Дорогой друг .....

-Садись. Он отводит взгляд в сторону, подавляя раздражение, когда я распахиваю перед ним дверь своего автомобиля. Но все же идет в указанном направлении, не смотря на меня и нехотя опускаясь на пассажирское сидение, сам захлопнув дверцу и вытянув ремень безопасности, щелкая замком. Мне остается только обогнуть автомобиль и сесть за руль. Мои люди стоят чуть поодаль, наблюдая за тем, как я завожу мотор, и кланяясь, едва рыжая спортивная колыбель на колесах трогается с места. Им запрещено сопровождать нас. Урчание мотора почти не слышно, радио и магнитола тоже молчат, и из-за этого напряженная тишина в салоне ощущается так отчетливо, что становится совсем неуютно. Я сжимаю пальцы на руле, сосредоточив взгляд на дороге, не смея разгоняться сильнее, чем необходимо, помня фобию Чонгука относительно этого транспорта... Сам музыкант смотрит в окно своей дверцы, отвернув от меня лицо и подперев щеку кулаком, не желая идти на контакт. Я, конечно, понимаю его - сам бы я вел себя не лучше, вынуди меня кто-нибудь делать то, чего я не желаю, но провести весь день в полном молчании... -Чонгук . Никакой реакции от мужчины рядом. Ладони сильнее сжимают мягкий чехол руля. -Чонгук, куда ты хочешь съездить? Мельком бросаю взгляд на музыканта, который не отводит глаз от мелькающего мимо нас пейзажа, рассматривая дорогу так внимательно, словно ничего интереснее в этой жизни больше нет и не будет. И продолжает молчать.- Хорошо, тогда я выберу сам. Ты не против? - немного помолчав, продолжаю я, выдавливая из себя улыбку и обернувшись, но ответа так и не получаю. Я его и не ждал, в общем-то, поняв настроение мужчины, не желающего общаться с тем, кто посмел сделать нечто подобное в отношении друга. Но, наверное, это к лучшему. Он хотя бы слушает меня. Наверное... -Как насчет парка? Или кино? Знаешь, когда я ехал к тебе, я думал, куда бы сводить тебя. Знаю, что тебе не совсем интересно это знать, но я действительно был озадачен. И тогда я подумал, что ты любишь. Вспомнил, что тебе нравится смотреть фильмы. Чаще исторические, другой эпохи. И другой страны. Ты так увлеченно следишь за событиями, что порой даже не слышишь нас. Весь в сюжете. Я замолкаю, прикрыв глаза. Я многое могу рассказать о тебе. Знаю, что из еды тебе нравится, что ты любишь делать, чем увлекаешься, куда идешь, когда грустно или просто скучно. Твои маршруты, когда ты катаешься без дела по городу. Всегда один и тот же путь. Знаю твои страхи. Твои вкусы в одежде, в выборе парфюма. Знаю, что не любишь кольца. Они мешают тебе, ведь ты так часто играешь на скрипке или гитаре. Знаю твои любимые мелодии. Игры. И то, что ты хранишь у себя рукавицы Джи Ин, до сих пор, знаю. Те красные рукавицы... Не думая возвращать их, словно лелея надежду на то, что все еще может обернуться в твою пользу. Знаю, когда именно ты влюбился в нее. Я все знаю! Невольно сжимаю зубы, потеряв интерес к дороге и очнувшись лишь тогда, когда заметил, как напрягается мужчина рядом со мной, обеспокоенно переведя взгляд в лобовое стекло - я невольно давлю на газ все сильнее, разгоняя железный гроб без всяких намерений. Просто я начинаю злиться. - Ты знаешь, что сегодня наша оркестровая группа играет шедевры твоего любимого композитора? Сходим, после кино? Сам я не особо увлечен классическими произведениями, даже немного равнодушен к этому, но помня, что ты хотел послушать живую музыку Баха, я взял билеты на концерт не раздумывая. Просто заказал их, едва наткнулся на статью в газете, не осознав до конца, что делаю. Все время думал о тебе, и это вышло само собой. Сейчас, когда отношения между нами такие натянутые и хрупкие, как тонкие ниточки льда, тебе необходимо погрузиться в нечто подобное, вернуть себе душевное равновесие. Говорят, классика помогает успокоить истерзанное сердце, но