Лиза в аду
После тихого часа в детском саду день подошёл к концу. Родители начали забирать своих детей, и Марокто не мог отвести глаз от Лизы. Она крепко обняла его на прощание, будто не хотела отпускать.
— Ты же придёшь завтра?.. — тихо спросила она, её глаза слегка дрожали.
— Конечно! — улыбнулся Марокто. — Мы же странные друзья навсегда, помнишь?
Лиза слабо улыбнулась. Но в её взгляде проскользнуло что-то тревожное. Как будто она уже знала, что "завтра" может не наступить.
Позже вечером, сидя в своей детской, окружённой мягкими игрушками, машинками и книгами, Марокто смотрел в окно и думал о Лизе. Её лицо стояло у него перед глазами. Он вспоминал, как она сжалась, когда подошла за ней мама — странная, грубая женщина с грязными руками и сигаретой в зубах. Она даже не поприветствовала воспитателя, схватила Лизу за плечо и повела, будто та — не девочка, а мешок с мусором.
Марокто не мог избавиться от тревоги. Он подошёл к отцу, Ричарду Хильтону, который в этот вечер просматривал документы в кабинете.
— Пап, — тихо сказал Марокто. — Можешь найти мне одну девочку?
Ричард поднял бровь.
— Ты уже влюбился?
— Не знаю... — Марокто потупил взгляд. — Просто хочу узнать, где она живёт. Мне кажется, ей плохо...
Ричард посмотрел на сына внимательно. Он редко слышал в его голосе такую решимость. Без лишних слов позвонил кому-то, отдал координаты из садика, и уже через полчаса в доме была информация: адрес, где жила Лиза.
— Поехали, — сказал Ричард. — Но только ненадолго. Посмотришь и вернёшься.
Дом, в который они подъехали, был похож на остатки давно заброшенного жилья. Побитая штукатурка, сломанная дверь, мусор под окнами. Откуда-то текла тёмная жижа. Возле крыльца валялась пустая бутылка. Марокто почувствовал, как у него внутри что-то сжалось.
— Подожду в машине, — сказал Ричард. — Но если что, зови.
Марокто кивнул и подошёл к двери. Постучал.
Никто не открыл.
Он постучал сильнее. Дверь приоткрылась сама — от удара. Изнутри пахло затхлостью и каким-то гарью.
— Лиза?.. — позвал он, заходя внутрь.
Он увидел её почти сразу. Она сидела в углу комнаты, в старой грязной футболке, и стирала что-то в тазике. Услышав его голос, она резко обернулась. Глаза распахнулись от удивления и радости.
— М-марокто?.. — прошептала она. И сразу побежала к нему.
Он обнял её. Она дрожала. Слёзы сами потекли у неё по щекам.
— Ты… ты пришёл? Правда пришёл?.. — прошептала она.
— Конечно. Я скучал. — Марокто посмотрел на стены — обшарпанные, заплесневелые. В углу сидел пьяный мужчина, что-то бурчащий во сне.
— Это мой папа, — тихо сказала Лиза. — Но он меня не любит. Он… пьёт. А мама… мама всё время заставляет меня… работать. Я продаю цветы на улице. А если не продам — она… — Лиза не договорила. Она опустила голову.
— А еда?.. — осторожно спросил Марокто.
— Только если кто-то с улицы что-то даст. Иногда украду хлеб. Иногда просто голодаю. Иногда… она запирает меня. Чтобы не сбежала…
— Лиза… — голос Марокто дрогнул. — Почему ты никому не сказала? Учительнице? Врачу?
— Меня не пускают к ним. Никогда. Мама говорит, что если скажу, она меня… продаст. Куда-то. Я не знаю куда. Но я боюсь.
Слёзы вновь покатились по её щекам. Она вцепилась в Марокто, как в единственный остров посреди бушующего океана.
Впервые в жизни он почувствовал, что внутри него что-то встаёт. Тихо, медленно, холодно. Злость. Такая сильная, что он едва сдерживался, чтобы не закричать.
— Пойдём со мной. Сейчас. Я не дам тебя в обиду. — Он крепко взял её за руки.
Они вместе пошли к двери. Но как только подошли к выходу, из соседней комнаты появилась женщина — с перекошенным лицом, в пижаме, с ремнём в руках.
— Куда это ты, мелочь, собралась?! — зарычала она.
Марокто встал перед Лизой, заслонив её.
— Я её забираю. Вы не имеете права с ней так обращаться!
— Кто ты такой вообще?! Убирайся, щенок! — женщина схватила его за шиворот и с силой вытолкнула за порог. Он упал на землю. Дверь захлопнулась перед его лицом.
Он медленно поднялся. Тишина. Руки дрожали. Он встал… и впервые посмотрел на дверь взглядом, который унаследовал от своего деда, Хильтона-Лектора. Взгляд, от которого взрослые чувствуют себя детьми на краю обрыва.
Он долго стоял, глядя в эту дверь, будто мог прожечь её глазами. А потом повернулся и пошёл к машине.
— Ну? — спросил Ричард, глядя на сына.
— Она страдает. Они издеваются над ней. Бьют. Не кормят. Она говорит, что её хотят продать.
Ричард на мгновение замолчал. Потом кивнул.
— Значит, она будет жить у нас.
— Правда?.. — глаза Марокто вспыхнули.
— Да. Я не собираюсь оставлять девочку в аду. Завтра я всё устрою. Но... — он наклонился к сыну. — Ты был храбр. Горжусь тобой, Марокто.
Марокто не улыбнулся. Он всё ещё был в злости. Но внутри него впервые родилось новое чувство. Что он способен не просто дружить… а защищать.
