Пыль из пепла

Как вы себя чувствуете, когда внезапно просыпаетесь? Испытываете ли страх, тревогу или растерянность? Возможно, вам казалось, что вы тонете: воздух покидает легкие, пока внезапно кто-то не вытащит из глубины. Или ощущение, что вы летите вниз и вот-вот разобьетесь, но резко сон обрывается и переносит в реальность… Волосы, слипшиеся из-за пота, ресницы склеены на кончиках, потому что всю ночь слезились глаза. Внутри ощущение пустоты, непонимания… что делать дальше? Садишься и долго смотришь в пустоту, тщательно исследуя каждую трещину и шероховатость на стенах. Гермиона проснулась с тяжестью на душе и режущей головной болью. Пульсация в висках мешала нормально открыть глаза. Воздух больничного крыла был холоднее, чем ей хотелось, и пах всевозможными травами. Все это смешалось в аромат, вызывающий у Гермионы тошноту. Сначала она слышала только биение своего сердца, четкий ритм. И периодические гудения. Потом, уже сфокусировав свое внимание на обстановке, Грейнджер услышала ровное, чуть сиплое дыхание. Повернув голову, Гермиона увидела Джинни, свернувшуюся на стуле рядом. Та спала, полусидя, прижимая руку к щеке. Волосы выбивались из-под ранее тугого хвоста. Пальцы все еще сжимали край одеяла на случай, если Гермиона дернется во сне. Гермиона моргнула. И стала прокручивать в голове все, что произошло за вчерашний вечер: посиделки в «Трех Метлах», дорога до школы… ее плохое самочувствие и обморок. Все, большего она не помнила. Больно, ты делаешь мне больно… И в тот же миг пустота завладела Гермионой. Как будто кто-то выдернул жизненную жилу, а потом снова вставил, но не туда. В таком состоянии странно, что она добралась до Хогвартса, а не свалилась по пути. Гермиона резко села. Дыхание снова сбилось. Руки дрожали. Она чувствовала, как по венам бежит что-то теплое, отчужденное от ее крови. Это чувствовалось неправильно, настолько, что хотелось снять с себя кожу скальпелем и удалить это инородное чувство. Мысли захлестнули. Книга. Но она же должна перейти Кингсли… книга уже у него? Мне больно, мне очень-очень больно… Что-то или кто-то кричал в голове у Гермионы. Нет, даже орал, истерил. Взывал, молил о помощи. И тем самым истязал сознание ведьмы. Если Кингсли захочет вскрыть книгу… если она связана со мной… Тогда они могут изводить Гермионы до смерти. Пока не решал, что делать с необычным артефактом. Она побледнела. — Мерлин… – прошептала Гермиона. — А… если это так… слабею я… и книга тоже… Мерлин, она же будет калечить других, чтобы восстановить себя и меня… Кто-то пострадает… Резко поднявшись, она отбросила одеяло и попыталась соскочить на пол. Мир качнулся. — Гермиона, – Джинни вскликнула, словно сна и не было. Подруга только сопела, а теперь хватает Гермионы за плечи. В ее взгляде столько вопросов, недоумений и переживаний. — Стой, ты что творишь? — Я должна, – дыхание сорвалось. — Я должна проверить… Нужно к Макгонагалл. И Кингсли. И книга… Мерлин, я не хочу других пострадавших… Джинни не хотела спорить с Гермионой, которая была бледна, а безумный взгляд дополнял лихорадочный блеск в глазах. Уизли встала со стула, приобняла Грейнджер и посадила обратно на кровать. — Так. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох, досчитай до десяти и выдохни, – Джинни говорила твердо, но тихо. С тем командным тоном, который она переняла от матери. — А теперь ложись и слушай меня. Тебе нельзя бегать по школе в таком состоянии. Она проследила за тем, как Гермиона, с отсутствием полного понимания ситуации, легла и накрылась одеялом. Джинни достала палочку из левого сапога. — Экспекто Патронум. Серебристая лошадь вылетела из палочки Джинни, обдав комнату мягким голубым свечением. Уизли наклонилась к животному и прошептала что-то едва слышное. Патронус рванулся в коридор. Гермиона закрыла глаза. Ее потрясывало, но все же сознание потихоньку возвращалось к ней. Она даже могла посчитать до десяти, перекрывая эти тяжелые звучания. — Ты… ему отправила? – прошептала она. Джинни хмыкнула. — Не думай, что я настолько слепая. После того, как он раздал мне задания и побежал по коридору с тобой на руках, все догадки подтвердились. Ты знаешь, в гневе он очень страшен. Мне, правда, стало не по себе, когда хорек накричал на меня. — Он… Драко просто слишком переживает. И опекает… Этот его режим «охранника»… Просто Малфой вот такой. — Да, я увидела это собственными глазами. Расскажи мне кто… не поверила бы, что он может переживать о ком-то больше, чем за себя и свой образ аристократичного гавнюка. — Драко нужно просто узнать. Он очень хороший. Со своим характером… мы все неидеальны… Джинни, я… Гермиона не смогла закончить предложение. В этот момент повернула голову и увидела Малфоя. Он практически влетел. И мог спокойно бы сбить любого на пути, потому что не смотрел по сторонам. У него была цель добраться до Гермионы, как можно быстрее. Не заботясь о тишине или, что, возможно, еще кто-то спит. Мантию он накинул кое-как на пижаму, опять. Волосы без намека на укладку, а дыхание тяжелое, учащенное. — Золотце… – только и выдохнул он, увидев ее лежавшей в сознании. Уизли сделала вид, что не услышала этого мягкого и милого прозвища. Драко подлетел и осмотрел Гермиону на наличие видимых повреждений. Уже потянул руки к лицу Гермионы, но в последний момент остановился. Он уже и забыл, что рядом была Джинни Уизли, которая стала невольным зрителем этой душераздирающей сцены. Блять… — Ты… Салазар, что происходило, когда ты шла с Уизли до школы? Голос дрогнул. Он хотел скрыть это, но не вышло. Ему хотелось притянуть хрупкую и беззащитную ведьму к себе. Но боялся сделать больно. Да и, Салазар, ему было страшно. Они не обговаривали с Гермионой сценария и плана, как вести себя, когда кто-то из ее приближенного круга узнает об их дружбе… А что, если ей сейчас противно… или она стесняется меня… Он мог все испортить? Но Гермиону будто бы и не заботило, что рядом за всем наблюдает взволнованная и шокированная Джинни. Она взяла Драко за руку и легонько сжала. Показала взглядом, что он может присесть на край кровати. Ей было все равно, что подумает подруга. Драко уже давно не чужой человек и ей важно его присутствие. И очень тепло от того, что он переживает за нее и не скрывает этого от других. Было бы тяжело и ужасно больно, если бы Малфой закрылся и отыгрывал старую историю про: «ненависть между ними и ее статус грязнокровкой ведьмы». — Все хорошо, – прошептала Гермиона, хотя сама она не до конца верила в это. — У меня… у меня есть догадки. — Есть догадки? – ярость Драко была ледяной. На Гермиона, не умеющую признавать плачевность ситуации. На произошедшее. — Ты была без сознания. Опять. Это не норма, блять. Сколько это будет продолжаться? Пока ты не…, – он осекся. Драко подсел ближе. Его рука легла ей на затылок, осторожно, проверяя температуру тела. Вчера была такая холодная, бледная. И на теле приступали синие полосы вен. Джинни наблюдала за всем со стороны. Молча. Потому что поверить в происходящее было чертовски сложно. Не говоря уже про возможные комментарии. А стоило ли что-то говорить? Это не ее дело. А Теодор… оказался прав. Сейчас перед ней была уставшая, пострадавшая подруга. И человек, присутствие которого возможно только в параллельной реальности. Уизли сжала губы тонкой линией. Не