видя, как ты играешь на скрипке день за днем, стараясь заглушить боль, которая не уходит, я думаю, что это ложь. Но если это заставит тебя улыбнуться, все в порядке. Только вот нога все сильнее давит на педаль, когда я понимаю, что причина твоего раздражения - я сам. Не могу с собой справиться... Перед глазами - вчерашняя сцена борьбы. Закусываю разбитую нижнюю губу, позволяя едва затянувшейся ранке вновь открыться. Я начал не с того? Сейчас ты даже не хочешь разговаривать со мной. Я перестаю видеть что-либо, кроме серой ленты перед собой, поэтому не улавливаю реакции мужчины, что вжимается в кресло всем телом, хватаясь за ручку над потолком, раскрывая в ужасе темные глаза. - Тэ... - Я думал закончить вечер в ресторане. Но помня, что ты любишь спокойные места, где нет шумной толпы, я решил, что мы поужинаем у меня дома... - Тэ ... сбавь скорость... - С утра мои повара ломают голову над меню. Я сам указал им, что нужно делать, так что... - Тэхен! Этот крик заставляет меня дернуться и очнуться. Взгляд лихорадочно опускается на спидометр, выхватив указатель на трехзначной отметке, и я тут же отпускаю педаль, давя на тормоз - машина жалобно взвизгнула шинами, вильнув багажником в сторону, но удержав управление, и через пару секунд остановилась, как вкопанная, рядом с какой-то кафешкой, замолкая. Я хватаю ртом воздух, застыв вместе с автомобилем, осознавая всю жестокость ситуации, не в силах придти в себя. Мужчина рядом со мной рвано и хаотично дышит, утонув в спортивном сидении машины, сжимая пальцами ручку и панель так крепко, что его пальцы приобрели мертвенно-бледный оттенок, а выступивший на побелевшем лице пот заставил ореховые прядки прилипнуть к коже. Широко распахнутые глаза смотрят в одну точку... Что я натворил? Чонгук ведь... панически боится машин. После той аварии, в которой погибли его родители, в которой он сам чудом выжил, музыкант не садится за руль без необходимости. Неважно, что он умеет водить, не важно, что ездит иногда с нами на этом жутком транспорте - все решает скорость. И то соревнование с Намджуном , за право остаться в школе и спасти от исключения из нее Джи Ин - как он пересилил себя, согласившись на гонку, мне и представить страшно. Гук..., я... - Заткнись... Он медленно закрывает глаза, откинув голову на подголовник и роняя напряженные руки вниз. Тяжело неровно дышит, стараясь успокоиться. - Я не хотел. Прости, я не контролировал себя. - Я видел. - Чонгук! - Вылезай. Я поведу. - Но... - Я в норме! Я смогу вести. Мне остается только подчиниться. Так что я просто отстегиваю ремни безопасности обоим, молча выбираясь из салона в прохладу осени, уступая место все еще подрагивающему музыканту, который, опустившись на водительское кресло, тут же пристегивается. И я следую его примеру, оказавшись на месте пассажира. Машина неторопливо трогается с места, подчиняясь чужим холодным от пережитого страха рукам. Мы продолжаем путь молча - вновь. Я откидываюсь на спинку сидения, закрыв ладонью глаза. Дурак! Какой же ты дурак, Тэхен! Как можно было... Черт! Я теряю всякий контроль рядом с ним. Это уже ненормально. А если бы дорога была заполнена машинами? Аварии тогда не избежать! Твое счастье, что в это время суток мало водителей. Что бы могло случиться, будь оно иначе? С таким резким торможением, кто-нибудь обязательно бы врезался в нас сзади. Черт, черт! Еще одна ошибка, еще одно потрясение для Чонгука . Ты обещал вернуть ему улыбку, но вместо этого делаешь только хуже! Возьми себя в руки, наконец! Хватит портить людям жизнь, как ты собрался добиваться его, если не можешь даже спокойно довезти до места? Твои действия дают обратный эффект, они только отталкивают от тебя лучшего друга, который и так успел разочароваться в тебе. Что же делать? Что? - Чонгук ... - тихо шепчу я, стараясь выровнять голос, чтобы не дрожал. Чтобы музыкант не отвернулся от меня окончательно. Чувство вины давит на сердце, мешая думать. Мысли путаются, опустошая грудь. Дурак! - Я правда не хотел этого. Я ведь знаю... Я сделал это не специально. Прости. - Успокойся уже. Я знаю... Знаю, - выдыхает он, бросив быстрый взгляд на спидометр и снова впиваясь им в дорогу, немного придя в себя. - Где? - Что? - непонимающе переспрашиваю я, обернувшись на водителя. Мужчина немного нервно откидывает челку с лица движением головы. - Кинотеатр. Какой ты выбрал. Где он? - На...