I'll be your puppy

Холодный пол был покрыт яркими и горячими красными каплями. По пустому помещению разносились глухие стоны, отражаясь от обшарпанных стен. Разбитое, непонятно откуда вообще взявшееся стекло резало ладони и колени. По подбородку текла смесь из кровавых слюней, слёз и пота, капая на бетонную поверхность. Кожу сдавливало от приклеенного ко рту плотного скотча, пытаясь вдохнуть чуть больше воздуха через нос, из которого тоже сочилась кровь. — Сукин сын, — говорят в пустоту, перекидывая одну ногу на другую, удерживая равновесие. В руках был телефон, через который раз в десятый слышались гудки и противный голос девушки: «Абонент не отвечает, вы можете оставить сообщение…» Молодой парень сидел на спине массивного мужчины, что через огромную силу стоит на четвереньках: руки дрожат, ноги ватные, а спина отваливается от тяжести на ней. Громкий шлепок по ягодице заставил мужчину замычать и выпрямить руки. — Стой смирно, если я из-за тебя упаду, то даже не посмотрю на то, что мне сначала нужно разрешение, — брюнет наклоняется прямо к лицу мужчины, хлопая того по рассеченной щеке, и снова выпрямляется, нажимая кнопку вызова. Он поправляет солнцезащитные очки на лице и маленький розовый рюкзак за спиной, вздохнув, должно быть, в тысячный раз. Прикладывает к губам верхнюю часть телефона, задумчиво смотря на стенку впереди. Там были нарисованы какие-то символы, а рядом Барт из мультфильма «Симпсоны». Парень только усмехнулся, убирая телефон от лица. Между зубов проскочила карамельная конфетка, создавая характерный звук леденца о зубы. Когда звонок снова переключил на голосовую почту, киллер громко фыркнул. Леденец резко хрустнул, шарик с приглушенным звуком лопнул, рассыпаясь на мелкие осколки. Он громко всхлипнул, как избалованный ребенок, которому сказали «нет» на просьбу купить новую игрушку. — Ладно, не хотим по-хорошему, будет как обычно, — проговорил тот, усмехаясь. Пальцы хватают за ушко очков справа, поднимая предмет на голову, фиксируя челку как ободок. Он начинает писать в чат каждую букву, вырисовывая из этого сообщение: «ПРИВЕТ, ЛЮБИМЫЙ БОСС!». Усмехается и пишет уже полноценное сообщение одним текстом: «Пришли мне фото того, что на тебе надето. Я представлю, как снимаю с тебя одежду, перед тем как подрочить.» Добавил кучу эмодзи в виде сердечек, поцелуев и тому подобное. Нажимает на кнопку отправить, после чего довольный своей проделкой, улыбается. — Представляешь, один раз видел член босса, когда мы ходили в баню на одном из заданий, — начал рассказ брюнет, вставая с мужчины, который моментально рухнул пузом на землю. — Такой большой, я бы отсосал ему прям там, это точно. Такое мне нравится. Но… ох, черт, совсем забыл. Парень снова надевает на нос очки. Он садится на корточки рядом с лежащим мужчиной, быстрым движением смахивает на экране телефона иконку в сторону, после чего открывается камера. Пальцы хватают за смесь седых и черных волос у самого их основания, сильно сжимая. Он приподнял голову того и выставил руку вперед, наводя ракурс так, чтобы было видно оба лица. — Давай, скажи «Чиз»! — на лице расплывается улыбка, палец нажимает на кнопку и щелчок. Рука резко отпускает волосы, заставляя голову упасть на бетон, ударяясь носом. Но это, на самом деле, мало волновало киллера. Он встал с корточек и зашел в диалог, отправляя сделанное фото начальству. — Бля, я не очень получился. Надо было быстро в фотошопе подправить нос и еле видную щетину убрать, эх… Хотя, босс знает, что я и так до чертиков привлекательный и красивый. Твою ж, надо еще раз испытать удачу. Палец снова жмет на кнопку вызова, после которой трубку, наконец, берут. — Иисусе, ты все-таки умеешь пользоваться телефоном? — слышится веселый голос брюнета, который стал расхаживать по бетонному полу вперед и назад, пиная камушек, что громко отлетел в стену, останавливаясь прям около края пола. — Ты закончил? — слышится слегка хриплый голос на той стороне трубки, от чего парень лыбится. — Заполучить его, я заполучил, подожди секунду, сладкий, — брюнет поворачивает голову, чтобы взглянуть на мужчину, который с завязанными ногами, но развязанными руками, ползет в сторону выхода. — У меня добыча уползает, надо было снова ему завязать руки. Я просто устал стоять, решил посидеть на нем немного, все равно без дела лежал. — Джисон, — отчеканил имя мужской голос, от чего по телу парня пробежали мурашки. — Я просто решил уточнить, его ли я вообще взял? Они тут все на одно лицо были, поэтому не совсем… Боже, просто посмотри фотографию, что я прислал, и перед этим там я утром сделал красивые фоточки в новом нижнем белье, оцени, пожалуйста, может, тебе понравится что-то, я обязательно надену на следующую нашу встречу. — Это он, так что можешь избавляться от него. Джисон сжимает свободную руку в кулак, прижимает к себе и жмурится, опуская локоть вниз, произнеся тихое «Ес, бейби». Своеобразный победный жест. На той стороне явно хмурятся, но от этого на душе только легче. Такое Хан любит. — Отлично, тогда минус один в копилочку. Я сегодня обязательно дома сделаю звездочку из бумаги, положу в свою баночку, — говорит Джисон, прижимая телефон к уху плечом, параллельно снимает свой небольшой розовый рюкзачок. — Представляешь, собираю свои убийства. Психолог советовал так делать, если у меня что-то получается. Кстати, его звездочку я тоже сделал, только из пачки чипсов, как почетную. Жаль его, хороший парень был… — Это все, что ты сейчас от меня хочешь? Я немного занят. — Боже, — Джисон вскидывает свободную руку, заставляя предмет подняться вверх и резко опуститься, ударяя киллера по коленке. — Даже не знаю, может, чтобы ты хоть немного ценил своего самого преданного и трудолюбивого сотрудника? Я имею в виду… Так, давай посмотрим правде в глаза: я здесь, в каком-то заброшенном, вонючем здании. Делаю грязную работу, — Джисон смотрит на мужчину, который все так же упорно пытался сбежать. Он резко поднимает ногу с массивным армейским ботинком, попадая четко в челюсть, от чего мужчина снова ударился носом об бетон, — а ты, наверное, сидишь в своем шикарном офисе, потягивает самый вкусный, дорогой и многолетний виски, любуясь шикарным видом на Токио? Разве это справедливо? — Джисон, насколько мне известно, тебе нравится твоя работа, и за нее ты получаешь хорошие деньги, — парень на той стороне трубки потирает переносицу двумя пальцами, откидывая корпус на спинку кресла, обитого дорогой тканью. — Нет, этого я не отрицаю, — рука откидывает рюкзак в сторону, от чего тот падает на пол, пальцы достают из кармана раскладной нож-бабочку, начиная профессионально ее крутить в руке, — но знаешь, даже собаки получают лакомство за то, что ведут себя хорошо… Но правильно, что я вообще знаю? Я просто убиваю людей, мараю свои ухоженные ручки в крови, убираю с дороги тех, кто не правильно сказал тебе слово… Ох, подождите, все верно, это буквально описание моей работы, прошу прощения, зря быканул. Но в моем контракте… — Твою мать, Джисон. Ты слишком много разговариваешь. У тебя нет контракта, идиот. — Как нет, а как же… А что я подписывал тогда в прошлый раз? — Открытие отдельного счет в банке. — А, нихуя себе, то есть я могу спокойно уйти на другую работу? — Нет. — Тогда я буду обращаться… — Сука, Джисон! Ты меня уже достал, убирай этого придурка и можешь отдыхать, пока не появится новое задание. — А как же «лакомство»? — Что? Новую машину? Одежду? Телефон? Нож? Оружие? — Боже, ты что! Этого у меня добра много, — качает головой Хан, улыбаясь. Он снова заносит ботинок над головой мужчины, припечатывая того к полу, слыша как из легких выходит тяжелый звук, а он начинает с трудом кашлять. — Я уже писал буквально сообщение назад. — Нет, никаких фото! В трубке послышались гудки. Парень обиженно выпятил нижнюю губу, надавливая ногой на голову, слыша какой-то хруст. Можно сломать нос, просто придавив голову к бетону? Наверное, можно. Но его это сейчас точно не волновало. Телефон тут же кладут в карман, а нож перехватывают в рабочую руку, продолжая им крутить, как игрушку. — Представляешь, меня отшили как школьницу, — жалуется парень, убирая ногу с головы. — Что ж, все-таки стоит сделать то, что я так сильно люблю. Кстати, самая классая часть моей работы — именно за это я получаю такие деньги. Ладно, я постараюсь сделать это быстро. Ну, так быстро, как смогу, потому что я могу и поиграться с тобой. Я знаю, что ты напуган, но постарайся не издавать громких звуков, окей? Не стоит злить меня, пока я получаю удовольствие, не так ли? Джисон перехватывает ножик в перчатку на правой руке, подходит к ногам мужчины и перерезает веревку. Он медленно садиться на корточки, начиная наблюдать за тем, как мужчина осмысливает происходящее и спустя пару секунд подрывается с места, направляясь в сторону выхода, прямо к закрытой двери. Хан только тяжело вздыхает и качает головой. — Жаль, я хотел немного поиграть, — в голосе слышится грусть и разочарование. Парень встает с корточек и замахивается, чтобы попасть острием точно в голову. Мужчина резко остановился и грузно упал сначала на корточки, а после завалился полностью на пол. Под головой начало появляться красное пятно, медленно расползаясь по сторонам. Джисон устало потер висок рукой в чёрной перчатке и вздохнул, направляясь к мужчине, засовывая руки в карманы. Он губами насвистывал