было той пафосности, резких и грубых слов. Малфой сидел перед Гермионой и счищал пылинки с ее спутанных волос. Сам в помятом виде, с небрежной прической. И на лице отражалась вся боль. Джинни осознала. Малфой искренне переживал за Грейнджер. Что-то произошло между ними и уничтожило те обиды. Уизли она тихо поднялась, покашляла для привлечения внимания. — Я… оставлю вас. Спрошу у мадам Помфри о твоей выписке. Гермиона и Драко смотрели друг на друга не в силах начать диалог. — Уизли теперь тоже в курсе нашей дружбы, – протянул Драко. Он помог привстать Гермионе, чтобы она облокотилась на спинку кровати. — Это проблема? — Мерлин, Малфой. Для меня это не было проблемой раньше. Не будет и сейчас. Я уже говорила, что мне все равно на мнение других. Не примут нашу дружбу… их проблема. — Ты догадываешься, с чем связано твое самочувствие? — В последние дни все было хорошо. Возможно, кто-то решил изучить книгу, вот она и показала свое «фе». Но отразилось это на мне. — Северус ждет меня днем для разговора. Ему очень интересно, что связывает нас. И почему я так хотел его вмешательства вчера. Гермиона удивилась. Снейп тоже в курсе ее состояния? И Минерва тоже. Ей бы доложили тут же. Значит ли, что ведьму ждет тяжелый разговор. — Хорошо. А я хочу в свою кровать. Здесь жутко неудобно. И, видимо, меня ждет разговор с Джинни. Эта рыжая малышка не упустит шанс узнать лично про «нас». Тем более что мы открыто показали ей наши взаимодействия. Не успела Гермиона сделать и двух шагов в своей комнате, как дверь распахнулась. — ГЕРМИОНА, – Рон ввалился первым. За ним бежал Гарри, которого пыталась схватить Джинни и отсрочить все разговоры. Мадам Помфри четко сказала, что ведьме нельзя нервничать. И вручила несколько бутыльков, которые оставил профессор Снейп. — Мерлин, что случилось? — Почему мы знаем не от тебя или Джинни, что ты потеряла сознание и провела ночь в больничном крыле. Опять! – Гарри был не в себе, глаза бешено бегали по комнате. Джинни не сказала ребятам? Мерлин, дай ей пережить этот день и не сойти с ума. Почему она так сделала… Гарри тоже не понимаю происходящее. Его девушка ночевала около кровати Гермионы, когда ты была без сознания. Его подруга, нет, его сестра, пережила какое-то потрясение или до сих пор мучается после той ситуации в библиотеке. Но не одна не поставила их в известность. Это был болючий укол. Ведьмы отдалились от них: замалчивали проблемы, недосказанность висела между ними. Гермиона начала практиковать это еще летом. Она выехала из Норы, перебралась к Тонкс под предлогом помощи с маленьким Тедди. И не отвечала на письма или Патронусы так часто, как того хотелось бы. Он списывал это на попытки подруги восстановиться, отдохнуть от него и Рона. Ведь они столько провели рука об руку. Поттер ждал, что в Хогвартсе все вернется на круги своя. Но вот, подруга все также отстраненно себя ведет. У нее появились свои секреты, тайны. И делиться историями из новой жизни она не планировала. Гермиона даже отказала Рону продолжить развивать отношения. Чего не ожидал ни он, ни Уизли. С Джинни все обстояло даже тяжелее. Лично для него, потому что в последнее время ловил себя на мысли: «Они поспешили…». Девушка поддерживала его всю войну, а после помогала прийти в себя. Но, их отношения стали больше привычкой, чем-то обязательным, правильным. А сами они не чувствовали себя комфортно. Он все больше срывался на Джинни, а она обижалась. И вот, между ними образовалась натянутая струна, что норовила порваться. — Все в порядке. Мне стало нехорошо после похода в Хогсмид. Может, перенапряглась за неделю, и организм дал сбой. Джинни повезло, что