налево, через квартал, - запнувшись, прохрипел я, не веря в услышанное. Музыкант поджимает губы, сворачивая в указанном направлении. И я сосредотачиваю внимание на рулящем, невольно принимаясь рассматривать напряженное лицо, плавный профиль которого знаю наизусть. Длинные ресницы немного подрагивают, когда он переводит внимание на пару секунд на зеркало заднего вида, выразительные губы плотно сжаты, брови едва заметно сдвинуты, делая мужчину серьезным. Легкости в вождении нет, но даже эта скованность кажется мне притягательной, и если бы не крепко держащие руль пальцы, я бы подумал, что он занят иными мыслями, нежели теми, которые я вызвал своей невнимательностью. Но Чонгук упрямый. Он не признается мне в своих страхах и переживаниях, и не отступится от своих слов и действий - несмотря ни на что, он доедет до кинотеатра, как бы тяжело ему не было, не став просить помощи. Он вообще никогда не просит нашей помощи... Все сам. Нежелание нагружать нас? Заставлять волноваться за него? Не думаю, что это недоверие. Он заботится о нас, но эта забота жестока по отношению к нему самому. В этом весь Чонгук - Не смотри на меня так. - Как? Он на секунду бросает на меня взгляд. - Так. - Почему нет? Поджимает губы, нахмурившись. Злится. Но ему идет, как ни странно. - Я не могу сосредоточиться на дороге. Я не могу сдержать улыбки, покорно отвернувшись к своему окну. - Здесь направо. - Я уже понял. Я вновь улыбаюсь, позволяя музыканту самому прокладывать себе путь. Мы молчим еще какое-то время, но на этот раз я не ощущаю того дикого дискомфорта, что прежде. Потихоньку я начинаю успокаиваться, приводя в порядок мысли. - Что за фильм? - Тебе интересно? Он раздраженно выдыхает, выруливая на финишную прямую до места назначения. - Я буду вынужден смотреть его с тобой. Так что, да. - Это твой любимый фильм. Я попросил поставить его для тебя. Замечаю в отражении стекла удивленный взгляд в мою сторону, но не поворачиваюсь, решив не смущать горе-водителя пристальным наблюдением. И оставшийся путь мы преодолеваем в тишине, пока мой автомобиль не останавливается у кинотеатра. Я выхожу первым, оббежав машину и взявшись за ручку дверцы Чонгук , распахнув ее вперед уже отстегнувшим ремень безопасности ангелом в белом. Он недовольно отводит взгляд. - Прекрати это. Я не одна из твоих пассий. Сам выберусь. Упрямо поднимается, выходя из салона. - Верно. Ты лучше всех их вместе взятых. - Заткнись, пока я не ушел! - шипит мужчина, быстрым шагом направляясь к дверям здания, сжав руки в кулаки. Я с трудом сдерживаю смех, захлопнув дверцу и обернувшись на удаляющуюся от меня спину, поспешив следом. - Чонгук! Поп-корн будешь? Он бросает на меня убийственный взгляд из-за плеча, не останавливаясь. - Значит, будешь, - говорю сам себе, решая за мужчину этот незначительный вопрос. И выкупленный только для нас зал распахивает перед нами свои двери, приглашая на мягкие диваны перед большим полотном на стене. Фильм был скучным. Для меня. А вот Чонгук неотрывно наблюдал за происходящим на экране, лишь изредка отвлекаясь на принесенный ему безалкогольный коктейль. Так что я, не имея никакого интереса следить за развитием событий жизни героев, уже час просто сидел рядом с ним, откинувшись на мягкую бархатную спинку и разглядывая