Локтябрь 2025

— Сегодня ожидается аномально тёплая погода для октября. Показатели неутешительные. Вероятное выпадение осадков и возможные грозы. Просим вас тщательно следить за переменчивостью погоды и одеваться соответствующе. Голос диктора затих в выключенном чёрном экране. Джон отложил пульт от телевизора подальше на стол и, перехватив удобнее чашку, уставился в окно. Хмурое небо не предвещало ничего хорошего. И вообще... это странно. Гроза в октябре. На его памяти такого явления ещё ни разу не было. Если подумать научно, из-за угла падения солнечных лучей воздух не может нагреться настолько хорошо и, соответственно, высоко подняться. Потоки воздуха — холодный и тёплый — не встретятся и таким образом не создадут условия для электрической зарядки облака. Но, видимо, сегодня природа решила знатно подшутить над человечеством. ...Звонок в дверь. Джон глянул на свой недопитый чай, оставил его на подоконнике и поплëлся в коридор. Уже стоя на коврике перед входом, Джон посмотрел в глазок. Там, на лестнисной площадке, словно чувствуя его присутствие, радостно помахали. Джон поспешно отпер дверь, и тут же почувствовал себя в ловушке, — на него кинулись с объятиями даже прежде, чем успели доскрипеть дверные петли. — Джон! — выкрикнул Лололошка, крепко сжимая руки за его спиной. Джон упирался ладонями в его плечи и, насколько позволяло расстояние, пробовал отстранить. — Задушишь, — сказал он вместо приветствия. Лололошка опомнился и отпустил, с неким смущением отводя глаза. — Ой, прости. Джон критично оглядел его фигуру, почëсывающую кудрявый затылок. После — обречённо выдохнул. — Ты дурак совсем по улице в шортах и лёгкой толстовке шляться? — проворчал Джон, снимая с вешалки белую куртку и натягивая на себя. — На улице октябрь, а не июль. — Прости, не подумал, — Лололошка нервно хохотнул, пряча руки в карманы. — Хватит извиняться уже. — Прости. А... блин. Джон закатил глаза. Они вышли на площадку, закрыли дверь и быстро спустились по лестнице, отмеряя этажи. — Куда хочешь пойти сегодня? — спросил Ло, когда за ними хлопнула подъездная дверь. — Без разницы, — отозвался Джон, и они пошли вперёд: без особой цели, просто — куда-то. Лололошка много раз пытался завести диалог, но односложные ответы не давали вывести в обсуждение любую тему: — Ты сделал ту работу по физике? — Да. — Скажи, полная чушь? — Ага. — Слышал, там по новостям сказали, что гроза будет? — Угу. — Ты взял с собой зонтик? — Нет. — Я тоже. Таким образом они прошли пару кварталов, почти не разговаривая. Капелька дождя, первая упавшая на асфальт, заставила Джона внезапно остановиться. Лололошка, сделав ещё один шаг, остановился тоже. — Что-то случилось? — Ло почувствовал, как на нос упала крупная капля. Он оторвал глаза от всё ещё смотрящего под ноги Джона к небу: хмурая туча, казалось, висела где-то далеко, но капала прямо на них. Вот ещё капля, стукнувшаяся о стекло очков. Вот та, что стекла с щеки. А вот одна попала прямо в глаз. Уже через секунду дождь лил как из ведра. — Зря погулять решили. Плохая погода, — пробормотал Джон и, не глядя, отвернулся в сторону дома. Лололошка, побоявшись, что он уйдёт, перехватил его за руку. — Даже в дождь гулять интересно и здорово. Мы всё равно уже вымокли. Джон невольно попытался отдëрнуть руку: ладонь у Лололошки тёплая. Настолько, что Джон сомневался, может ли человек достигать такой температуры. — Я... домой хочу. Лололошка мягко переплëл их пальцы и накрыл образовавшийся замочек и второй рукой, пытаясь согреть отчего-то нереально холодную джонову ладонь. — Ладно, хочешь домой — я провожу, — Ло потянул его обратно. Неохотно, и идя как можно медленнее, словно