"блять хоть бы я таким отцом не был..."
Тень Марокто скользила за спиной отца Банди, бесшумная, как дым. В руке — молоток, тяжелый, с обмоткой из изоленты на рукояти.
“Сейчас.”
Отец Банди что-то бормотал, ковыряя в зубах зубочисткой. Даже не услышал шагов.
Удар.
Глухой, влажный хруст. Череп поддался не сразу — сначала кожа растянулась, потом треснула кость. Отец Банди рухнул вперед, как мешок с песком, зубочистка выпала из расслабленных пальцев.
Марокто перехватил молоток, проверил пульс.
— Два часа, — прошептал он, снимая парик. Веревки уже ждали
Темнота сгущалась в углах комнаты, пропитанной запахом пота, крови и старого дерева. Отец Банди очнулся с тупой болью в висках, слюна застыла в уголках рта.
Веревки впивались в запястья, а перед ним, в полумраке, стоял *он* — стройный, почти изящный, с холодным блеском в глазах.
— Ооо, так ты проснулся, — голос Марокто был мягким, почти ласковым, если бы не лезвие, скользившее по точильному камню с методичным *ш-ш-шк*.
— Кто ты? — хрипло выдавил старик, но тут же усмехнулся, оскалив желтые зубы. — А, ну конечно... Ты же тот самый *фембой*, что прикончил моего мальчика.
Лезвие замерло.
— Я уничтожаю *уродов*, — Марокто наклонился, и свет лампы выхватил его лицо: резкие скулы, губы, подведенные словно у девчонки. — А ты их создал.
Старик рассмеялся, кашлянул.
— Вообще-то... я не против умереть от рук такого милашки.
Марокто дернулся, как от удара током. Щеки вспыхнули.
— Заткнись
Нога в лаковой туфле врезала в грудь, стул грохнулся на пол. Отец Банди закашлялся, но смех не стихал.
— Даже так... мило. Трусики-то просвечивают.
Марокто резко прикрыл подол юбки, пальцы сжались на рукояти ножа.
— Ты конченый
Шприц блеснул в воздухе. Игла вошла в шею с мокрым хрустом.
Тело волокли по земле, бросали в багажник. Марокто вытер ладонь о бедро, смахнул прядь с лица. В зеркале заднего вида мелькнуло его отражение — размытое, как призрак. Он поправил парик, провел пальцем по ресницам.
"Блять... хоть бы я таким отцом не был."
Голос из темноты:
— Со своим парнем?
Удар. Кровь на каблуке.
— Я сказал — заткнись.
Нож вошел легко, будто в масло. Отец Банди захрипел, глаза закатились. Марокто не стал вынимать лезвие. Пусть остается.
Телефон зажужжал.
— Всё хорошо, милая... он устранен.
Голос Лизы был теплым, как плед.
— Приезжай быстрее.
Он закрыл глаза.
— Я тебя тоже люблю.
Море шумело в темноте. Черные пакеты падали в воду с глухими всплесками. Марокто стоял на берегу, ветер трепал юбку.
"Пора домой."
В такси он снял парик, стер помаду. Дверь квартиры открылась — и там была она. Лиза. Тепло. Покой.
Он прижался к ней, вдыхая запах шампуня.
Глаза закрылись.
Тьма наконец стала тихой.