красивого мужчину рядом с собой, без всякого стеснения и неловкости. Он, без сомнений, чувствовал мой взгляд, но упорно молчал, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок, не реагируя на мое присутствие. Так что я мог спокойно изучить изгиб открытого горла, крепость его плеч, плавность в движениях, ловя каждую мелочь в созданном образе, задерживая взгляд на небольшой сережке в мочке, что блестела в свете экрана так заманчиво - хотелось прикоснуться, убрать за ухо ровные пряди, скрывающие часть лица музыканта и, наверняка, мешающие ему смотреть фильм. Наблюдать за Чонгуком сейчас невольно увлеченным фильмом, было намного интереснее, чем смотреть сам фильм. И хотя он почти не двигался, я не мог оторвать от него глаз, забывая даже про еду и напитки, замечая блеск в темных выразительных глазах. Увлеченный чем-то Чонгук - прекрасен. Еще через десять минут музыкант не выдерживает пристального внимания, глубоко вдохнув и повернув ко мне голову. - Прекрати это. - Не могу. - Я уйду. Это заявление заставляет меня тут же повернуться к экрану. Рядом слышится тяжелый вздох, и мужчина роняет голову на ладони, потерев ими лицо и вновь выпрямившись. - Что с тобой происходит? - Ты просто нужен мне. - Я это уже слышал. Я замолкаю, забрав свой бокал со столика, залпом осушая его сладкое содержимое. Я не могу сейчас сказать самого важного. Не сейчас. Иначе он точно уйдет. - Тэ.... - Это нельзя объяснить. - Что произошло вчера в клубе? Что происходит сегодня? С каких пор ты... - Наверное, уже больше полгода. - Полгода? - он оборачивается на меня, а потом закрывает глаза, снова обреченно выдыхая. - Твой отец умер два месяца назад. - Я знаю, - тихо отвечаю я, не отрываясь от экрана. - И? - И? Ты вообще думаешь, что ты... - Чонгук. Он терпеливо ждет продолжения, прижимаясь губами к своему бокалу. А я собираюсь с мыслями, не зная, что сказать и сделать, чтобы он мгновенно не покинул зрительного зала, оборвав со мной всякие связи. Но в голову ничего хорошего и нужного не приходит. Как всегда в такие моменты мозги просто отказываются работать. - Возьми меня за руку. - Что? - Возьми ме... - Нет. Я отставляю бокал, снова устремляя взгляд на снежного принца. Кажется, у меня нет выбора... Прости, Гуки . Я не хотел... Но я просто не знаю, как еще заставить тебя остаться рядом, хоть ненадолго, чтобы я не наделал ошибок, которые будут ужаснее тех, что уже имели быть место. - Моя рука ничем не занята, - я подношу к своему лицу ладонь, разглядывая подрагивающие от волнения и стыда пальцы. - Мне нужно за что-то держаться, необходимо. Поэтому, это будет либо твоя ладонь, либо... мой пистолет. Мужчина рядом вздрагивает всем телом, резко обернувшись и едва не соскочив с места. - Не смей! - Выбор за тобой. Только тебе я позволю выбирать. А на чужое мнение мне плевать. - А как же наши друзья?! Ты думаешь, они будут рады узнать, что ты взялся за оружие? - Я глава преступной группировки. Теперь это - моя обязанность. Парни - поймут. Вы всегда знали, кто я. Я поднимаюсь с дивана, закрывая глаза и отворачиваясь, делая шаг в сторону выхода, но... Теплая ладонь ловит меня за запястье, не дав отстраниться. - Ты... ужасен. - Прости. - Нет. Я продолжаю стоять к нему спиной, давая время подумать и решиться. Да, я поступаю нечестно. Подло. И это, возможно, лишь оттолкнет меня от него, но что еще мне делать? Я не стану удерживать его шантажом и силой, если по истечении какого-то времени пойму, что не смог заинтересовать друга, но сейчас, когда все только началось, иначе никак. Я виноват. Я признаю. Прости меня, Чонгук! Я знаю, что играю твоими чувствами. Можешь проклинать меня, я не против. Только дай шанс. Дай возможность показать тебе себя настоящего! Дай попытаться. Это все, что я прошу. - Сядь, - совсем тихо. Он принял это решение с трудом, я