я уверен, с директрисой МакГонагалл. Ты, кажется, перепутал теплицу с чем-то вроде… кабака. Здесь мы учимся, а не сплетничаем. Пайк резко повернулся в сторону взгляда Малфоя, его сердце заколотилось, а на лбу выступил холодный пот, там оказалась профессор Стебль. Она, всё это время молча, наблюдала за всем происходящим, её обычно мягкие черты лица сейчас были затянуты строгой тенью. Наконец поняв, что её заметили она подошла к нему. – Мистер Пайк, – произнесла она, и в ее голосе не было и тени жалости, – Я стала свидетелем вашего поведения. За такое неуважение к преподавателю и однокурсникам вы немедленно отправляетесь в кабинет директора. Я лично провожу вас. Тот побледнел, словно увидел призрак. Слова профессора Стебля, сказанные с такой невозмутимой твердостью, не дали ему возможность возразить. Он пытался что-то сделать, возможно, хоть сделать одну одну оправдаться, но профессор Стебль едва заметно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, которая села на её любимые цветы. – Не сейчас. Пожалуйста, следуйте за мной. Она, не обращая внимания на растерянное лицо Пайка, направилась к выходу из теплиц, и он, понурив голову, подчинился, осознавая, что его самонадеянность привела его в крайне неприятную ситуацию. В воздухе теплицы, еще минуту назад наполненного напряжением и враждебностью, теперь висела тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Гермиона аккуратно дёрнул его за рукав, выводя из мыслей. Он моргнул, возвращаясь в реальность, и его взгляд, рассеянный до этого, сфокусировался на фигуре рядом. – Спасибо, – проговорил Гарри, его голос прозвучал немного хрипло, как будто он долго молчал, он взглянул на Драко. Тот, в свою очередь, лишь пожал плечами. Он вновь обратил свое внимание на горшок с геранью, его руки привычно и уверенно перебирали землю. – Не стоит. Просто… он слишком много болтал, – ответил Драко, его голос был ровным, без всяких эмоций, – Теперь, если ты не против, может, ты все-таки попробуешь пересадить свою герань? И я, пожалуй, не дам тебе больше никаких советов. А то вдруг кто-нибудь решит, что я тебя соблазняю. Гарри невольно усмехнулся. Слова Драко, хоть и звучали обидно, были верными. – Договорились. Он снова вернулся к своему горшку, где капризная герань ждала своей доли. В этот раз, подражая уверенности, которую он видел в движениях Драко, Гарри взял узкую садовую лопатку и принялся за работу.