какую-то мелодию, пока шёл. — Что ж, если бы ты иногда молчал и боялся за свою жизнь, ты бы точно умер от старости, — кивает Джисон, вытаскивая из головы ножик. Он аккуратно вытер острие о чужую кофту и перевернул тело ногой, всматриваясь в лицо. — Вроде мертвый… Лучше уж убедиться. Доставая из кобуры небольшой пистолет, он так же берёт из внутренней части кармана глушитель, прикручивая его к дулу. — Боже, вот что мне сейчас делать? Отдыхать… Я наотдыхался уже, мне бы помассивнее задания, а не вот это вот всё, — продолжает монолог киллер, направляя дуло в голову мужчины. — Здоровья погибшим, покойся с миром и так далее по списку. Три выстрела точно убедили Джисона в том, что мужчина уже мёртв. Улыбаясь на свою проделанную работу, Хан осматривается, чтобы найти свой рюкзачок и забрать его, вешая обратно на спину. Пистолет закидывают в предмет, направляясь на выход. Хан Джисон — киллер, которого приставили к боссу мафии клана Кисараги совсем неожиданно. Парень просто жил свою жизнь в психушке, вкусно кушал, разговаривал, периодически играл со старушками в Лото или смотрел фильмы по вечерам, пока к нему не явился старикашка в татуировках и охраной под боком. В тот день ему позволили по-тихому сломать шею своему лечащему врачу, так как тот слишком много себе позволял: то матом покрывал, то мог использовать электрошокер, то вообще жаловался охране. Это совсем не профессионально, как считал Джисон. Ну подумаешь набросился пару раз на охрану, на больных, сломал нос врачу… Пустяки же, но так себя нельзя вести. — Джисон, мы не просто так тебя забрали из этого места, — начал монотонно старикашка, сидя на сиденье большой тонированной машины прямо напротив брюнета. Тот вообще развалился на два места, расставив широко ноги, он только кивнул и махнул рукой, мол продолжай. — Надеюсь, эти ублюдки не до конца смогли выгнать из тебя твою любовь к убийцам, потому что мы должны приставить тебя к одному очень важному человеку — новый лидер клана Кисараги… — Мне то что? Что я получу за это? — закатывает глаза парень, устало откидывая голову на спинку сиденья. — То, что тебе так нужно, Джисон, — старикашка достает бумажку и протягивает её парню, который расширяет глаза, смотрит сначала на нее, после на сидящего напротив седовласого мужчину. Карие глаза моментально становятся чёрными, злость начала медленно бурлить в жилах, кипя как чайник. И в тот день Джисоне впервые встретился со свои новым непосредственным начальством. — Прошу вас вести себя, подобающе — молодой господин не любит когда с ним не правильно обращаются, особенно те, кто будут работать… — говорил мужчина средних лет с круглыми очками, очень узкими глазами и черными, зализанными назад волосами. На нем был синий строгий костюм и сильно воняло каким-то парфюмом, от чего Хан только поморщился. — Слушай, если бы ты знал, с какими чинами я общался… Так что мне совершенно до лампочки с каким тоном, каким голосом и в какой позе общаться с вашим крутым дядькой, — закатывает глаза киллер, держа руки в карманах чёрных брюк-карго. Но крутой дядька оказался молодым, красивым и сексуальным парнем. На вид он был почти одного возраста с Джисоном. На нем не было привычного классического костюма, что заставило брюнета усмехнуться и наклонить голову в бок. Светлая кофта буквально облегала подкачанное тело парня, уходя прямо под коричневый ремень, что удерживал на широких бедрах чёрные брюки. Поверх кофты был надет пиджак бежевого цвета с закатанными рукавами, открывая вид на выпирающие вены на руках и пару браслетов свисающих с запястья. Глаза Джисона поднимаются вверх, снова обходя сложенные на груди руки и смотрит на до безумия красивое лицо. Кошачьи глаза с тёмными шоколадными глазами смотрели прямо в душу, готовясь в любой момент наброситься. Аккуратный носик с родинкой на кончике крыла и чётко выраженные скулы, об которые, глядишь, может, можно было порезаться. На лоб и глаза спадало пару пепельных прядей, пока остальную копну держали солнцезащитные очки и небольшой хвостик на затылке. — Господин Ли, — секретарь поклонился, после чего схватил Джисона за шиворот и заставил поклониться. — Я привел его. — Хорошо, — а какой голос… С лёгкой хрипотцой и Джисон невольно подумал о том, как красиво будет стонать этот парень. — Боже, кажется я вижу ангела, ты ебнулся прямо с небес, да? Признавайся! — сказал Джисон, наплевав на все нормы и особенно на то, что перед ним стоит глава клана. Он сделал пару шагов, чтобы лучше рассмотреть лицо. — Я только от твоей красоты сейчас в штаны кончу… — Джисон, это господин Ли Минхо, имейте уважение и субординацию, — тут же заикается секретарь, собираясь подойти к киллеру, чтобы схватить за руку, но глава выставляет руку, внимательно смотря на нового человека. — Да какая субординация… — отмахнулся Джисон, переводя своё внимание на молодого начальника. — Дашь свой номерок? Я сделаю его экстренным, чтобы если что сразу звонить или буду названивать ночью, чтобы тебе не было скучно. — Интересно, — Минхо наклоняет голову в бок, возвращая руку на грудь, осматривая Джисона с ног до головы. — Ямасита, оставь нас наедине. — Боже. Так сразу? Я… Я не взял с собой презервативов и не готовился, боже как неловко то, — Хан принялся хлопать себя по карманам, цокая языком. Блондин только поднимает одну бровь, заинтересованно смотря на того. — Если что, зовите, — секретарь поклонился, бросил непонимающий взгляд на Джисона и покинул рабочий кабинет. Хан, выдохнув от того, что этот маленький дядька ушёл, садится на небольшое кресло напротив стола, расставляя широко ноги. Глаза продолжают изучать лидера, сглатывая вязкую слюну от его внешнего вида. — Ты сегодня свободен? Я бы пригласил тебя поужинать, — говорит Джисон, сжимая подлокотник пальцами, пока на лице играет ухмылка. — А теперь послушай меня, — Минхо отталкивается от окна, напротив которого стоял, опуская руки в карманы. Он медленно идет в сторону кресла, пока Джисон неотрывно смотрит за ним. — Тебя прислали сюда не для того, чтобы ты распускал свой длинный язык… — Этот язык может делать такие вещи… — Рот закрыл и слушаешь сюда, — рыкнул Минхо, резко хватая Джисона за шиворот, прижимая того к спинке кресла, расположившись между его расставленных ног. — Твоя задача будет убирать тех, кого я скажу. Безоговорочно, без вопросов. Расправляться тихо, спокойно, потому что мне преподнесли тебя как… — Любителя резать бошки? Психа с раздвоением личности? Сорвиголова? — перебивает тот Ли с горящими от азарта глазами, заставляя парня напротив прищуриться. — Как самого лучшего киллера, придурок. Поэтому оставляешь свои шутки при себе, на меня они никак не подействуют, и работаешь молча, получая хорошие деньги. Иначе я откручу твой член, засуну его сначала тебе в задницу, потом заставляю проглотить. Ясно? — Ясно… — кивает Джисон и снова сглатывает опуская взгляд с губ Минхо ниже по его облегающей торсу кофте к своим штанам. — Кажется у меня встал от твоего тона. Минхо закатывает глаза, отталкивается от Джисона и направляется в своё кресло, устало потирая висок. Он махнул тому рукой, говоря идти. И после этой встречи, Минхо понял — что от этого придурка ему не избавиться, а Джисон сказал себе, что обязательно добьётся задницы этого привлекательного молодого лицера клана якудза…

***

Джисон сидел, развалившись в кресле кабинета Минхо. Он широко расставил ноги и откинул голову на спинку кресла, постукивая пальцами по подлокотнику, словно отбивая ритм какой-то песни. Глаза прикрыты, но он не спал, а просто экономил энергию для следующего потока сознания. До его ушей доносилось только мерное цоканье дорогих ботинок босса по паркету. Глава клана обхватил себя одной рукой, пока зубы прикусили указательный палец второй руки. Глаза метались по кабинету, по полу, по стенам, а в голове — целый рой мыслей. Он никак не мог снять с языка то, что ему было нужно… Нет… Необходимо озвучить Джисону. Он вообще не хотел этого делать, но другого выбора просто не было. Каждый раз, когда он смотрел на этого развалившегося придурка, ему хотелось то ли пристрелить его, то ли выпить. Пока побеждало второе, но виски в баре заканчивался с пугающей скоростью. — Слушай, я сижу тут уже час, причём молча, как ты и сказал, — начал киллер, поднимая голову, чтобы проследить за мечущейся фигурой Ли. Взгляд карих глаз лениво скользнул по обтянутым тёмной тканью кофты плечам босса. — Знаешь, я бы столько тебе интересного рассказал или, в крайнем случае, этот час можно было потратить на куда более интересные вещи, например, на тебя на твоём столе, желательно без одежды, но тут уже как получилось бы… — Джисон, закрой свой поганый рот, — прошипел Минхо, резко останавливаясь и сверкая глазами так, будто собирался испепелить Хана на месте. Обычно этот взгляд заставлял подчинённых седеть, но у Джисона он вызывал только лёгкое покалывание в паху. — Я пытаюсь подумать, как вообще тебе преподнести эту информацию, чтобы ты не надумал себе всякого. — Да? Ты меня уже заинтриговал, — Джисон выпрямился в кресле, подаваясь корпусом вперёд. На его лице заиграла та самая ухмылка, от которой у секретаря Ямаситы обычно начинался нервный тик. — Это точно не связано с уборкой какого-то дилера или богатенького сыночка, что перешёл тебе дорожку. Для этого ты бы просто бросил мне адрес в чате с эмодзи ножичка и сердечка. Тут что-то