профессор Снейп походил мимо и помог. — Северус Снейп помог? – Гарри чуть не захлебнулся недоверием. Они вроде бы и решили все непонимания оставить позади, но ему все еще трудно воспринимать нормально Северуса. — Ну да, Поттер, – сухо сказала Джинни. Гермиона уловила это, подчеркнув, что они так и не помирились, не поговорили. — Представляешь? Людям свойственно меняться. Рон прищурился. Гермиона знала, что он заметил, наконец-то не прошло и сто лет, напряжение в комнате. Но она не дала ему времени или возможно сказать что-то. — Со мной все хорошо. Правда. Не стоит раздувать из этого трагедию. — Почему кто-то утверждает, что тебя нес Малфой? – в голосе Рона было столько желчи, что плюнув, он мог прожечь стол насквозь. — Почему вообще рядом с твоей фамилией или именем все чаще мы слышим Малфоя, так ты еще и чувствовать себя плохо начала. Он принуждает тебя к чему-то? Это проклятие или Империус? Гермиона тяжело взглянула на разъяренного Рона, который переступал с ноги на ногу, не в силах совладать с собой. Грейнджер уже готовилась выплюнуть все, что думает. И что их не касается ее личная жизнь. Но Джинни опередила Гермиону. — Рональд, да какое право ты имеешь задавать Гермионе такие вопросы? Вы, оба, узнаете о ее плохом самочувствии и начинаете выяснять отношения. Не подумав, что ей стоит отдохнуть. Вам надо остыть. Продолжите чуть позже, достаточно. Ваше время истекло. Вон. Гарри и Рон еще потупили в пол, промолчали и что-то уже думали ответить, но столкнулись с укоризненным и раздраженным взглядом Джинни. Такой они ее видели редко, но как хорошо она совмещала в себе характеры Молли и Артура. Они ушли с тяжестью на душе. И большей ревностью, чем переживанием. Значит, Джинни могла знать больше о нынешней жизни Гермиона, чем они… И когда дверь закрылась, Уизли повернулась к Гермионе, скрестив руки. Она присела на кровать к Грейнджер и смотрела на нее заинтересованными глазами. — Итак, – голос Джинни был низким и игривый. — Объясни. Все, что между тобой и Малфоем… давно вы встречаетесь? Нам нужно отвлечь тебя, а сплетни — лучший способ забыться. — О, Джинни, мы не встречаемся. Все немного сложнее… И Гермиона приступила к объяснениям, исключив из контекста некоторые моменты. Она не утаивала, но все же считала важным не раскрывать всех карт. Да и это были не только ее тайны, но и Драко. Он мог воспринять это тяжело и даже обидеться, рассердиться. Объяснения заняли около полутора часов. — И то есть он постоянно так реагирует? А тактильность? — Ну, мы вначале вообще сидели на приличном расстоянии друг от друга. Может он боялся подцепить что-то от маглорожденной ведьмы? Или ожидал подставы в любой момент. Не исключаю того, что Драко до сих пор озирается по сторонам и ищет подвоха. Потом, изредка, касались друг друга, непреднамеренно, случайно. Думаю, что все сломалось в двух моментах: мы вместе читали справочники, поэтому приходилось сидеть вместе. А потом… в Австралии… он был единственный, кто помог. Поддержал меня. От переизбытка эмоций и энергии я обняла его, вот и все. После этого мы как-то не заостряем внимание. — И получается, что сейчас вас связывает эта странная книга из библиотеки? Как она работает, что ты так страдаешь из-за нее? — Когда книга «питается», если это можно так назвать… я чувствую это. А когда я слабею… она тянет силы от кого-то другого. В нашем вчерашнем случае кто-то изнурял ее, а параллельно и на меня попало. Джинни побледнела. — То есть… в Хогсмиде… — Скорее всего, это связано одной историей. Но после нахождения мною этой чертовой рукописи… все пошло по пизде. Прости, что ругаюсь, но это самое лучшее описание ситуации. — А