Карлов мост. Начало

      Это только кажется, что от окна кафе идет тепло. Просто свет… И сидящие за столиками посетители, и улыбчивые официанты — словно в сценическом освещении, актеры скучного спектакля. Теперь Димке ничего не интересно… Еще с сентября, с того самого дня, который, словно яркий сон, вспыхнул и исчез, а они так и не сказали друг другу главного…       Только дождь каплями стучит по металлическому козырьку, укрывающему Димку от ноябрьской сырости. Монотонно, упрямо, снова и снова заставляя вспоминать и думать, что могло быть по-другому. Но что толку фантазировать? Тот день не вернешь. Как не вернешь его улыбку и свое желание разогнаться и взлететь от невероятного счастья… Нет больше у Димы никаких желаний. Даже в это кафе зайти погреться не хочется. Просто стоять вот так, слушая осенний дождь, смотреть на чужую жизнь и вспоминать, не замечая, как блуждает на губах рассеянная улыбка… Они именно в кафе встретились. Далеко отсюда. В Праге.       Мила — мамина школьная подруга — уже давно там живет. Познакомилась когда-то в Таиланде с чехом, потом поехала к нему в гости и осталась насовсем. Бывает же у людей… У нормальных. Как Мила и Роберт, ее чешский муж; как мама и папа, пускай они даже в разводе! Как Надюха, Димкина десятилетняя сестра, и Валеска, дочка Милы и Роберта, ее ровесница. Девочки уже через час после знакомства стали лучшими подругами и прекрасно друг друга понимали несмотря на то, что Валеска почти не говорит по-русски. Девчонкам естественно дружить, и парням тоже. Только вот у Димки ни с кем из ребят по-настоящему подружиться не получалось. Никогда не получалось, даже в детстве.       Он лишь сейчас понимает, почему: он другим родился! Незачем теперь, когда он окончательно понял свою особенную природу, от этого отворачиваться. И никакого нет смысла рассказывать правду маме или отцу — только жизнь им портить, ведь с этим уже ничего не сделать… А тогда, до той перевернувшей жизнь встречи, Димка еще ни в чем не был уверен. И не знал, как вести себя под дерзким взглядом карих глаз, от которого перехватывало дыхание…       Это был день Димкиного бунта. Как же бесили его бесконечные групповые прогулочки по городу, семейные походы то в музей культуры, то в зоопарк. Он себя бесплатным приложением к дружной компании чувствовал. Ну или бесплатным фотографом!       Да и с самого начала в гости к маминой подруге ехать не хотел. И ни за что не поехал бы, сославшись на нежелание пропускать учебные дни в университете, если бы не Европа и не Прага, в которой всегда хотел побывать… Ясно ведь было: мамины друзья и десятилетние девочки — не Димкина компания, хотя все они прекрасные люди. Дима первый курс универа окончил, ему нечего с ними обсуждать. Политика, цены на жилье, милые проделки малышек… Димка держался, сколько мог, воткнувшись в телефон и не участвуя в общих разговорах, однако на маминых словах о завтрашнем походе в Пражскую художественную галерею его терпение закончилось.       — Почему обязательно всем вместе, целым отрядом ходить?! — возмутился Димка. — Могу я хотя бы один день сам в городе погулять?       — Но это же выставка картин, Димочка! — не понимала мама его недовольства. — К тому же знаменитое место, историческая архитектура. Тебе должно быть интересно, ты же дизайном занимаешься…       — Компьютерным дизайном, мама! Я не хочу в галерею. Я хочу в реальную Прагу, в город. Один!       — Проч не? — с неожиданным энтузиазмом поддержал Димку Роберт, доброжелательной улыбкой погасив начинающийся скандал. — Почему нет? Дмитрий велки парень, может гулять и один.       — Ну, не знаю, — мама явно была недовольна, однако же и настаивать не хотела.       — Можно, можно, — подмигнул Димке Роберт. — По что такому хески со старыми быть?       — Такому красавчику, — перевела Мила, тоже улыбаясь, и Димка смущенно отвел глаза. Он чувствовал, как снова розовеют от комплиментов щеки, и злился на себя за это. Ему всегда почему-то неловко, когда хвалят его внешность, хотя он знает, что привлекает взгляды. Рослый, узкий в бедрах, в меру атлетичный, как все бывшие пловцы, смуглый и темноволосый в отца, с тонкими, как у мамы, чертами лица. Димка пытался отрастить модную короткую щетину для придания себе большей мужественности, но растет она пока слишком медленно и совсем не густо, приходится сбривать и мириться со своим миловидным бейби-фейсом. Зато как девчонкам, так и парням нравится!..       — Ладно, уговорили, — махнула мама рукой. — Деньги у тебя есть?       — Есть, конечно! Ты же знаешь, что я пикчером в интернет-издательстве работаю, — Димка сказал это специально для Милы и Роберта, тайком зафиксировав их удивление и мамин гордый вид. Пусть не думают, что он сидит у матери на шее! Не хватало еще в полные восемнадцать лет у нее деньги на карманные расходы выпрашивать.       Сколько напланировал на этот день Димка! Он даже завтракать дома у Милы не стал, сразу отправившись в Старбакс, присмотренный неподалеку, в красивом старом здании, чтобы, взяв кофе, поехать в центр города на набережную Влтавы, где Карлов мост ведет в Старый город. Арендовать там электросамокат и, ни на кого не оглядываясь, самому прокатиться по Пражским улицам…       Эти детские мечты так и остались там, в солнечном сентябрьском утре, когда Димка, выскочив на вымощенную брусчаткой улицу, направился к кафе, осматриваясь по сторонам и не в силах сдержать радостную улыбку. Он будто бы наедине с этим городом остался, и совсем по-другому все выглядело и ощущалось… Контрастнее, красочней! Он обернулся у самого входа в кафе на лай смешного йорка на поводке у старушки и не заметил, как появилась с другой стороны светловолосая девушка.       Димка ведь в первый момент подумал, что это девушка… Но, остановившись у двери, чтобы пропустить даму вперед, и столкнувшись с прямым, из-под бровей, взглядом, Дима удивился, как мог принять за девчонку этого броского парня. Наверное, из-за стройности и изящества, которое не скроешь за вызывающим видом. Явный неформал с торчащими густой шапкой дредами, двумя колечками серег в одном ухе, в майке и гранжевых бесформенных джинсах, дополненных массивными ботинками… Димка невольно сделал шаг назад, словно предлагая незнакомцу зайти в кафе первым, а на самом деле стремясь рассмотреть это явление получше, не в состоянии отвести взгляда от литых красивых рук, небрежно засунутых в свободные карманы, и голых беззащитных ключиц… Парень спорить не стал, смерил Димку оценивающим взглядом и вошел в кафе, пристроившись в конец небольшой очереди. Дима, естественно, оказался прямо за ним.       Обстановку популярного кофешопа Димка не замечал и болтовни посетителей не слышал, стоя позади незнакомца, изучая вблизи копну светлых дредов, достающих до загорелых плеч, изогнутую в пояснице спину и четко обозначенные под тканью широких штанов формы… Димка напрасно втягивал ноздрями воздух: навязчивый аромат кофе мешал в полной мере ощутить, чем так волнующе от незнакомца, похожего на юную рок-звезду, пахнет. Повернувшись к кассе, парень сделал заказ по-чешски, но Димка не прислушивался, лишь отметив звонкий тембр его голоса и тонкий профиль с капризно, по-детски выпяченными губами…       — С-сакра! — вдруг с досадой выпалил обладатель дредов, раздраженно стукнув кулаком по витрине, вернув Димку в реальность.       — Что-то стало? — улыбнувшись, продемонстрировал Димка свой сомнительный чешский.       — Мое карта заблокована! — ответил незнакомец, не глядя на Димку, просто закатив глаза. — Ты иди, — пригласил он Димку к кассе, собираясь покинуть кафе.       — Постой! — не раздумывая, ухватился тот за шанс пообщаться и тут же повернулся к бариста, произнеся по-английски: — Включите его заказ в мой счет, пожалуйста. И один большой американо со сливками для меня.       — Вау, ты здесь спонсор?! — легко перешел на английский неформал, скорчив Димке восторженную мину. — В таком случае мне еще карамельный фраппучино! — нахально сказал он, после чего торжествующе на Димку уставился, считая, видимо, что своей находчивостью проучил за внезапную щедрость.       