посерьёзнее. Что, неужели кто-то посмел сказать, что у тебя не идеальная задница? Я разберусь, дай только имя. Заставлю его съесть свои слова вместе с языком. — Нет, ни то, ни другое, — Минхо устало прижал указательный и большой пальцы к переносице, потирая её с такой силой, будто хотел избавиться от боли в голове. Он прикусил нижнюю губу и отвернулся к панорамному окну, за которым раскинулся ночной Токио. Огни небоскребов мерцали вдали, и он смотрел сквозь них, собираясь с духом. Джисон громко щёлкнул языком и снова откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Пальцы правой руки начали выбивать ритм по левому бицепсу. — Босс, я, конечно, обожаю смотреть на твой напряжённый профиль, особенно когда у тебя ходят желваки, это так сексуально, но моя задница уже затекла. Давай быстрее, выкладывай. Я обещаю вести себя хорошо. Ну, в пределах моих возможностей, конечно. Минхо резко развернулся на каблуках. Его лицо было непроницаемым, как у статуи, но в глазах плескалось раздражение пополам с чем-то похожим на смирение. — В общем… Стала известна информация о том, что будут проводить закрытый и немного специфический аукцион по продаже сведений о высших чинах, богатых людях и так далее по списку, — начал Минхо, останавливаясь у окна. Его пальцы сжали ткань рукава. Он наблюдал за тем, как киллер лениво приоткрыл один глаз, внимательно следя за главой клана из-под полуопущенного века. — Среди лотов есть информация и о моём покойном отце, и если она всплывёт, боюсь, нашему клану больше не существовать. Джисон хмыкнул, и в тишине кабинета отчётливо хрустнул леденец, который он всё это время гонял языком за щекой. Карамельная крошка осела на зубах, и он с наслаждением раздавил её коренными. — Что, настолько всё серьёзно? — голос прозвучал вязко, с ленцой, но в глубине карих глаз уже заплясали искорки предвкушения. Пальцы сами собой забарабанили по подлокотнику быстрее, сбиваясь с ритма. — Да… Не перебивай меня, блять, — Минхо метнул в него испепеляющий взгляд, и Джисон тут же поднял руки вверх, демонстрируя раскрытые ладони. Жест был преувеличенно невинным, почти детским. Ладони вернулись на подлокотник, пальцы сжали обивку, но рот остался закрытым. Минхо тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Вход только по специальным приглашениям, и дресс-код слегка… Нестандартный. Блондин замолчал, и в комнате повисла густая тишина. Джисон, не выдержав, причмокнул губами, втягивая остатки сладости, и звук этот прозвучал до неприличия громко. Минхо вздохнул снова, и в этом вздохе было столько обречённости, что даже Джисон на секунду перестал жевать. — У нас будет легенда: молодой богатый магнат и его… Блять, — глава клана прикрыл глаза, медленно досчитал до десяти, и Джисон готов был поклясться, что у Минхо дёрнулся глаз. — Его собачка, игрушка, слуга… Считай как хочешь. Так как меня не знают в лицо — отец тщательно скрывал наследника, — мне придётся быть твоей… Твоей игрушкой. Последнее слово упало в тишину, как раскалённый камень в ледяную воду. В воздухе будто зашипело. Джисон моментально распахнул оба глаза и выпрямился в кресле так резко, что хрустнули позвонки. Зрачки его расширились, поглотив карий цвет, и в них заплясали искры. Пальцы с такой силой вцепились в подлокотник, что кожаная обивка жалобно заскрипела. Реакция говорила сама за себя: о лучшем задании этот псих не мог и мечтать. Джисон почувствовал, как по спине побежали мурашки, а в паху предательски потеплело. — Я правильно понимаю… — начал было киллер, подаваясь вперёд и уже предвкушая перечисление всех возможных сценариев, но Ли резко поднял руку, обрывая его на полуслове. — Да, Джисон. Это значит, что я обязан там выполнять любую твою прихоть, черт бы тебя побрал, — выплюнул Минхо, и в его голосе смешались ярость, стыд и раздражение. — Но если ты перегнешь палку, я лично прострелю тебе сначала одно колено, потом второе, чтобы ты сидел несколько месяцев и не мог встать с места. — Я тебя не подведу, Минхоша, — приторно-сладким голосом пропел Джисон, растягивая гласные. Его язык буквально облизывал имя босса, смакуя каждый звук. В голове у киллера уже разворачивался целый порнофильм с элементами БДСМ-драмы: вот он, в белом костюме, с бокалом шампанского в одной руке и поводком в другой, а у его ног — сам Ли Минхо, глава клана Кисараги, смотрит снизу вверх своими невозможными кошачьими глазами и послушно ждёт команды. Джисон чуть не застонал вслух от этой картины. — Только ничего не надумывай себе там, — сразу предупредил Ли, сузив глаза и глядя прямо в расширенные зрачки киллера. Он словно читал его мысли, и от этого становилось ещё горячее. Минхо всегда умел смотреть так, будто видел каждый грязный сценарий, прокручивающийся в голове Джисона, и это бесило и возбуждало одновременно. — Я серьёзно, я пристрелю тебя прямо на месте, если что-то будет не так. И мне плевать, что это провалит задание. — Чёрт, ну не обламывай хотя бы так меня, — Джисон картинно закатил глаза и прижал руку к груди, словно его ранили в самое сердце. Он откинулся обратно в кресло, широко расставив ноги, и одна его рука небрежно легла на внутреннюю сторону бедра, почти у паха. Жест был откровенным. — Ух, от такого у меня уже встал, я в таком предвкушении. Ты бы знал, какие картины у меня в голове… Ммм, и ты в главной роли. В очень… покорной роли. С ошейничком. И, возможно, с хвостиком. Анальным. Я видел такие в секс-шопе, они мягкие такие… — Всё, пошёл нахуй отсюда, пока я не кинул в тебя что-нибудь, — буркнул глава клана, и его пальцы с силой впились в виски, начиная массировать их круговыми движениями. Голова начинала гудеть и он уже жалел, что вообще затеял этот разговор. Может, проще было самому пойти на аукцион и всех перерезать? Нет, там будет слишком много охраны. А этот псих… этот псих хотя бы профессионал, когда захочет. Когда захочет. В этом-то и проблема. Джисон медленно поднялся с кресла, довольно потянулся и направился к двери, насвистывая что-то до жути весёлое. У самого выхода он обернулся через плечо, и его карие глаза сверкнули. — Не волнуйся, босс, я буду паинькой, — его голос сочился фальшивым смирением. — Ну, относительно паинькой. В пределах допустимого. Обещаю не доводить тебя до оргазма на публике. Хотя, от такой картины я бы не отказался, если чес… Минхо молча схватил со стола тяжёлое пресс-папье в виде нефритового дракона, но Джисон уже выскользнул за дверь, оставив после себя лишь эхо смеха. Глава клана ещё минуту смотрел на закрытую дверь, потом аккуратно поставил дракона обратно и потянулся за бутылкой виски. Ему определённо нужно было выпить. Много. И, возможно, помолиться всем богам, чтобы этот псих не превратил операцию в порно-шоу всея Токио. Минхо проклинал буквально всех богов, демонов и духов предков, но в первую очередь — самого Джисона и тот день, когда согласился на эту авантюру, но к сожалению, другого выбора просто не было. Ему нужна эта информация лично. Таким довольным этого психа он ещё никогда не видел. Глаза Хана блестели, как у ребёнка в магазине игрушек, и то и дело жадно скользили по фигуре босса, задерживаясь то на оголённой ключице, то на ошейнике. Язык киллера постоянно облизывал пересохшие губы, а зубы слегка покусывали нижнюю, словно он пробовал блюдо ещё до того, как его подали. На Минхо была белая лёгкая шёлковая рубашка, расстёгнутая почти до пупка. Ткань мягко обтекала подтянутое, слегка подкачанное тело. На ногах — обтягивающие чёрные брюки, которые так бесстыдно подчёркивали округлую задницу и широкие бёдра, что Хан всерьёз задумался, не попросить ли у водителя остановку. Волосы Минхо были уложены назад — никакого привычного хвостика, пепельные пряди спадали до плеч, а пара непослушных локонов свисала на глаза, придавая ему вид порочного ангела. На запястьях позвякивали серебряные браслеты, пальцы были унизаны дорогими кольцами, а на шее… На шее красовался чёрный кожаный ошейник с серебряным кольцом, к которому крепился не слишком длинный поводок-цепь. Джисон не мог отвести от неё взгляд. Интересно, если он легонько потянет за него, глава клана зарычит или замурлычет? Сам Джисон вырядился в белый костюм от Gucci, который сидел на нём как влитой, чёрную рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывавшими острые ключицы, и дорогие лакированные ботинки. Единственным аксессуаром были серебряные часы на цепочке — он вертел их в пальцах, чтобы хоть чем-то занять руки. Хотя он бы с гораздо большим удовольствием занимал свои руки телом Минхо. Всю дорогу. Без перерыва. — Джисон, — предупреждающе прошипел Минхо, не поворачивая головы. Он сидел, неестественно прямо сложив ноги вместе и скрестив руки на груди, будто пытался занять как можно меньше места в этом проклятом мире. Глаза его были прикованы к окну, но периферическим зрением он отслеживал каждое движение киллера. Даже то, как небрежно и демонстративно Джисон поправил штаны в районе паха, не ускользнуло от его внимания. Желваки на скулах босса заходили ходуном. — Прошу прощения, — выдохнул Джисон, и в его голосе не было ни капли раскаяния, только незамутнённое вожделение. Он облизал губы и повернулся всем корпусом к Минхо, прожигая его взглядом. — Но, блять, как же ты выглядишь… Я бы тебя прямо тут разложил на этом сиденье. И плевать хотел, что водитель смотрит. Хотя, я совершенно не против зрителей… — Рот