знаю. - Сядь, Тэхен . Тянет меня за руку, и я подчиняюсь, опустившись обратно на диван. Его пальцы разжимаются и смыкаются вновь на моей ладони, передавая коже жар, который может любого лишить рассудка, если мужчина захочет этого. Я сам готов принадлежать ему... - Спасибо. - Замолчи! Придурок . Заткнись! Не хочу тебя слышать. Я тихо вздыхаю, осторожно освобождая ладонь от крепкой хватки, чтобы перехватить ее по-другому и переплести наши пальцы, сцепив их в замок. Музыкант сдвигает брови, отвернувшись, но руки не вырывает. - Почему я?.. Почему именно я? - А почему именно Джи Ин? - Не смей поднимать эту тему! Я покорно замолкаю. Что ж... еще не вечер. Я постараюсь исправиться. Постараюсь выровнять ситуацию и больше не делать глупостей. Следующей ошибки не будет. Так что я только крепко сжимаю пальцы на его кисти, стараясь передать через прикосновения свои самые сокровенные мысли и успокоить едва не впадающего в отчаяние друга, смотря на экран перед нами, но мысленно все равно оставаясь с принцем, не смея увлекаться ничем другим. Чтобы ты почувствовал... Я готов и на большее. Просто, Чонгук, ты единственный, кто на самом деле мне необходим. Дай мне чертов шанс! Дай... Едва фильм закончился, как музыкант вырывает руку из моей ладони, быстро поднимается и, не оглянувшись, направляется торопливо к выходу, не став ждать своего палача ни секунды. Так что я спешу догнать упрямца, боясь, что он сбежит до окончания нашего странного свидания. Но, к моему удивлению, Чонгук не бежит - он ждет меня у машины, сунув руки в карманы, набрасывая на лицо ореховую челку. - Я поведу? - спрашиваю я, протягивая другу ключи. - Или ты? Он молча отворачивается, дернув пассажирскую дверь. Значит, все же доверил мне управление снова. И на этот раз я буду очень осторожен на дороге. Обещаю. Мы едем в тишине. В тишине останавливаемся у следующего пункта моего плана - концертный зал. Там нас уже ждет оркестр, готовый к исполнению такой необходимой для Чонгука музыки. Это мой шанс исправить наше бедственное положение, к тому же, на этот раз помимо нас двоих в зале есть люди. Это защита для Гука- теперь мы не одни, а значит, он может, наконец, немного расслабиться, зная, что я не стану предпринимать каких-либо действий на публике, дорожа прежде всего его репутацией, а не своей. Так что лицо мужчины смягчается, едва мы заходим в лоджию - запах музыкальных инструментов приятно проникает в грудь, вызывая легкую мечтательную улыбку на лице моего спутника, который блаженно прикрывает глаза, перегнувшись через стенку балкончика и с жадностью оглядывая ожидающие музыкантов скрипки, виолончели, флейты, трубы и прочую роскошь оркестра, необходимую для исполнения произведений великого композитора. Я застываю на пороге, задержав дыхание - этот упрямец... Кажется, ему намного лучше. Оказавшись в своей стихии, он отпустил раздражение, перестав хмуриться, его глаза загорелись нетерпением и восторгом. Весь его образ задышал легкостью, прошла скованность и нервозность, вернулась плавность в движениях. Такой Чонгук очаровывал, хотелось вечно любоваться им, ловить каждых вздох, каждую эмоцию на его открытом чистом лице. Вернулся ангел, вытеснив из гибкого тела недовольного дьяволенка, приковывая к себе внимание и заставляя мои мысли снова запутаться в тугой клубок в голове, распутать который не было ни единого шанса. Я боялся даже пошевелиться, чтобы не спугнуть это редкое настроение. - Скоро начнется. Не стой столбом. Я даже вздрагиваю от неожиданности, невольно улыбнувшись и пройдя к своему креслу - он старался говорить холодно и безэмоционально, но попытки придать голосу сухости не увенчались успехом. Чонгук проиграл, но, кажется, не расстроился этому. - Ты сделал это нарочно. - Что именно? - Привел меня сюда. Он садится рядом, стараясь не смотреть в мою сторону. Чтобы