Тогда Димка улыбнулся еще шире, кивком приглашая незнакомца отойти к зоне ожидания заказов, и сейчас улыбается тоже, унесясь мыслями в прошлое и глядя через окно, как официант подносит шоколадный десерт к столику в кафе. В том пражском Старбаксе во время ожидания заказа подчеркнуто неприступным оставалось лицо необычного парня. Когда им выдали заказ, тот снова пристально, исподлобья взглянул на Димку, перед тем как ухватить свой сок в одну руку, стакан с фраппучино в другую, вернуть сок, засунуть в карман пачку орешков и снова взять напиток.       — Давай сядем? — пошел Дима к свободному столику у окна, и неформал, поколебавшись, поплелся следом: не отправляться же на улицу с двумя стаканами в руках. — Часто здесь бываешь? — спросил Димка, усаживаясь на высокий стул.       Парень лишь неопределенно дернул плечом, сохраняя независимый вид, однако Димка сдаваться не собирался и, глядя, как тот тянет через трубочку фраппучино, спросил:       — Это вкусно?       — Попробуй! — внезапно поднес незнакомец стакан прямо к Димкиному лицу.       Тот на секунду завис, растерявшись, но неформал качнул стаканом, настаивая, и Димка осторожно обхватил ртом трубочку, которой только что касались губы странного, магнетически притягательного парня. Они так и смотрели друг на друга глаза в глаза, пока Димка втягивал холодный кофе. Он и сейчас в каждой детали может воспроизвести в памяти тот момент — карамельно-кофейный вкус густого напитка с крошками льда, полоски плетеных браслетов на запястье, серьезный взгляд из-под густых ресниц и яркие, плотно сомкнутые губы так опьяняюще близко…       — Я Мик, — просто, уже без напряжения представился неформал, словно после Димкиного глотка почувствовал доверие. — Или Мики, как тебе больше нравится.       — Дмитрий. Дима.       — Дима? — удивленно повторил новый знакомый. — Никогда не слышал такого имени. Откуда ты?       — Из Москвы.       — Из России?! — не переставал изумляться Мик. — Нет, ты не похож на русского. У тебя английский почти как первый язык!       — У тебя тоже. Ну и что, ты англичанин?       — Нет, но я закончил английскую школу в Праге.       — А я в Москве.       — Правда? — впервые улыбнулся Мики, дополнив свой шкодный образ четкими ямочками на щеках. — А в Праге ты по делам?       — Нет, в гостях. Сегодня хотел просто погулять по городу. Так, чтобы не в музеи ходить, а реальную Прагу увидеть. Расскажешь, как лучше до Карлова моста добраться? — беззаботно сказал Димка и, мгновенье помолчав, неуверенно добавил: — Или, может, покажешь?..       — Если хочешь, — пожал плечами Мик. — У меня нет идей, куда пойти. Можно и на Карлов мост, там бывает весело. Только платишь везде ты — мою карту заблокировали.       — Банк?       — Родители, — равнодушно, без всякой обиды произнес Мики. — За то, что в колледж почти не хожу. Но я хочу музыкой, а не их бизнесом заниматься. У меня даже своя группа есть!       — О, ничего себе! — искренне восхитился Димка. — Я бы с удовольствием вас послушал.       — Если честно, нечего слушать, — снова улыбнулся Мик, скромно опуская глаза. — Мы плохо играем. Больше тусуемся… Ты готов? — встряхнувшись, вскинул он на Димку смеющийся взгляд. — Поехали в город!       Димка хотел собственных впечатлений от одной из красивейших европейских столиц — и он получил их сполна! Его Прага — это Мики, волею случая встретившийся в чудесном городе: бьющая ключом энергия, звонкий смех и растрепанные дреды, подлетающие во время спуска бегом по эскалатору метро, чтобы успеть вскочить в последний вагон…       — Выходим. Давай быстрее! — схватил он Димку за руку на нужной станции, и тот сжал в ответ беспокойную ладонь, стараясь подольше не отпускать и при каждой возможности касаясь ее снова…       Шагая рядом по брусчатке Староместской площади, Мик под уличную скрипку болтал о своей музыкальной группе, о друзьях, о пражских ночных клубах и спрашивал о московских, но Димке почти нечего было рассказать — он не любил шумных компаний и в клубе был всего два раза: по поводу окончания школы и у однокурсника на дне рождения… А Мики и не ждал подробных рассказов, увлекая Димку мимо старинных зданий с вензелями, минимаркетов и сувенирных лавочек, типичных для туристического центра.       