закрыл, блять! — взорвался Минхо, резко поворачиваясь к нему. Его шоколадные глаза метали молнии. — Пока я твой член не открутил к ебаной матери и не скормил его тебе же через задницу! Первый и последний раз я этой хуйнёй занимаюсь, слышишь?! Если ты облажаешься, я тебя лично прикопаю под вишней в саду резиденции! Джисон и бровью не повёл. Он медленно, очень медленно улыбнулся. В салоне машины повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тихим звоном цепи, когда киллер всё-таки взял поводок в руку и легонько, почти невесомо потянул на себя. Минхо дёрнулся, как от удара током. Он выхватил поводок и бросил на парня убийственный взгляд. — Тише, тише, щеночек, — промурлыкал Джисон, наклоняясь к самому уху босса так, чтобы его горячее дыхание коснулось кожи. — Мы же не хотим, чтобы у тебя испортилось настроение перед вечеринкой. Расслабься. Доверься своему любимому киллеру. Обещаю, ты получишь удовольствие… Минхо зарычал что-то нечленораздельное и отсел чуть дальше, прямо к самой двери. Его пальцы, унизанные кольцами, сильнее впились в собственные плечи, а глаза снова уставились в окно. Он ненавидел себя за то, что пошёл на это. Ненавидел Джисона за то, что тот наслаждался каждой секундой. И ненавидел то предательское тепло, которое разлилось внизу живота от этого лёгкого рывка поводка. Машина плавно свернула к пирсу, где в огнях покачивался плавучий отель «Мидзухо» — четырёхпалубный монстр из стекла, стали и пафоса. Разноцветные прожекторы плясали по воде, отражаясь дрожащими дорожками, а издалека доносилась приглушённая музыка, кажется, что-то джазовое. Минхо пару секунд молча смотрел на это великолепие, и в его груди что-то предательски сжалось. Тяжёлый выдох сорвался с губ. Он оттягивал этот момент так долго, как только мог, но убежать, к сожалению, не получится. Парни вышли из машины одновременно, только с разных сторон. Вечерний бриз с залива тут же растрепал волосы Минхо, бросив пару пепельных прядей на лицо. Он машинально убрал их за ухо и поднял взгляд на Джисона. И замер. Киллер стоял, поправляя запонки, и на его лице застыло такое серьёзное, собранное выражение, что Минхо на мгновение усомнился — а тот ли это человек, которого он знает? Ни следа привычной дурашливости. Ни намёка на пошлую ухмылочку. Холодные, цепкие глаза профессионала, прямая спина, лёгкий наклон головы — вылитый молодой магнат, привыкший получать всё по щелчку пальцев. Джисон выглядел так, будто родился в этом костюме и с этой ролью. Минхо тоже попытался сосредоточиться. Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и медленно протянул Джисону поводок. Тонкая цепь звякнула, переходя из одной руки в другую. Игра началась. Джисон принял поводок с таким видом, будто ему вручили ключи от города. Он дважды обернул цепь вокруг своего запястья, зафиксировав её, и легонько качнул кистью, проверяя натяжение. Минхо стоял, глядя куда-то в сторону горизонта, и его скулы слегка порозовели. — Слушай, а я тут подумал, — вдруг ожил Джисон, и его голос приобрёл те самые нотки, от которых у Минхо начинало сводить челюсть. — Могу я тебе кличку придумать? Ну, для легенды. А то ты сказал, что меня зовут Ким Чонсу — кстати, скучное имечко, мог бы и покрасивее выбрать, а вот своего имени не назвал. Вдруг у тебя есть какие-то предпочтения? Может, «Сахарок»? Или «Сладкие Булочки»? У тебя задница как раз на них похожа, такая же аппетитная и… Минхо медленно повернул голову и посмотрел на Джисона таким взглядом, словно перед ним раздавили таракана на белоснежном ковре. Брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, а в шоколадных глазах плескалось такое концентрированное презрение. — Называй как хочешь, — процедил он сквозь зубы, отводя взгляд в сторону, чтобы не сорваться и не врезать этому придурку прямо на глазах у подъезжающих гостей. — Только не выходи, блять, из своей роли. Хоть раз в жизни. Я тебя умоляю. — Как насчёт Баффи? — хитро прищурился Джисон, и его улыбка стала шире. — Из фильма. А? Нет? Минхо даже не удостоил его ответом. Он лишь ускорил шаг, заставляя цепь натянуться. — Ладно, ладно, не кипятись, — Джисон легко догнал его и пошёл рядом, слегка поигрывая поводком. — Будешь Рино. Звучит красиво. Как ты. Глава клана только фыркнул, продолжая идти по пирсу. Каждый шаг давался ему с трудом. Даже не физически, а морально. Он чувствовал на себе взгляды других гостей, слышал обрывки разговоров, видел, как пары входят на борт, и понимал, что их легенда здесь — самая обычная. Для этих людей ошейник на шее спутника был таким же аксессуаром, как часы или запонки. Был бы отец жив, узнай ему о том, что его единственный сын как собачка на поводе, прибил бы на месте. Или, может, оценил радикальность похода. И тут произошло то, чего Минхо никак не ожидал. Джисон вдруг отпустил поводок. Цепь мягко скользнула по пальцам киллера и безжизненно повисла, а освободившаяся рука легла Минхо на талию. Ладонь была горячей даже через тонкий шёлк рубашки, и от неожиданности Минхо вздрогнул всем телом. Он попытался вернуть на лицо привычное выражение холодного безразличия, но было поздно. Джисон заметил. Конечно, он заметил. Его карие глаза на мгновение расширились, а в глубине зрачков заплясали те самые опасные огоньки, которые не сулили Минхо ничего хорошего. Киллер чуть наклонил голову, и его дыхание коснулось уха босса. — О-о-о, — прошептал он едва слышно. В его голосе смешались удивление и восторг. — Кажется, моему Рино нравится, когда его трогают. Интересное наблюдение. Минхо стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. Он ничего не ответил, только ускорил шаг, но рука Джисона осталась на его талии, мягко направляя и не давая отстраниться. Они подошли к трапу, где их уже ждала охрана, и глава клана Кисараги сделал то, что умел лучше всего, — надел маску. Маску покорной игрушки, которой на самом деле было плевать на всё происходящее. Охранник у трапа был похож на шкаф. Квадратная челюсть, сломанный нос, маленькие глазки-бусинки, цепко шарящие по гостям. Он протянул и забрал у Джисона пригласительные, выписанные на имя Ким Чонсу. Взгляд буравчика сначала упёрся в киллера, оценивая его с ног до головы: белый костюм от Gucci сидит идеально, дорогие часы на цепочке поблёскивают в свете фонарей. Джисон смотрел на охранника с тем самым высокомерием, которому позавидовал бы любой богатый наследник. Потом взгляд охранника переместился на Минхо. Глава клана Кисараги стоял на полшага позади, опустив голову так, что пепельные пряди закрывали пол-лица. Его поза была идеально покорной: плечи чуть опущены, руки сложены перед собой, взгляд прикован к доскам пирса. Со стороны — вылитая дорогая игрушка, которую хозяин вывел на прогулку. Внутри же Минхо мысленно отчитывал себя последними словами. Ему было важно сейчас пройти охрану, дальше будет легче. Глаза охранника ещё пару секунд буравили их обоих, а потом он выдал то, от чего у Минхо внутри всё оборвалось. — Нам нужно подтверждение, что это ваш питомец, — прогудел охранник грубым, прокуренным голосом, и каждое слово падало как камень в тихий пруд. Минхо слегка расширил глаза. Совсем чуть-чуть, на какую-то долю секунды, но этого хватило, чтобы сердце пропустило удар. — Прошу прощения? — переспросил Джисон, и его голос стал на тон ниже и холоднее. Он пристально посмотрел на охранника, слегка склонив голову набок, как хищник, оценивающий, стоит ли тратить время на эту конкретную жертву. — Прошу прощения, господин Ким, — охранник чуть поклонился, но в голосе не было и тени настоящего раскаяния, только заученная формула вежливости. — Таковы правила при входе на закрытые мероприятия. Мы должны убедиться, что ваш… спутник действительно ваш питомец. Мера безопасности. Сами понимаете, господин, всякое бывает. Журналисты, шпионы, конкуренты… Джисон медленно, очень медленно повернул голову к Минхо. Тот стоял не шелохнувшись, как статуя. Ровная спина, взгляд в пол, ни единого лишнего движения. Идеальный покорный питомец. — Что именно вы хотите увидеть? — поинтересовался Джисон, и его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Мой Рино очень послушный мальчик, но я не хочу его смущать перед посторонними. У него тонкая душевная организация. Охранник хмыкнул. По его лицу пробежала тень сомнения, но правила есть правила. — Достаточно простого жеста, господин Ким. Пусть ваш питомец встанет на колени и поцелует вашу обувь. Это стандартная процедура. После этого вы сможете пройти. В воздухе повисла тишина. Джисон снова посмотрел на Минхо. Тот всё так же стоял, опустив голову, но теперь киллер заметил то, чего не видел охранник: пальцы босса, скрытые за спиной, сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Он сделал шаг к Минхо, заслоняя его от охранника своим плечом. Рука с поводком поднялась, и Джисон легонько, почти невесомо потянул цепь на себя. Минхо поднял голову, и их взгляды встретились. В шоколадных глазах босса плескалась такая гремучая смесь из ярости, унижения и… чего-то ещё, от чего Джисон на мгновение забыл, как дышать. — Рино, — произнёс он мягко, почти ласково, но так, чтобы слышал охранник, — будь хорошим мальчиком. Покажи дяде, какой ты у меня послушный. Один маленький поцелуй — и мы пойдём пить шампанское. Ты же любишь шампанское? Минхо смотрел на него пару бесконечных секунд. В его голове проносились картины