не испортить впечатления? Или это нечто иное? - Я же сказал, что сделал это только ради тебя. - Ты ведь не любишь классику, верно? Я киваю, сложив руки на животе. - Не совсем. Но я больше предпочитаю современные ритмы. - Значит, нарочно. - Я ничего такого не хотел! - Я не буду держать тебя за руку. Я тихо усмехаюсь, замечая выход на сцену музыкантов. Начинается. - Просто наслаждайся музыкой. Я не стану отвлекать. Но, кажется, он не замечал меня уже, весь обратившись в слух. Так что я просто прикрываю глаза, позволяя другу уйти с головой в эту таинственную и величественную атмосферу, не смея портить и без того шаткое настроение принца своими домогательствами. В конце концов, это я во всем виноват, так что все нормально... - Как ты мог заснуть?! Я сонно продираю глаза, волочась за разозленным мужчиной по коридору к выходу. - Прости, Гук ... - Это просто... просто... болван! - он возмущен до глубины души. Я тихонько посмеиваюсь, пряча губы за ладонью. - Ты хоть знаешь, каких трудов стоит сыграть эти сложные произведения? Ты даже не попытался вникнуть! Он, отвернувшись, продолжил свой путь, на ходу гневным шепотом осыпая меня всеми известными ему оборотами. Ну надо же мне было отключиться, а? Ведь все было так хорошо! Выговор, что я получаю, наполнен нотками обиды за любимую музыку, и эти нотки приправляются чем-то солоноватым, что я едва ли чувствую на кончике языка. Это заставляет насторожиться, и я подаюсь вперед, хватая мужчину за руку, чувствуя неладное. - Стой. Я резко разворачиваю его к себе, убеждаясь в своей правоте - влага на бледных щеках, чья соль и осела странным образом на моих вкусовых рецепторах. - Ты, что, плачешь? - твердым движением притягиваю его к себе, обхватив рукой за талию и прижав к своему телу. Вид слез на его ресницах заставляет мое сердце сжаться в комок, облившись холодной кровью, и почувствовать себя последней скотиной, снова заставившей его страдать. - Чонгук, прости! Я не специально отключился, я... - При чем тут ты? - шипит он, стараясь вырваться и зло сверля меня взглядом. - Последняя композиция была очень проникновенной. Не думай, что я буду лить слезы из-за такого черствого человека, как ты! - Так это из-за той мелодии... - Под которую ты бессовестно сопел! Отпусти меня! Я облегченно выдыхаю. Словно камень с души. Но выпускать из объятий музыканта не тороплюсь, потянув его в сторону уборной, игнорируя протесты и попытки вывернуться из моих рук, пока мы не достигаем цели и не скрываемся от глаз многочисленной толпы за дверями небольшой комнаты. - Что ты делаешь? - я вжимаю Чонгука в стену, опустив свободную руку в карман. - Не смей этого делать! Я усмехаюсь, всего лишь доставая свой платок, протянув руку к красивому лицу, выражение которого тут же сменяется удивлением, а после понимания невинности моего порыва - и недовольством. Он поджимает губы, хватая меня за запястье и отодвигая его подальше от себя. - Перестань вести себя так, будто я беспомощная дама, нуждающаяся в твоей заботе. Это унизительно. - Забота бывает унизительной? - Я мужчина! - А я и не вижу в тебе женщину! Он замолкает, все так же крепко сжимая мое запястье. - Я ничего не сделаю тебе. Только вытру слезы и все. - Не смей! Я... - Будешь упрямиться, я повторю вчерашний вечер прямо здесь и сейчас. Это заявление заставляет его распахнуть глаза и замереть. И я только улыбаюсь, пользуясь моментом послушности, стирая платком влагу с его лица, которое вновь меняет выражение - на злость, ненависть и желание поскорее отстраниться. Так что он выворачивается сразу же, как я заканчиваю и отвожу руку, ни сказав больше ни слова своему охотнику. - Чонгук! Я обреченно вздыхаю, улыбнувшись вслед удаляющейся фигуре в белом и поспешив догнать мужчину, чтобы вконец не разозлить ценителя классики. Остался только ужин. - Проходи. Чонгук