Малфой, он прям чувствует твои эмоции и все остальное? – на лице Уизли заиграла игривая ухмылка. — Ну, да. Как и я его. — Интересно, а возбуждение тоже входит в список? Когда он дрочит на тебя или кого-то еще… — Мерлин, Джинни, я не хочу даже думать об этом. Мы… друзья. — Двое очень привлекательных и одиноких друзей. Одно другому не мешает. Да и, если честно, вы просто шикарно смотритесь вместе. Вечером, в гриффиндорской гостиной, Гермиона решила проверить одну теорию. Точнее сказать, это была вкинутая мысль, не имеющая никакого смысла. Но, Джинни задумалась и решила подначивать подругу на эту «проверку». «Салазар, я теперь поклонник твоей подружки. Только Уизли могла отдать своего парня на опыты. Жаль, что меня там нет, я бы посмотрел на падение шрамоголового» «Малфой, я уже жалею, что рассказала тебе об этом» «Ты не могла оставить меня в неведении, золотце» Она подошла к Гарри, когда в комнате уже было тихо, только несколько третьекурсников играли в шахматы. Поттер что-то усердно пытался прочитать и запомнить, но по его растерянному лицу было понятно: получалось не очень. — Гарри… слушай. Это может показать странной просьбой. Ты полукровка, а мне нужно кое-что проверить. Но… если станет плохо… сразу скажи. Ладно? — Эм… ладно? – Гарри нахмурился. — Но, Гермиона, что ты… Но Грейнджер уже закрыла глаза. Она начала вспоминать то чувство, когда по ней бежала еще одна, инородная субстанция. И биение второго, чуждого ей сердца. Без слов, только ощущения и воспоминания. «Гарри и его магическое ядро могли бы помочь восстановиться мне. И наполнить новой энергией, которую пытались забрать», – думала она, чтобы спровоцировать книгу. Медленно, постепенно заполняя все тело. Щекоча изнутри, с приятным покалыванием. Но ничего не произошло. — Ну, видимо твое желание не было исполнено, что бы ты ни загадала там, – Гарри пожал плечами. — Все нормально. Теперь рассказыв… Гермиона тихо выдохнула, собираясь подняться с дивана. Хлопок… Гарри упал, благо они сидели на диване. Словно кто-то перерезал нити, удерживающие тело. Третьекурсники, что все это время играли в шахматы, вскрикнули. Книга, которую читал Гарри, упала на пол. А по телу Гермионы прошла горячая, плотная волна. Она обжигала изнутри и образовала в горле комок, который не сгладывался. — Нет… нет, нет, нет, – Гермиона резко отпрянула, сжав голову руками. «Драко, я вырубила его. Гарри без сознания. Я не понимаю, как это возможно без крови» — Джинни, Рон, помогите мне. Гарри нужно отнести к мадам Помфри и показать Снейпу, – сорвалось с ее губ, пронзая всю гостиную. В гостиной начали толпиться ученики, сбежавшиеся на крик Гермионы. Рон натягивал футболку по пути из комнаты, а Джинни посылала Патронус, чтобы позвать Макгонагалл. Гермиона стояла посреди всего этого и не могла сориентироваться. Ее язык не поворачивался сказать и слова, а тело продолжало кидать то в жар, то в холод. Первой вбежала Минерва. Она быстро разогнала любознательных учеников. И с глазами полного ужаса начала сканировать Гарри. Через пару минут после в гостиной появилась уже и мадам Помфри. Теперь они вдвоем работали над Гарри. Гермиона почти не слышала, что они говорили. В ушах стояло только биение ее магии. Слишком громкое, слишком живое. И то, что принадлежало Гарри, отзывалось в Гермионе и окатывало снова и снова. «Драко… Книга… мы обязаны найти, как ее снова запечатать. Иначе я… я боюсь, кого она выберет следующего» «Тебе нужна моя поддержка сейчас? Я могу оставить ребят и прийти к тебе» «Сейчас тут слишком суматошно и страшно, но я справлюсь. Чуть позже я поговорю с Макгонагалл и Кингсли» «Держи меня в курсе, золотце»