Локтябрь 2025

Минусы более-менее хорошего зрения в том, что люди, которые всё-таки носят очки по какой-либо причине, обречены забывать их по утрам перед парами, а потом бежать за ними обратно в комнату, вспомнив об их существовании лишь на полдороги. И, казалось бы, ближайшие несколько часов можно было бы провести и без очков, увеличивая текст с доски на телефоне и тыкая соседей с просьбой разобрать каракули преподавателей. Впрочем, Лололошка провёл таким образом далеко не одну пару, и всё же он может уверенно сказать: без очков ходить тяжко. В главном случае из-за привычки ощущать вес на переносице и смотреть на других через стёкла, лишь немного искажающие действительность. Но Лололошка был Лололошкой, а потому мог часто витать в своих мыслях, далёких от реальности, и быть довольно рассеянным, а посему забыть очки, студенческий, пропуск, бутылку воды, кошелёк, ручку, тетрадь или в целом сумку, было для него в порядке вещей и практиковалось чуть ли не каждый день. Впрочем, нужно отдать должное: после переезда в комнату Джона, у Ло появился надёжный человек, который всегда напоминает взять или сделать что-либо перед выходом и бдит за тем, чтобы Лололошка точно ничего не забыл. Таким было и сегодняшнее утро. — Студенческий? Пропуск? — Есть. — Очки? Вижу, что есть. Сумка со всем содержимым? — На месте. Джон повернул ключ последний раз и сунул в карман. — А теперь предлагаю бежать. У нас ровно пять минут. И они едва ли не наперегонки спустились с лестницы и прошли через турникет. Улица дыхнула морозным, словно зимним воздухом, что было довольно обманчиво в середине октября. Днём же либо потеплеет, либо нет, — загадка, с которой не справляется даже прогноз погоды. Они быстро прошли через громкие ворота, и, шурша куртками, побежали в сторону самого дальнего корпуса, до которого, как назло, в спокойном состоянии идти добрых двадцать минут. С одной стороны им повезло, что сейчас у них пара в одном месте: экологи и психологи далеко не часто обучаются совместно. С другой... неутешительные оставшиеся три минуты молили судьбу смиловаться и сделать так, чтобы строгие преподаватели опоздали сами. — Чёрт! — Джон остановился слишком резко. Лололошка, по инерции пробежав ещё несколько метров, остановился тоже и в недоумении глянул на него. — Что случилось? — Шарф забыл. Лололошка, привыкший, что слово «забыл» обычно применяется к нему, потянулся к своей шее, ощупывая приятную вязаную ткань. Его-то шарф с ним, а вот джонов... — Давай вернёмся, — предложил Ло и уже развернулся в обратную сторону к общаге. Неимение шарфа — вещь серьёзная. И он точно не хочет слушать страдания Джона по этому поводу весь оставшийся день. А ещё не хочет, чтобы тот внезапно заболел. — Нет, не успеем, — высказал Джон и быстрым шагом направился по изначальному маршруту, стараясь дышать через раз и закрыть шею воротом куртки (что, кстати, получалось весьма плохо). Лололошка, видимо, страдал даже больше, чем сам Джон, и потому, не задумываясь о лишнем, стянул с себя собственный шарф и немного неловко из-за быстрой ходьбы накинул его на шею Джона. Тот, не переставая идти, очнулся от молчаливого укора самого себя и как-то странно глянул на Ло. Лололошка отчего-то стал оправдываться: — Это ведь честно: полдороги ношу я, другую половину — ты, — с неким смущением он отвёл глаза в сторону. Джон тем временем улыбнулся от этих определённо милых действий и спрятал лицо в одолженном шарфе, приятно пахнущим своим обладателем. — Дурашка, — прокомментировал он, на что получил задорный тычок локтем в бок. — А сам-то? — засмеялся Лололошка, а после произнёс совершенно серьёзно: — Теперь и я буду следить, чтобы ты ничего не забывал. ...Перед самым расходом в разные аудитории Джон, уже почти дошедший до своего кабинета, крикнул уходящему в другую сторону Ло короткое и искреннее «спасибо».