отворачивает лицо, стоя на пороге обеденного зала, запустив руки в карманы брюк. - Зачем все это? Я подхожу ближе, опираясь ладонями о косяки закрывшейся за мужчиной двери, ловя его тем самым в плен своего тела, но не смея приблизиться вплотную. - Потому что ты голоден. За весь день только поп-корн и бокал фреша - это не еда. Чонгук раздраженно ударяет меня по руке, вынуждая отойти в сторону, нехотя проходя к столу. - Если ты продолжишь в том же духе... - Ты у меня дома, - напоминаю я, последовав за упрямцем. - И желание вернуть руке рукоять оружия еще не пропало. - Хватит шантажировать меня этим! - резко оборачивается, сжимая кулаки. - Если ты думаешь, что это сработает, если ты... - Я не собираюсь делать нечто подобное, - перебиваю я, поймав направление его мысли. - Не прикоснусь к тебе против твоей воли. Вчера я понял, что это не принесет мне желаемого результата, если ты не хочешь. Я просто хочу быть рядом. - Сколько бы ты ни пытался, я никогда не пойду на такое по своей воле. Он садится за стол, прикрыв глаза ладонями и тихо выдохнув. - Давай поскорее закончим это. Я устал. С трудом подавляю в себе очнувшегося зверя, столь голодного до внимания мужчины, что он готов разорвать мою грудь в клочья и лоскуты, лишь бы вырваться на волю и совершить самую ужасную ошибку, какую я только мог допустить в своей жизни. Делаю глубокий вдох, закрывая глаза и давая себе пару секунд на борьбу с монстром, после чего могу вновь улыбнуться и занять свое место за столом перед Чонгуком . Ожидающие нас блюда заполняют комнату приятными аппетитными запахами, напоминая желудку о том, что в нем слишком пусто, чтобы разумно мыслить. Поэтому мы молча принимаемся за еду. А я, чтобы не сказать ничего лишнего и грубого, чтобы не сорваться в попытке объясниться с другом, решаю и вовсе не открывать рта в оставшееся нам время. Именно потому ужин и проходит в тишине, которую робко нарушает звон столовых приборов и бокалов, и треск свечей, теперь кажущихся мне ни к месту, усыпав своими восковыми телами большой стол, пытаясь настроить на романтику двух окончательно раздосадованных людей. - Я отвезу тебя до дома. Это все, что сорвалось по окончании ужина с моих губ, и я поднимаюсь со стула, направившись к выходу прежде, чем поднялся сам Чонгук. Сейчас мне лучше не злить его больше, чем есть. Но я не отступлюсь. Что бы ты ни говорил мне - не сдамся. Иначе потеряю, как ты потерял Джи Ин , не став прилагать все свои силы, чтобы добиться любимого человека, хоть и мог сделать больше, чем казалось. Пока у меня еще есть время, пока я еще не загружен с головой работой, пока клан все еще относится ко мне с пониманием и не давит из-за траура и взятого на освоение сути и дел срока. Потом у меня просто не будет возможности продолжить. У меня есть месяц. И будь я проклят, если хоть на день оставлю попытки добиться его. Так я решил. - Чонгук. Он останавливается, выбравшись из моей машины. Это первый раз после ужина, когда я вновь заговорил с ним. Мой автомобиль стоял возле огромного стеклянно-деревянного дома, принадлежащего музыканту, и я вышел вместе с мужчиной, втягивая в легкие поздний вечерний воздух, опускаясь на капот спортивной рыжей бестии, устремив взгляд вперед. - Присядь на минуту. Я хочу поговорить. Молчание в ответ, и я опускаю голову, выдохнув и повернувшись к белому принцу, намереваясь заставить его выслушать меня. - Наше свидание еще не окончено. Присядь, пожалуйста. Он наконец оборачивается, бросая на меня убийственный взгляд, и все же сдается, возвращаясь к машине и послушно опускаясь на капот рядом со мной, сложив руки в замок на коленях. Знаю, он не будет первым заводить разговор и интересоваться, что именно я хочу сказать ему, так что я не стал медлить, чувствуя вечернюю прохладу - сидеть на улице слишком долго нельзя, Чонгук