одна кровавее другой: вот он хватает охранника за горло и бьёт головой о поручень, вот вырывает у Джисона поводок и душит его же собственной цепью, вот просто разворачивается и уходит в закат, послав всё к чёрту. Но вместо этого он медленно, очень медленно опустился на одно колено. Холодные доски пирса коснулись коленной чашечки через тонкую ткань брюк, и это было самое отвратительное ощущение в его жизни. Он наклонился вперёд. Его губы коснулись носка лакированного ботинка Джисона — легко, едва ощутимо. Но даже этого хватило, чтобы по телу Минхо пробежала дрожь, которую он не смог скрыть. Щеки начали гореть, а он даже не может понять от чего. Джисон же в этот момент испытывал чувства, которые не мог описать даже он сам, а он умел описывать многое — от вкуса крови до текстуры мозгов на асфальте. Это было что-то среднее между религиозным экстазом и оргазмом. Охранник лишь удовлетворённо кивнул и посторонился, возвращая пригласительные. — Приятного вечера, господин Ким. Проходите. Бар на второй палубе, аукцион начнётся через час в главном зале. Джисон помог Минхо подняться, и его рука снова легла на талию босса, но на этот раз чуть крепче, почти собственнически. Он чувствовал, как напряжено тело Минхо, как под шёлком рубашки перекатываются мышцы, сдерживающие желание убивать. Они прошли мимо охранника, и только когда за их спинами сомкнулись двери лифта, поднимающего на борт, Минхо резко выдохнул и с яростью выдернул поводок из рук Джисона. — Ещё раз, — прошипел он, вжимая киллера в стену лифта и хватая за лацканы пиджака, — ещё раз ты заставишь меня делать что-то подобное, и я забуду про задание. Я отрежу тебе яйца и заставлю их съесть. Понял? — Понял, щеночек, — промурлыкал Джисон, ничуть не испугавшись. Его глаза сияли. — Но ты был великолепен. Честное слово. Я чуть не кончил. Ты бы видел своё лицо… Ой, прости, ты же его не видел. Но я запомнил. Навсегда. Я буду вспоминать перед сном и дрочить на это. Минхо зарычал и отпустил его, отходя в противоположный угол лифта. Он смотрел на своё отражение в зеркальной стене — на растрёпанные волосы, горящие щёки и ошейник, который, казалось, стал ещё туже. Лифт мелодично звякнул, и двери открылись в мир роскоши, порока и тайн. Плавучий отель «Мидзухо» принимал своих гостей. Люди в дорогих костюмах ходили по палубе вальяжно и с таким высокомерием, от которого сводило все. Женщины в платьях, расшитых блёстками, сверкали как новогодние ёлки. Мужчины с бокалами виски в руках лениво переговаривались, то и дело оглаживая своих «спутников» — кто-то держал ладонь на чужой талии, кто-то перебирал пальцами цепочку поводка, кто-то и вовсе запустил руку под пиджак своей «игрушки», и та лишь покорно улыбалась, прикрыв глаза. Воздух был пропитан смесью дорогого парфюма, сигарного дыма и лёгкого, почти неуловимого запаха власти. Власти и порока. Тут царила своя, совершенно особенная атмосфера — словно кто-то смешал великосветский приём с борделем и щедро приправил всё это соусом из фальшивых улыбок и скрытых угроз. Джисон же чувствовал себя как рыба в воде. Он буквально впитывал эту атмосферу, наслаждаясь каждым мгновением. Его пальцы легонько постукивали по талии Минхо в такт джазовой мелодии, льющейся из скрытых динамиков, а глаза с интересом скользили по гостям, выискивая потенциальные цели и просто забавные типажи. — Какие дальнейшие действия, Рино? — наклонился Джисон и прошептал прямо в ухо блондину, обдавая горячим дыханием нежную кожу за ушной раковиной. Его губы почти коснулись мочки, и он почувствовал, как Минхо замер на долю секунды. Минхо лишь ощутил, как тысячи предательских мурашек прошлись по спине и остановились где-то внизу живота, сворачиваясь в тугой, горячий узел. Щёки едва заметно покраснели, он почувствовал себя школьницей, а не главой великого клана Ли. В голове всплыло, что даже это звучало от Джисона как ёбаное порно. — Пока смотрим и высматриваем гостей, мне нужно понимать, кто тут и как действовать дальше, — ответил Минхо, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно. Получилось… почти. Его глаза профессионально бегали по залу, сканируя пространство. Вон тот, с седыми висками и родинкой на щеке — советник премьер-министра, погрязший в коррупции по самые уши. А тот, в синем костюме, с тростью и перстнем с рубином — торговец оружием из Кореи, Хван что-то там, давно в розыске Интерпола. Рядом с ним — его «питомец», молоденький парень с пустым взглядом и следами уколов на сгибе локтя. — Но для начала нам бы занять себя чем-нибудь, пока есть время до начала аукциона. Просто стоять здесь и изображать статую — подозрительно. Нужно… смешаться с толпой, — говорит он, чувствуя как Джисон сильнее прижимает парня к себе за талию, сдерживая порыв вырваться, но замечает взгляд на их персонах, после сам положил руку на грудь киллера, чувствуя под пальцами сильные мышцы. — Занять себя? — переспросил Джисон, и в его голосе прорезались те самые нотки, от которых у Минхо начинало сводить челюсть. — О, у меня есть пара идей, Рино. Очень, очень хороших идей. Он мягко развернул Минхо лицом к бару и легонько подтолкнул вперёд, продолжая удерживать ладонь на его талии. — Пойдём выпьем, — объявил Джисон. — Я буду изображать скучающего богача, а ты будешь стоять рядом и делать вид, что тебе интересны мои разговоры. Или можешь просто смотреть в пол, как послушная зверушка. Это у тебя отлично получается. А ещё можешь меня гладить, я буду совершенно не против, хотя нет, лучше не стоит, а то со стояком работать будет тяжеловато, уже знаю, когда ты мне тогда голосовое прислал во время задания… Минхо бросил на него взгляд, способный заморозить ад, но промолчал. Он позволил увлечь себя к барной стойке, где бармен в белоснежной рубашке и с бабочкой уже протирал бокал, ожидая заказов. Глава клана мысленно перебирал варианты: напиться до беспамятства, чтобы забыть этот позор, или оставаться трезвым, чтобы в любой момент свернуть шею Джисону, если тот перейдёт черту. Пока побеждало второе. Но виски… виски бы не помешал. Просто для храбрости. — Один «Олд Фэшн» для меня, — бросил Джисон бармену, облокачиваясь на стойку с видом человека, владеющего половиной этого города. — И… что-нибудь безалкогольное для моего послушного щеночка. Ему ещё сегодня предстоит… много работы. Он повернулся к Минхо и подмигнул. Минхо сжал кулак под стойкой так, что ногти впились в ладонь. Чтобы не выдавать себя, он лишь едва заметно кивнул бармену и опустил взгляд, возвращаясь к роли покорной игрушки. А сам продолжал сканировать зал периферическим зрением, выискивая старика с документами. Где-то тут, среди этого блеска и порока, пряталась цель. И он найдёт её. Даже если для этого придётся вытерпеть общество самого невыносимого киллера во всей Азии. Джисон же, принимая из рук бармена тяжёлый стакан с янтарной жидкостью, думал о своём, протягивая второй рукой сок Минхо. Блондин принял его и с тяжёлым вздохом отпил. Джисон неспешно потягивал «Олд Фэшн» и чувствовал себя почти счастливым. Виски был отменным, атмосфера — порочной ровно настолько, чтобы щекотать нервы, а самое главное — Минхо стоял рядом, послушный, напряжённый и невероятно красивый в своей белой рубашке, расстёгнутой до пупка, с этим чёртовым ошейником на шее и поводком. Минхо же стоял, уставившись в пол, и пытался дышать ровно. Получалось плохо. Во-первых, рука Джисона всё ещё лежала на его талии — горячая, и каждый палец, казалось, прожигал шёлк рубашки насквозь. Во-вторых, этот запах. От киллера пахло чем-то пряным, с нотками цитруса и сандала, и этот запах окутывал, путал мысли, мешал сосредоточиться на сканировании зала. Потому что он обращал внимание на то, как руки парня, двигались, видел вены на них и дыхание перехватыло. — Ты такой хороший мальчик, когда ведёшь себя так покорно, — вдруг выдохнул Джисон прямо в ухо Минхо. Шёпот был тихим, почти интимным, и прозвучал так неожиданно, что глава клана вздрогнул. Всем телом. От макушки до пяток. И тут же почувствовал, как горячая ладонь на его спине пришла в движение — пальцы медленно, едва ощутимо прошлись по линии позвоночника, нащупывая каждый позвонок через тонкий шёлк. Движение было лёгким, дразнящим, и от него по телу Минхо пробежала вторая волна мурашек, куда более сильная, чем первая. Минхо задержал дыхание. Буквально перестал дышать, потому что если бы он сделал вдох, то, кажется, застонал бы. Прямо тут. При всех. При этих напыщенных уродах в дорогих костюмах. Он держался изо всех сил. Сцепил зубы так, что желваки заходили ходуном. Но реакция, которой он сам от себя не ожидал, оказалась куда быстрее разума. Тело предало его с потрохами. Мышцы живота напряглись, внизу скрутило так приятно и тягуче, что стало невыносимо. Невзирая на лёгкую шёлковую рубашку, Минхо вдруг почувствовал, как ему становится душно — словно воздух вокруг сгустился и наполнился чем-то тяжёлым, пьянящим. Ему сейчас необходим был алкоголь. И чтобы хоть как-то скрыть своё состояние, он сделал большой, почти судорожный глоток сока из своего бокала. Холодная жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Потому что это был просто сок. Ебаный апельсиновый фреш. Джисон, разумеется, всё заметил. Его глаза блеснули опасным весельем, и он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё — что-то наверняка провокационное и развратное, — но тут их уединение нарушили. — Доброго вечера, — раздался густой, хорошо поставленный голос сбоку, с лёгким осакским акцентом. Оба парня резко, почти синхронно повернулись на звук. Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти, в безупречно сидящем тёмно-синем костюме-тройке с золотой цепочкой карманных часов. Седина на висках благородно серебрилась, глаза за дорогими очками в тонкой оправе смотрели цепко и оценивающе, а на губах играла вежливая улыбка человека, привыкшего получать то, что он хочет. В одной руке он держал бокал с чем-то тёмным — судя по аромату, односолодовый виски, — в другой — чёрную трость с серебряным набалдашником в виде головы тигра. Минхо, в свою очередь, опустил голову чуть ниже, возвращаясь к роли покорного питомца, но его глаза из-под ресниц уже сканировали незнакомца. — Позвольте представиться, — мужчина слегка склонил голову в вежливом полупоклоне. — Ямамото Кендзи. Имею честь владеть частью этого… заведения. Вижу новые лица, что в нашем кругу редкость. Решил проявить гостеприимство и познакомиться лично. Вы, полагаю, господин Ким Чонсу? Мне докладывали о новом госте. — Верно полагаете, — Джисон растянул губы в ленивой улыбке, отсалютовав бокалом. — Ким Чонсу. Можно просто Чонсу. Бизнесмен. Инвестор. Любитель красивых вещей и… красивых людей, — он легонько потянул поводок, заставляя цепь звякнуть, и бросил многозначительный взгляд на Минхо. — Мой компаньон на этот вечер — Рино. Мальчик со сложным характером, но очень… преданный. Когда хочет. Минхо мысленно закатил глаза, но внешне остался неподвижен. Ямамото понимающе хмыкнул, переводя взгляд с Джисона на Минхо и обратно. Его глаза за очками блеснули интересом. — Рад знакомству, Чонсу-сан. И вашему… спутнику, — он снова посмотрел на Минхо, на этот раз более внимательно. — Красивый экземпляр. Где нашли, если не секрет? У меня, знаете ли, есть коллекция. Я всегда в поиске пополнения. Джисон почувствовал, как под его ладонью напряглись мышцы спины Минхо. — О, это долгая история, — небрежно отмахнулся Джисон, делая глоток виски. — Скажем так, он сам меня нашёл. И с тех пор не отходит. Правда, Рино? Он повернулся к Минхо и посмотрел на него с той самой смесью нежности и собственничества, которая должна была быть у человека, искренне привязанного к своей «игрушке». Минхо медленно поднял глаза — и вдруг, повинуясь какому-то внезапному порыву, подался вперёд и прижался щекой к плечу Джисона. Движение было плавным, почти кошачьим. Он потёрся о ткань белого пиджака, вдохнул этот пряный запах и капризно проговорил: — Ты обещал мне шампанское, хозяин. Когда мы уже пойдём пить шампанское? Я хочу шампанское. Ты обещал. Джисон на секунду замер. Всего на одну секунду, но этого хватило, чтобы его зрачки расширились, а дыхание сбилось. Он медленно, очень медленно выдохнул и повернул голову к Минхо. Их лица оказались в опасной близости. Кончик носа Джисона почти касался виска блондина, и он чувствовал, как от Минхо пахнет дорогим и сладким парфюмом, который он улавил впервые за всё время нахождения с ним. — Конечно, малыш, — ответил Джисон, а его голос прозвучал ниже, чем обычно. — Ты был очень хорошим мальчиком. Заслужил своё шампанское. Он подозвал бармена щелчком пальцев. Бармен с каменным лицом поставил перед ними бокал «Кристаля». Джисон, не глядя, бросил на стойку несколько крупных купюр. Пузырьки заплясали в золотистой жидкости, поднимаясь к поверхности, а тонкая ножка бокала легла в пальцы босса, унизанные серебряными кольцами. Минхо принял бокал с лёгким наклоном головы и тут же пригубил напиток. Холодное шампанское обожгло язык, но он заставил себя сделать ещё один глоток, смакуя терпкую сладость. Затем, не отрывая взгляда от бокала, он чуть подался вперёд и прижался губами к щеке Джисона — туда, где кожа едва заметно пахла дорогим виски и мятной карамелью. Прикосновение вышло коротким, почти случайным, но от него по спине Джисона пробежала заметная дрожь, а пальцы, сжимавшие его собственный бокал, чуть не выпустили стекло. Киллер поперхнулся воздухом, и короткий кашель сорвался с его губ. Он тут же перевёл дыхание, одёрнул себя и медленно, словно пробуя новый жест, поднял свободную руку. Ладонь легла на макушку Минхо и мягко прошлась вниз, по пепельным прядям, до самых плеч, останавливаясь в районе шеи слегка сжимая её пальцами. Минхо на мгновение замер, потом едва заметно повёл плечом, но не отстранился. — Какие у вас хорошие отношения, — заметил Ямамото, и в его голосе прозвучало искреннее, хоть и слегка завистливое одобрение. Он поправил очки на переносице и сделал глоток виски, разглядывая пару с интересом коллекционера. — Не часто встретишь такую… гармонию. Обычно питомцы либо забитые, либо истеричные. А ваш — сама покорность и грация. Редкий экземпляр, ещё раз замечу. — Благодарю, Ямамото-сан, — отозвался Джисон, лениво растягивая слова. Его рука с бокалом качнулась в сторону собеседника в лёгком салюте. — Мне повезло. Рино — действительно особенный. Не продаётся, не обменивается, не сдаётся в аренду. Просто… мой. Последнее слово он произнёс чуть тише, словно пробовал его на вкус. Минхо, услышав это, лишь крепче сжал ножку бокала и опустил глаза, пряча за ресницами вспыхнувший в них огонь. — Вы пришли посмотреть или купить информацию, если не секрет? — поинтересовался Ямамото, опираясь на трость и делая знак бармену обновить виски. В его позе читалась расслабленность человека, который уже решил, что перед ним — приятная компания, а не потенциальная угроза. — И то, и другое, — неопределённо пожал плечами киллер. — Я коллекционер. Не только красивых вещей, но и… красивой информации. Знаете, как это бывает: сидишь в своём пентхаусе, скучаешь, а тут — аукцион. И лоты, от которых у любого уважающего себя человека захватит дух. Решил посмотреть, что предлагают. Может, что-то приглянётся. А вы, Ямамото-сан? Вы здесь как… хозяин или гость? Ямамото хмыкнул, польщённый вниманием. Он взял у бармена свежий стакан, покрутил его в пальцах и облокотился о стойку, настраиваясь на долгую беседу. Виски, приятный собеседник и расслабленная атмосфера делали своё дело — мужчина становился всё более словоохотливым. — О, я здесь и хозяин, и гость одновременно, — усмехнулся он, и его глаза блеснули за стёклами очков. — Владею частью этого заведения, как уже упоминал. Но и сам не прочь пополнить коллекцию. Хотя, признаться, в этот раз я слегка разочарован. Самые лакомые кусочки разобрали ещё до начала торгов. — Да что вы говорите? — Джисон приподнял бровь, и его тон стал чуть более цепким, хотя внешне он оставался всё тем же скучающим богачом. — Увы, — Ямамото тяжело вздохнул, словно говорил о личной трагедии. — Понимаете, Чонсу-сан, на таких закрытых мероприятиях есть… особые клиенты. Те, кто готов заплатить тройную цену, лишь бы получить желаемое без лишней огласки. Они связываются с продавцами заранее, и лот даже не выставляется на всеобщее обозрение. Очень удобно для тех, кто хочет сохранить инкогнито. И очень обидно для таких коллекционеров, как я. Или как вы. Он сделал паузу, отпил виски и вдруг, словно вспомнив что-то забавное, наклонился ближе и понизил голос до доверительного полушепота. — Вот, например, знаете, какой лот ушёл с молотка ещё вчера, хотя аукцион только сегодня? — в его глазах заплясали искорки предвкушения. — Информация на один старый, но весьма влиятельный клан якудза. Кисараги, кажется. Да, точно, Кисараги. На их покойного главу, Ли-старшего. Там такие скелеты в шкафу, говорят, что весь Токийский залив можно перекопать. Какой-то частный покупатель выкупил всё скопом, даже не торгуясь. Представляете? Наверное, конкурент клана. Или кто-то из своих, кто хочет подсидеть нынешнего молодого главу. Говорят, он тот ещё сопляк, но дерзкий. Ямамото рассмеялся собственной шутке и сделал ещё глоток, совершенно не замечая, как после его слов воздух вокруг него словно заледенел. Рядом с Джисоном Минхо замер. Его плечи окаменели, дыхание стало поверхностным, почти незаметным, а пальцы, сжимающие бокал с шампанским, побелели. Он не поднял головы, не изменился в лице, но по тому, как напряглась каждая мышца под шёлком рубашки, Джисон понял: ещё секунда — и босс сорвётся. Убьёт болтливого старика прямо у барной стойки. Или разнесёт пол-отеля. Или и то, и другое. Джисон накрыл ладонь Минхо своей и мягко, переплёл их пальцы. Со стороны жест выглядел как проявление нежности хозяина к питомцу, но на самом деле это был единственный якорь, удерживающий главу клана Кисараги от немедленного убийства. Минхо на мгновение сжал его руку в ответ сильно, а потом медленно, очень медленно выдохнул и поднёс бокал к губам, делая большой глоток. — Надо же, как интересно, — протянул Джисон, и его голос прозвучал на удивление ровно. Даже с ленцой. Даже с нотками скуки. Он покрутил бокал в пальцах, глядя на Ямамото с лёгким прищуром. — А вы случайно не в курсе, Ямамото-сан, кто именно приобрёл этот лот? Исключительно из профессионального интереса. Может, я захочу перекупить. Или, наоборот, познакомиться с таким щедрым коллекционером. В нашем кругу связи решают всё, не так ли? Ямамото, польщённый вниманием и уже изрядно расслабленный виски, задумался на секунду, а потом хитро прищурился. — Знаете, Чонсу-сан, официально эта информация не разглашается. Конфиденциальность, всё такое… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а