Ромашки и кудрявый пожарный

      На дворе июнь. Рома едет на базу. Он брал пару выходных, чтобы побыть дома с родителями. А то сейчас начнётся: пожары, самолёты, леса и посиделки у костра. Ильин невольно вспоминает самого светлого в своей жизни человека — Максима Шустова. Они за столь короткий промежуток очень тогда сблизились, и понимать, что теперь никто не сыграет "Руки вверх" на гитаре, очень больно.        Рома заходит в свою комнату, где он пока один. Обещали в скором времени подселить ещё одного парня, но пока что-то тянут. К удивлению пожарного, на столе стоит ваза с букетом ромашек, больших и красивых. Внимание привлекает записка, лежащая рядом. "Ромашки для Ромашки," — гласит надпись, выведенная аккуратным ровным почерком. Ильин задумывается, кто бы это мог быть.       Пока он разглядывает цветы, к нему незаметно подкрадываются и обнимают поперёк груди, немного приподнимая. Рома взвизгивает, чувствуя сильную хватку. Он поворачивает голову, чтобы разглядеть человека, испугавшего его. И не верит своим глазам. Его крепко прижимает к себе тот самый Максим Шустов. Живой и здоровый, если не считать пары затянувшихся шрамов от ожогов.        — Я вернулся, Ромашка, — улыбаясь, говорит Макс.       — Маааакс, я так рад тебя видеть живым. Ты где пропадал? — вырываясь и нормально обнимая, визжит Ильин.        — Да где-где, в лесу, конечно. Вот, решил, что пришло время возвращаться. Соскучился по тебе страшно, — говорит Шустов, вжимая голову младшего в свою грудь.        — Я думал, что ты погиб. Не мог отойти от твоей смерти. Почему не говорил раньше? — начиная плакать, спрашивает Рома.       — Да вот так вот вышло. Прости меня. Восстанавливался я долго. И на самом деле, чудо, что я не сгорел. Только чудо, — отвечает Максим, поглаживая парня по волосам и раскачивая из стороны в сторону.        — Я только вспоминал о тебе сегодня. Как скучно сидеть у костра без твоих песен, как без твоих шуток грустно, как Алексей Палыч перестал улыбаться без твоего "ещё 5 минуточек". А сейчас ты рядом, такой горячий и всё такой же красивый, — рассказывает Ильин, комкая пальцами футболку старшего.        — Эх, Ромашка, я тоже рад тебя видеть. Ты всё такой же малюсенький. Щас как обниму тебя своими лапищами, как уроню на кровать и не выпущу до самого вечера, — сюсюкается Шустов, целуя чужой висок.       — А откуда ты узнал, что это моя комната? — интересуется младший, успокаиваясь.       — Да есть тут добрые люди, подсказали мне, — отвечает Макс, отпуская парня и разваливаясь на его кровати.       — То есть ты хочешь сказать, что все знали, кроме меня? — хмуря брови, спрашивает Рома.       — Ну, не дуйся. Это был сюрприз, — лучезарно улыбаясь, говорит старший.        — Ах так! Я тебя сейчас тут прям и прикончу за такие сюрпризы, — закипая, в шутку угрожает Ильин.       — Эй, эй, не надо. Я же любя, — выставляя руки перед собой, просит Шустов.       Но это его не спасает. Ромка залезает на кровать, начиная колотить Максима по груди. Тот хватает его запястья, притягивая к себе, и касается чужих губ своими. Ошеломлённый Ильин перестаёт сопротивляться и поддаётся желанию. Он хочет, чтобы этот поцелуй не заканчивался никогда.       Шустов поудобнее перехватывает парня за талию и меняет их местами, подминая его под себя. Младший же вовсе не против такого расклада, но дверь в комнату оставалась всё это время открытой. Непорядок. И, будто читая его мысли, старший встаёт, запирается на замок и возвращается на место. По пути он скидывает с себя футболку, обнажая своё тело, покрытое мелкими шрамами.        — Ты такой красивый. Видно, что всё это время ты бока себе не отлёживал, — говорит Рома, разглядывая чужие мышцы.       — А то. Занимался, поддерживал форму, чтобы к тебе явиться во всей красе, — отвечает Макс, пробираясь рукой под ткань Ромкиной майки.       — Ооо, я это очень ценю, — произносит на ухо старшему Ильин.       Шустов целует открытую шею, заставляя парня под собой задрожать. Так долго он мечтал это сделать, что сейчас с упоением наслаждается мягкой карамельной кожей, запахом геля для душа, который не поменялся за это время, и тёплым дыханием. А младший просто обнимает крепкую спину, чувствуя, как перекатываются мышцы под пальцами.        Максим медлить не собирается и уже задирает чужую одежду, целуя в солнечное сплетение. Он спускается ниже, проводя языком по поджавшемуся животу. Рома запускает руку в пшеничные кудри, немного их сжимая. Это просто что-то нереальное.       Шустов цепляет резинку шорт и тянет их вниз вместе с боксерами. Член Ильина бьётся о живот, оставляя ниточку смазки. Старший быстро сбрасывает с себя остатки одежды и возвращается к парню. Хочется его взять прямо сейчас, но так нельзя.       — Ромаш, потерпишь немного? — спрашивает Максим, уже смачивая пальцы слюной.       — Да, хорошо, — с готовностью соглашается младший, немного раздвигая ноги.       Шустов улыбается на этот жест, пристраивая к его входу сразу два пальца. Он толкается внутрь, слыша тихое шипение. В попытке успокоить и отвлечь старший целует внутреннюю сторону бедра парня. И это срабатывает. Три пальца входят тяжелее, но и тут Рома терпит, не пытаясь отстраниться. За это старший награждает его страстным поцелуем.       Макс смачивает член слюной, пристраиваясь меж чужих ягодиц. Он быстро входит на всю длину, придавливая Ильина своим весом. Тот тяжело дышит, сминая постель под собой. Непривычно и странно, но ради своего кудрявого пожарного он потерпит.       — Тише, мой хороший, тише. Сейчас ты привыкнешь, и будет приятно, — лепечет тихо Шустов, переплетая их пальцы.       Младший лишь кивает. И уже через минуту дискомфорт проходит, а старший совершает пробные толчки. И пока непонятно. Максим меняет угол проникновения, пытаясь доставить максимальное удовольствие. Тут Ромка громко вскрикивает, заламывая брови, потому что Шустов попадает по простате. Вот теперь точно уж приятно.       Старший задаёт быстрый темп, выбивая стоны из груди Ильина. Тот царапает чужие плечи, оставляя на них красные полосы. Макс целует его куда придётся, сполна наслаждаясь процессом. Они в этот момент сливаются воедино, чувствуя окрепшую связь между ними.       Рома дрожит всем телом, прогибаясь в спине и поджимая пальцы на ногах. Это улавливает и Шустов, двигаясь ещё быстрее. Оба ходят по грани возбуждения, чувствуя приближение разрядки. Ещё буквально несколько глубоких толчков, и Ильин достигает оргазма, не прикоснувшись к себе ни разу. Старший выходит и тоже кончает младшему на живот.       Он берёт первую попавшуюся ткань, вытирает следы их близости и ложится рядом. Рома сразу же прижимается к Максиму всем телом, чувствуя жар, исходящий от него. На дворе июнь, жара, а он жмётся ближе, чтобы согреть душу. И Шустов, словно ласковое солнышко, действительно греет. И будет греть и дальше.        Иногда в нашу жизнь возвращаются исчезнувшие люди. А как их встречать, решать только вам самим. Чудо случается, и иногда даже мёртвые возвращаются к живым, воскреснув. Просто нужно помнить.