Оба были будто под кайфом от нежданно нахлынувшей, бездумной радости — наверное, из-за суетливой атмосферы Праги, опьяняющих запахов выпечки, жареных колбасок и глинтвейна… На них оглядывались прохожие: слишком разные они для закадычных, весело болтающих друзей, то и дело норовящих схватиться за руки: непримечательно одетый в рубашку и джинсы Димка с короткой стрижкой отличника и его полная противоположность, всем своим видом отрицающая любые нормы. Но был совершенно безразличен чужой интерес. С ними будто бы случилось что-то. Особенное, яркое, отрывающее от земли… Никогда раньше Димка не чувствовал ничего похожего. И сейчас, под звук унылого осеннего дождика, уставившись в случайное окно, он вовсе не на посетителей кафе, он в свои воспоминания смотрит, теперь уже понимая, что именно в тот день произошло… А ведь тогда тоже пошел дождь.       Они уже приближались к огромной старинной арке у входа на Карлов мост, когда налетел внезапный ветер и потемнели величественные средневековые здания. Оглянувшись на небо, оба, словно завороженные, смотрели на быстро надвигающийся с запада грозовой фронт, и лишь сверкнувшая молния, раздавшийся раскат грома и — почти одновременно — первые капли начинающегося ливня привели в чувство. Внутри каменной арки собралось немало народа, чтобы переждать грозу. Димка осматривался в поисках другого укрытия, а Мик уже тащил его за руку по тротуару к ступеням, ведущим вниз:       — Спрячемся под мостом!       Два длинных лестничных пролета нужно было пробежать. Они уложились, наверное, в десяток секунд, но все равно успели порядком промокнуть, пока не влетели под свод одной из опор моста, оказавшись в каменном полумраке.       Еще несколько человек спасались здесь от ливня, но Димка больше никого и ничего не замечал, стоя вплотную к Мики, прижавшись, как и он, спиной к прохладной стене и чувствуя всей рукой, от плеча до переплетенных с ним пальцев, тепло разгоряченной кожи. И уже непонятно было, то ли от забега по ступенькам они никак не могут отдышаться, глядя друг другу в глаза, то ли из-за возбуждения, которому уже невозможно было сопротивляться… Каким-то бессознательным, природным чутьем Димка уловил призыв во взгляде Мика и в его алых приоткрытых губах, к которым жадно прижался, тут же ощутив ответный порыв.       Тот поцелуй так и остался самым ярким и волнующим воспоминанием в Димкиной жизни… Сумасшедшим, влажным, сладким! Они потерялись во времени под сводами мистического Карлова моста, задыхаясь от нехватки воздуха, но все равно не в состоянии друг от друга оторваться. Димка чувствовал мягкие, намокшие веревочки дредов в ладонях, потом плавный рельеф спины под майкой, которую не заметил, как поднял, проникнув к нежной теплой коже, стиснув талию Мики и ощутив, как через ткань джинсов соприкоснулась их налитая плоть…       — Дима!.. — вцепившись в его волосы, безвольно подставил Мик шею. — Мы не можем здесь…       — Да… — усилием воли заставил себя Димка от него отстраниться, перехватив за руку. — Пойдем! Дождь закончился.       Димка помнит, что в тот момент точно знал, чего хочет и куда им нужно. В ближайший отель или какой-нибудь хостел — все равно! Никогда еще желание близости не было таким нестерпимым, никогда и ни к кому Димку так не влекло, и неизвестно, откуда взялась абсолютная уверенность, что Дима будет в их паре главным. Мики будет подчиняться…       — Ми́кулас! — раздался откуда-то громкий окрик, и Мик резко затормозил, заставив Димку остановиться тоже.       