потом вдруг подался вперёд и заговорщицки зашептал: — Но для вас, как для ценителя, могу шепнуть. Говорят, покупатель — кто-то из китайской диаспоры. Гонконг или Макао. Очень скрытный, очень богатый. Имеет зуб на Кисараги ещё с тех времён, когда старый Ли был жив. Я слышал краем уха, что он планирует использовать информацию не для шантажа, а для полного уничтожения клана. Устроит утечку в прессу, подключит связи в правительстве… В общем, молодому главе не позавидуешь. Хотя, повторюсь, он сам виноват — слишком дерзкий. Не умеет играть в политику, как его отец. При этих словах Минхо снова напрягся, и Джисон почувствовал, как под его ладонью дрогнули пальцы босса. Ещё мгновение — и могло случиться непоправимое. Киллер легонько погладил большим пальцем тыльную сторону руки Минхо и широко улыбнулся Ямамото. — Что ж, Ямамото-сан, — произнёс он, поднимая бокал в лёгком тосте, — вы невероятно осведомлены. Это впечатляет. Благодарю за интересную беседу. Надеюсь, мы ещё пересечёмся сегодня. А сейчас, прошу прощения, мне нужно отвести моего Рино подышать свежим воздухом. Кажется, шампанское ударило ему в голову. Он у меня нежный. Ямамото понимающе кивнул, отсалютовал почти пустым бокалом и отвернулся к бармену, чтобы заказать ещё виски. Джисон, не выпуская руки Минхо, настойчиво потянул его в сторону выхода на открытую палубу. Ночной воздух ударил в лицо прохладой и солёным запахом залива. Минхо вырвал руку и вцепился пальцами в поручень, глядя на чёрную, маслянистую воду, в которой дрожали отражения огней плавучего отеля. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным, а желваки на скулах ходили ходуном. Он молчал. Джисон встал рядом, опёрся на поручень и устремил взгляд в ту же тёмную воду. Он не торопил, не шутил, не лез с вопросами — просто стоял и ждал, пока буря внутри босса немного уляжется. — Они купили его, — наконец выдохнул Минхо, и его голос прозвучал низко, хрипло, с трудом пробиваясь сквозь сжатое горло. — Информацию на отца. Кто-то купил её, чтобы уничтожить мой клан. А я стою здесь, в ошейнике, и ничего не могу сделать. Его пальцы сжались на поручне так, что побелели костяшки. Тонкая кожа на сгибах натянулась, обнажая синеватые линии вен. Минхо стоял, подавшись вперёд, и смотрел на воду залива с такой яростью, будто надеялся прожечь в ней дыру. Джисон повернул голову и посмотрел на босса. В свете корабельных огней лицо Минхо казалось высеченным из мрамора: красивое, холодное и смертельно опасное. Тени пролегли под скулами, заострив черты, а в тёмных глазах плясали отблески неоновых вывесок Токио, делая его похожим на демона из старых легенд. — И я, блять, даже знаю кто… — прошептал Минхо, и его голос прозвучал глухо, словно шёл откуда-то из глубины груди. Он бегал глазами по водной глади, будто там, среди дрожащих отражений, можно было найти недостающую информацию. Ветер с залива трепал его пепельные волосы, бросал пряди на лицо, но он даже не пытался их убрать. — Сука, ебаный Гуангли… Ты же должен был сдохнуть ещё на том корабле со своими ёбаными гранатами. Имя сорвалось с его губ, как ругательство, как проклятие. Минхо сильнее сжал поручень, и металл жалобно скрипнул под его пальцами. Желваки на скулах заходили ходуном, зубы сжались с такой силой, что на виске запульсировала жилка. — Нет, что-то тут не сходится, — продолжил он уже тише, и его брови сошлись к переносице. В голосе зазвучали нотки лихорадочного размышления. — У него не было наследников… Наследников… Сука. Последнее слово он произнёс с такой внезапной, резкой переменой интонации, что Джисон невольно выпрямился. Глаза Минхо расширились, дыхание сбилось, а пальцы на поручне разжались и снова сжались. — Его правая рука, Чаньхуа… — выдохнул он. — Молодая девушка, которую все считали его любовницей. Блять… Блять, блять, блять… Она должна быть тут. Должна. Минхо резко развернулся к Джисону всем корпусом. Движение было порывистым. Его руки взметнулись и вцепились в плечи киллера, сжав ткань дорогого белого пиджака. Глаза босса горели — в них плескалась гремучая смесь из ярости и азарта. Минхо открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, как вдруг стеклянные двери, ведущие на палубу, с тихим шипением разъехались в стороны. На палубу, звонко цокая каблуками по тиковому настилу, выпорхнули две девушки. Обе в облегающих вечерних платьях, одна в алом, вторая в золотом, обе с бокалами шампанского в унизанных браслетами руках. Они о чём-то перешёптывались, прикрывая рты ладошками, и хихикали, явно находясь в той приятной стадии опьянения, когда мир кажется дружелюбным. Минхо среагировал мгновенно. Даже не успев договорить, даже не дав себе труда обдумать действие, он рванулся вперёд. Его пальцы, только что сжимавшие плечи Джисона, скользнули выше и сомкнулись на шее киллера. Ладони легли на загривок, большие пальцы упёрлись в челюсть, заставляя Джисона чуть приподнять подбородок. А в следующую секунду Минхо подался вперёд и впился в его губы поцелуем. У Джисона перехватило дыхание. Буквально. Воздух застрял где-то в горле, сердце пропустило удар, а тело на мгновение окаменело, отказываясь верить в реальность происходящего. Губы Минхо были горячими, влажными и требовательными, они давили, заставляя отвечать, и от них пахло шампанским и чем-то сладким. Пальцы босса на его шее сжались чуть сильнее, и это отрезвило. Киллер вышел из ступора. Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, поднялись и легли на талию Минхо — туда, где шёлковая рубашка задралась и обнажила полоску горячей кожи. Ладони скользнули по изгибу талии, прижимая босса ближе, сокращая и без того ничтожное расстояние между их телами. Прохладная ладонь легла на разгорячённую кожу, заставляя Минхо вздрогнуть, а сердце биться сильнее. Поцелуй не был нежным. Но и грубым тоже не был. Скорее, он был голодным. Джисон углубил его, слегка склонив голову набок, меняя угол, и его язык скользнул между приоткрытых губ Минхо, проникая в горячую и такую влажную глубину рта. Он нашёл язык Минхо и коснулся его — сначала осторожно, словно пробуя на вкус, а затем более настойчиво, вовлекая в медленный танец. Минхо издал звук — тихий, едва слышный стон, который утонул в поцелуе, так и не вырвавшись наружу. Его пальцы на шее Джисона дрогнули и чуть ослабили хватку, но не отпустили. Напротив, они зарылись в волосы на затылке киллера, путаясь в тёмных прядях и слегка оттягивая их назад. Тело Ли, до этого жутко напряжённое, начало медленно, почти незаметно расслабляться, подаваясь навстречу, прижимаясь теснее. Его грудь коснулась груди Джисона, и сквозь слои дорогой ткани оба почувствовали это прикосновение как электрический разряд. Девушки, заметив пару, замерли на полпути. Обе переглянулись, прыснули в ладошки, зашептались, стреляя любопытными взглядами в сторону двух мужчин, слившихся в поцелуе у поручня. Одна из них хихикнула особенно громко, вторая шикнула на неё, и, подхватив друг друга под локти, они поспешили ретироваться обратно в зал, решив не мешать чужому уединению. Стеклянные двери с тихим шипением сомкнулись за ними, отрезая звуки музыки и голосов. На палубе снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском волн о борт плавучего отеля и их собственным сбитым дыханием. Минхо первым разорвал поцелуй. Резко, даже грубо отстранился, разрывая контакт губ. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным, а глаза… глаза горели. Щёки главы клана окрасил лёгкий румянец, заметный даже в полумраке палубы, а губы припухли и блестели от поцелуя. Он смотрел на Джисона в упор, и в этом взгляде читалось всё сразу: ярость, растерянность, желание и отчаянная попытка вернуть контроль. Руки Минхо всё ещё лежали на шее киллера, но теперь они не сжимали, а просто держали — словно он забыл, что их нужно убрать. Джисон тоже не спешил отпускать его талию. Его пальцы продолжали лежать на коже. — Неплохая импровизация, — произнёс Джисон, и его голос прозвучал с лёгкой хрипотцой. Он облизнул губы, на которых всё ещё оставался вкус шампанского и Минхо. — Но в следующий раз предупреждай. А то у меня могло случиться сердечное ранение. Или чуть ниже проблемка возникнуть… Ой, она уже… Минхо шумно выдохнул через нос и наконец убрал руки с его шеи. Он отступил на шаг, поправил рубашку, одёрнул манжеты, возращая самообладание. Но румянец на щеках и чуть припухшие губы выдавали его с головой. — Заткнись, — бросил он беззлобно. — Это было прикрытие. Ничего больше. Джисон же поправил пиджак, одёрнул рукава и бросил быстрый взгляд в сторону дверей, за которыми скрылись девушки. — Ты говорил про какую-то Чаньхуа. Она здесь? Думаешь, она — покупатель? Минхо сжал челюсти и снова повернулся к поручню, глядя на воду. — Уверен, — отрезал он. — Если Гуангли мёртв, а наследников нет, всё перешло к ней. Она была не просто любовницей. Она была его тенью. И теперь она здесь, чтобы закончить то, что он начал. Уничтожить Кисараги. И меня заодно. Минхо замолчал. Джисон подошёл ближе и встал рядом, почти касаясь плечом его плеча. — Тогда давай найдём её, — сказал он просто. — И покончим с этим побыстрее, пока я ещё в состоянии после твоих выходок. Минхо только бросил на того взгляд и отвернулся, скрывая предательский румянец на щеках, пока внизу живота всё скрутило к чертовой матери, медленно понимая всю суть происходящего.