растягивая момент прогулки на подольше. Джон ощущал этот ураган чувств, что засел в душе уже довольно давно. Он каждый раз требовал прорваться, вдребезги сломать маску безразличия и недоверия. Заглушить все рациональные мысли, стать похожим на оголëнный провод, который тронешь — и всё так долго скрываемое станет явным. Джон боялся, что ещё одно слово, одно действие, — и он разрушится подобно иллюзиям, а на руинах его останется лишь ясное «люблю». — Представь, если сделать огромный зонтик, ну, скажем, размером с парашют, то можно вдвоём поместиться на его ручке и взмыть высоко в небо, — Лололошка поднял руку вверх, словно имея желание дотянуться до далёкого солнца. — И тогда нам не будет страшен никакой дождь. «Это невозможно», «Вернись с небес на землю», «Дурачество». Но Джон лишь повторил жест Лололошки — тоже поднял руку вверх. Холодные капли морозили ладонь. Пешеходный переход. Светофор обманчиво мигал зелёным, и пищал тревожно, предостерегающе. Но Ло уверенно кинулся в последние секунды. — Не успеем! — крикнул Джон, с испугом пытаясь освободить ладонь, взятую в заложники. Но её лишь крепче сжали. Машины поехали. Джон впивался ногтями в ткань куртки, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Они стояли на островке — маленьком недосягаемом пространстве, откуда не двинуться ни туда, ни сюда, зато можно в безопасности быть в середине дороги и еще раз подумать, куда стоит двинуться на следующем светофоре, стоит ли разойтись или пойти вместе. У Лололошки — серьёзный взгляд и мягкая обезоруживающая улыбка, когда он внезапно берёт в свои руки и вторую ладонь Джона, сжимает так, чтоб не больно, но без мысли уйти. — Джон, пожалуйста, послушай, — начал он, и Джон, зная наперёд, трусливо бы зажал уши, если бы не взятые под контроль руки. — Хочешь дружить — я с радостью. Хочешь любить — я со всей страстью. Джон уверен, что плачет, пусть и не чувствует слёз сквозь бесконечные капли дождя. Он знал, чем всё это закончится, но не был к этому готов. Он бы с превеликим удовольствием вырезал всю ту часть мозга, что отвечает за влюблённость, чтобы только не хотеть сию секунду стать среднестатистической лужей каждый раз, когда в поле зрения появляется всегда такой внимательный к нему Ло. Просто чтобы не чувствовать, ибо чувствовать — страшно. Где-то далеко громыхнул первый разряд. — Подожди минутку, — сказал Джон и опустился на корточки, высвобождая ладони. В моменте ему очень не понравилось, как выглядят шнурки на его кроссовках. Лололошка недоумëнно посмотрел на него. — Хорошо, я подожду. Осознание собственной влюблённости сводило с ума. А знание, что кто-то уже очень долго ждёт ответа подкармливало тревожность. Да, Джон знает, что Лололошка примет любой его ответ и что бояться ему нечего, ведь, подумать только, это просто-напросто подростковая любовь, ничего серьёзного — пройдёт. Но Джон задерживается взглядом на мокром асфальте, не спеша вставать. Что сказать? Оставить неопределённость ещё на несколько месяцев? Согласиться? Отказаться? Разорвать все контакты? — Светофор, Джон, — напомнил Ло, а Джон, глянув на него сейчас — такого бесконечно влюблённого и радующегося только от того, что он, Джон, рядом, просто сломался. Вернее, не он (он-то остался целым), но та стена из недоверия и глупых опасений снеслась подчистую, будто от атомного взрыва. И Джон почувствовал, как их пальцы — холодные и тёплые — переплелись вновь; как ноги, действующие на автомате, рванули за снова перебегающим дорогу Ло, успевая покинуть переход в последние секунды. Они продолжали идти вперёд, держась за руки. Они друг друга не отпустят. Теперь никогда.

Вот только громче стала гроза.