Дима почувствовал, как увлажнилась и дернулась, попытавшись освободиться, нервная ладонь в его руке. Не сразу вернувшись в реальность, обнаружил, что они стоят посреди тротуара на улице, ведущей от Карлова моста, а прямо перед ними на дороге припаркован черный, спортивного вида автомобиль. Порше, что ли… Димке некогда было его разглядывать — он смотрел на стоящего у авто мужчину: высокого, светловолосого, в строгой рубашке и с безоговорочным превосходством во всем облике.       — Тата?.. — только и успел произнести Мики, а Димка и так понял, кто перед ними.       — Наступ до аута!.. — начал строгий господин свою воспитательную тираду, из которой Димка понимал лишь отдельные бессвязные слова. Что-то про маму, про то, что по всей Праге вынужден в поисках Мики мотаться, потом про Лондон и «высокую школу» — колледж, наверное… Димка совершенно не был готов к такому повороту, чувствуя полную беспомощность, и не заметил, как отпустил ладонь Микуласа. А его отец на Димку даже ни разу не взглянул, будто того вовсе не было…       — Я должен идти, — тихо сказал Мики, не дослушав родительскую нотацию, и, уже отходя к машине, заглянул в глаза. — Ахой, мой Дима.       — Ты будешь здесь завтра?! — успел сказать Димка, непроизвольно сделав шаг ему вслед. Мик лишь слабо пожал плечами, а после очередного гневного окрика отца быстро нырнул на заднее сиденье машины, тут же взглянув через окно и приложив к нему ладонь.       Димка потерянно смотрел на Мики, так и не решив, что делать, пока отец обходил машину и заводил двигатель. Это лишь несколько секунд заняло. И все… Спорткар рванул с места, и только тонкие раскрытые пальцы мелькнули за стеклом в последний раз.       — Мик!..       Он не помнит, как возвращался, постоянно теряя дорогу и забывая, куда идет. В сознании всплывает, как тряслись тогда руки, горело лицо и сдавливало горло от несказанных слов, от так и не вырвавшегося крика. Мама спрашивала, все ли в порядке, и Димка, наверное, что-то отвечал, мысленно оставшись на том тротуаре… Бесполезно было ждать в Старбаксе каждое утро до самого отъезда из Праги, бесполезно метаться, словно умалишенный, по Карлову мосту, высматривая на Староместской площади светлые дреды, и, помня каждую минуту чудесного дня, проклинать себя за фееричную тупость.       Подумать только, сколько бесполезного бреда Димке пришлось тогда переслушать и рассказать: о музыке Мики и о своих тренировках по плаванию, Московском метро и Пражском круглосуточном трамвае, даже о школьных учителях они успели поговорить. Только главного друг другу не сказали. И о самом важном Димка так и не спросил. Номер телефона, название колледжа, да хотя бы фамилию — хоть что-нибудь конкретное о парне, в которого влип, как только один раз в жизни бывает! Сейчас Димка в этом уверен. Больше двух месяцев прошло, даже волосы успели отрасти, а с каждым днем только хуже из-за отсутствия малейшей надежды… Почему он не решился и не бросился вслед, не защитил перед отцом, а просто стоял и смотрел, как уходит Мики?.. Если бы вернуться в тот день, на ту пражскую улицу, Димка ни за что бы не отпустил его руку! Но бесполезно фантазировать о шансе, который безвозвратно упущен… И до чего же абсурдно продолжать искать его в толпе. Никого похожего нет, и ничто здесь, в Москве, о Мики не напоминает. Нет таких дредов, запаха, голоса… Даже имени такого здесь не услышать!       — Микулас, — в тысячный раз прошептал Димка. — Где ты, Мики…       Но только осенний дождь стучал в ответ, возвращая в московскую серую реальность. Димка знает, что это останется с ним навсегда.       Он не умрет, наверное, скрывая от всех глубокую личную драму, научившись с ней жить и со временем даже притворяться счастливым. Но теперь Димка знает точно, что умереть от невозможности быть вместе реально, как от болезни. Например, от простуды, подхваченной под холодным ноябрьским дождем…       Ему уже хочется домой, в тепло уютной квартиры, и, накинув капюшон куртки, он бежит к знакомой станции метро. Любовь не только с Димкой, она со всеми рано или поздно случается! Хотя вот так, раз и навсегда… Неужели со всеми?.. Или все же только с ним?..