может простудиться. - Ты боишься меня? - Что? Я легко улыбаюсь, но веселья нет. Весь этот день - фальшь из-за шантажа. Я знаю это. Теперь понимаю. Ненастоящее свидание, игра, вынужденные действия. Тяжело, но... Придется терпеть это столько, сколько будет необходимо, пока не смогу сломать преграду между нами. Я справлюсь с этим. Я не имею право срываться. - Ты согласился идти со мной только после того, как я достал пистолет... Ты боишься меня? Он резко фыркает, усмехаясь так, словно это был самый глупый мой вопрос к нему. - Я никогда не боялся тебя. И начинать не собираюсь. - Тогда... почему? - Что почему? - Почему ты пошел со мной? - нахожу в кармане пачку сигарет. Да, никто из нас не курил никогда, но сегодня я почему-то купил эту отраву, сам не понимая, чего именно хотел добиться этим. Наверное, все же затянусь. В голову приходят воспоминания юности - когда-то мы все семеро, будучи в старшей школе, стащили у кого-то сигареты, решив поиграть во взрослых. И в итоге чуть не захлебнулись в кашле, вдохнув в себя едкий серый дым впервые. После этого Намджун и Чонгук поклялись никогда больше не брать эту гадость в рот, выбрасывая находку безо всякого сожаления, а я тогда только посмеялся с Юнги на реакцию парней на элитный табак в плену свертка бумаги. Но теперь я уже не ребенок. - . - Я не хочу видеть тебя с оружием. Вот и все, - отвечает музыкант, не отрывая взгляда от голых деревьев перед нами. - Зачем ты взял его в руки? - Охрана настояла, - объясняю я, вынимая пачку из кармана и вытягивая из нее зубами ядовитую трубочку. - В нашем деле врагов больше, чем ты можешь себе представить. Охота на нас велась всегда, несмотря на могущество клана. И я теперь - главная цель всего сброда нашего общества. Иными словами - я стал мишенью, в которую будут стрелять до конца моих дней в надежде продырявить ненавистный холст. Все изменилось, Чонгук Детство кончилось. Я чиркаю зажигалкой, прикуривая и медленно втягивая в легкие голубоватую струйку дыма. - Тэ ! - Не переживай за меня. Для нашей семьи это обычное дело. Но я обещал, что если ты пойдешь со мной, я больше не возьму в руки пистолет. Я сдержу слово. - С каких пор ты куришь? - Ммм? - улыбаюсь, повернувшись к измученному красавцу. - Хочешь, чтобы я бросил? - Да. Это не выход! - Я и не делал сигареты выходом. И алкоголь - тоже. Но если ты хочешь, чтобы я бросил, заставь меня сделать это. - Интересно, как, - саркастически выдает он, поджав губы. - Поцелуем? - Пошел ты! Резко поднимается, давая понять, что разговор окончен, и идет к дому. Но это еще не все. - Я заеду за тобой завтра. - Что? - ошарашенно в стороне. - Нет. Мне в университет завтра. Я не поеду с тобой. - Я знаю. Поэтому я просто подвезу тебя туда. - И как мне, по-твоему, добираться обратно? - Я приеду за тобой после учебы, - спокойно отвечаю я. - Не смей! - Я не спрашиваю тебя, могу ли я отвезти тебя. Я говорю, что отвезу тебя, это не обсуждается. - Тэхен! - рычание разносится эхом по улице. - Если не разрешишь, я останусь тут. Буду ночевать в машине у твоего дома. - Нет. Ну, уж нет! - пятится назад, потеряв терпение. - Я больше не поведусь на твой шантаж. Никогда! С меня довольно. Уезжай отсюда. Уезжай и оставь меня в покое! Я выдыхаю дым вместе с тяжелым вздохом, провожая взглядом стройную фигуру до дверей. Ты не веришь? А я ведь останусь. Заночую прямо тут. Я всегда держу свое слово, на этот раз это не просто шантаж. Это то, что я выполню, несмотря ни на что. Устало закрываю глаза, потушив сигарету и вернув окурок в пачку, не смея бросить его на ухоженный газон или ровную заасфальтированную площадку перед произведением искусства, в котором жил мой друг. Утром все тело будет ломить от ночевки в неудобном спортивном авто, но ничего страшного, как-нибудь переживу. Ради тебя я готов пережить и больше. Чонгук ...