***

В помещении царила тишина, которую нарушало только тяжёлое, прерывистое женское дыхание. Воздух в каюте плавучего отеля, обитой дорогим деревом и шёлковыми панелями, пропитался запахом крови, пота и умирающей надежды. Капли падали на паркет ручной работы — одна за другой. Каждая капля разбивалась о полированную поверхность, оставляя крошечный алый кратер, и лужа под стулом медленно росла, расползаясь в стороны тёмными линиями. Чаньхуа сидела на жёстком деревянном стуле в центре комнаты. Её руки были туго стянуты за спиной пластиковыми хомутами, врезавшимися в запястья до побелевших полос. Некогда элегантное золотое платье теперь превратилось в окровавленные лохмотья. Ткань была разорвана на левом плече, обнажая глубокую рану, из которой всё ещё сочилась кровь, пропитывая рукав и стекая по локтю на пол. Это Джисон постарался при захвате: когда она, поняв, что её вычислили, попыталась вырваться и бросилась к двери, киллер перехватил её за волосы и, не церемонясь, приложил лицом о дверной косяк. Затем, когда она в отчаянии полоснула его скрытым в рукаве керамическим ножом, он просто вывернул ей руку и тем же лезвием рассёк плечо до кости. Сделал это почти нежно, с лёгкой улыбкой. Минхо вальяжно восседал на краю огромной кровати с балдахином, застеленной белоснежным бельём. Он небрежно закинул ногу на ногу, откинулся назад, опираясь на локти, и смотрел на разворачивающуюся перед ним картину с выражением ленивого любопытства. Его белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, открывала вид на молочную кожу и выступающие ключицы, а ошейник всё ещё поблёскивал на шее серебряной пряжкой. Джисон стоял за спиной Чаньхуа, сложив руки на груди, и бегал глазами по помещению с видом человека, который слегка заскучал. Его белый пиджак был небрежно брошен на спинку кресла у стены, рукава чёрной рубашки закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья с парой свежих царапин. В правой руке он лениво крутил раскладной нож-бабочку. Лезвие тускло поблёскивало в свете корабельных бра, то исчезая, то появляясь вновь в ритме отточенных движений. — Мы долго ещё будем молчать? — скучающим голосом протянул Минхо, откидывая голову назад и подставляя горло под тусклый свет. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — У меня, знаешь ли, времени нет. — А тебе идет быть зверушкой, как был собачкой своего отца, так и остался, — выплёвывает ядовито девушка. — Поверь, на меня слова не действуют. — Уверен? А что действует? Член в жопе? Минхо только покачал головой и махнул Джисону. Тот с огромным удовольствием прошёлся кончиком ножа по шее, оставляя на коже красную полосу, из которой моментально потекла кровь. — Отвечай на заданный вопрос, — снова повторил вопрос Ли. — Пошёл ты нахуй, — снова выплюнула Чаньхуа сквозь сжатые зубы. Её голос был хриплым от боли и ярости, а в тёмных глазах горел огонь ненависти. Джисон отреагировал мгновенно. Его пальцы впились в её волосы и резко рванули назад, заставляя голову запрокинуться. Девушка сжала губы в тонкую полоску, зажмурилась, но не издала ни звука, хотя боль, должно быть, была адской. — Я бы на твоём месте поаккуратнее выбирал слова, красотка, — ласково, почти интимно прошептал Джисон, наклоняясь к самому её уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, и в ту же секунду он впился зубами в мочку её уха заставляя плоть хрустнуть под нажимом. Чаньхуа вскрикнула сдавленно, но достаточно громко, чтобы эхо прокатилось по каюте. Из прокушенной мочки засочилась кровь, смешиваясь с уже засыхающими потёками на её шее. — Чаньхуа, — протянул Минхо, выпрямляясь и ставя локоть на колено, подпирая подбородок ладонью. Он смотрел на неё с выражением усталого разочарования. — Не кричи, сладкая. Это он пока просто играется. Поверь, будешь молчать — начнёт отрезать части тела. А у него, знаешь ли, очень богатая фантазия. Джисон отстранился и облизнул губы, на которых остался металлический привкус крови и приторный вкус её парфюма. Он поморщился, вытер рот тыльной стороной ладони и снова выпрямился, возвращаясь за спину девушки. — Где информация, которую ты приобрела вчера? — спросил Минхо уже, наверное, в пятый раз. Его голос оставался ровным, но в нём начали прорезаться нотки раздражения. Чаньхуа молчала. Её грудь вздымалась и опускалась под рваной тканью платья, кровь с плеча капала на паркет, смешиваясь с лужей на полу, но губы оставались плотно сжатыми. Джисон обошёл стул и присел перед ней на корточки, оказавшись лицом к лицу. В его карих глазах плясали опасные искры, а улыбка стала шире, словно у безумца, коим тот и являлся. Он поднял нож и поднёс лезвие к её лицу, провёл плашмя по щеке почти ласково, оставляя влажный след от ещё не засохшей крови на стали. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — произнёс он почти дружелюбно. — Упорство. Редкое качество. Обычно к этому моменту люди либо уже всё рассказали, либо потеряли сознание. А ты держишься. Уважаю. Остриё ножа переместилось ниже, к её подбородку, и слегка надавило, заставляя приподнять лицо. Девушка дёрнулась, пытаясь отвернуться, но лезвие удерживало её на месте. — Но моё уважение не бесконечно, — продолжил киллер, и его голос приобрёл жёсткие нотки. — Как и терпение моего босса. А он, между прочим, очень не любит, когда его драгоценное время тратят впустую. Правда, Рино? Минхо лениво кивнул, не меняя позы, и даже позволил себе лёгкий зевок. Джисон поднялся, обошёл стул и встал за спиной Чаньхуа. Его рука с ножом опустилась на её раненое плечо. Кончик лезвия коснулся края раны, и девушка вздрогнула всем телом. — Последний шанс, сладкая, — прошептал он ей на ухо. — Где флешка? Где документы? Тишина. Тогда Джисон аккуратно подцепил кончиком ножа край разорванной кожи и слегка оттянул его в сторону. Чаньхуа зашипела сквозь зубы, её тело напряглось, но она не закричала — лишь сильнее вцепилась зубами в нижнюю губу, прокусывая её до крови. — Тише, тише, — заворковал киллер, и его голос звучал до отвращения ласково. — Не надо геройствовать. Я всего лишь хочу знать, куда ты спрятала информацию на клан Кисараги. Ты же умная девочка, Чаньхуа. Должна понимать, что я всё равно узнаю. Вопрос лишь в том, сколько свободной кожи останется на твоём прекрасном теле к тому моменту. Он слегка повернул лезвие, и разрез стал чуть шире. Кровь потекла сильнее, заливая остатки платья и капая на паркет ускоренным темпом. Девушка задышала чаще, её ноздри раздувались, а на висках выступила испарина. Минхо наблюдал за происходящим с выражением скучающего интереса и вдруг бросил. — Ты теряешь время, Джисон. Она явно не понимает, с кем связалась. Покажи ей что-нибудь… более убедительное. Пальцы, например. Говорят, женщины очень трепетно относятся к своим рукам. — О, с радостью, босс, — отозвался киллер, и его глаза вспыхнули азартом. — У меня как раз была похожая мысль. Он убрал нож от плеча, вытер лезвие о подол её же платья и перехватил оружие поудобнее. Затем обошёл стул и снова присел перед Чаньхуа. Его свободная рука сомкнулась на её связанных запястьях и рывком выдернула правую руку вперёд, насколько позволяли хомуты. Девушка попыталась сопротивляться, но сил уже не было. Джисон развернул её ладонь к свету, разглядывая аккуратный маникюр. Красный лак, дорогой, явно сделанный перед аукционом. Он цокнул языком, почти что даже восхищённо. — Какие красивые, — протянул он, и его голос сочился притворным умилением. Он выпятил нижнюю губу, как ребенок, что обиделся. — Наверное, долго делала? Жалко будет портить. Кончик ножа коснулся кутикулы указательного пальца — достаточно, чтобы девушка вздрогнула. Джисон наклонил голову, глядя на неё снизу вверх с любопытством. — Я слышал, это чертовски больно, — задумчиво произнёс он, и в его голосе не было ни капли сочувствия. — Говорят, когда начинаешь срезать ноготь, люди теряют сознание от болевого шока. Но я постараюсь делать это медленно, чтобы ты успела подумать над ответом. Итак, вопрос номер шесть: где информация на Ли-старшего? Тишина. Чаньхуа смотрела прямо перед собой остановившимся взглядом, её губы дрожали, но не размыкались. Джисон разочарованно вздохнул и подцепил край ногтевой пластины остриём ножа. Лезвие скользнуло под ноготь — неглубоко, всего на пару миллиметров, но достаточно, чтобы вызвать острую, обжигающую боль. Девушка дёрнулась, из её горла вырвался сдавленный вскрик. Пальцы на ногах поджались, спина выгнулась дугой. — Ну же, — подбодрил её киллер, не убирая ножа. — Всего пара слов, и я остановлюсь. Обещаю. Где флешка? Он слегка повернул лезвие, расширяя пространство между ногтем и ложем. Кровь выступила из-под кутикулы, заливая кончик пальца и стекая по ладони. Чаньхуа закричала на этот раз громко на пределе лёгких. Её тело забилось в конвульсиях, стул заскрипел под ней, но Джисон держал руку крепко, не давая вырваться. — Я не… не знаю… — выдавила она сквозь рыдания. — Клянусь… я не… — Неправда, — спокойно констатировал Минхо с кровати, даже не пошевелившись. — Ты была правой рукой Гуангли. Ты подписала чек на покупку лота. Всё прошло через тебя. Продолжай, Джисон. Следующий палец. Киллер послушно кивнул и одним резким движением сорвал ноготь полностью — просто поддел лезвием и рванул вверх. Влажный, отвратительный звук разнёсся по каюте. Девушка взвыла, её голова запрокинулась, а тело обмякло, теряя сознание от болевого шока. Джисон не дал ей провалиться в спасительную темноту. Он перехватил нож, схватил её за волосы свободной рукой и рывком вернул в вертикальное положение. Остриё ножа упёрлось в основание следующего пальца — среднего. — Просыпайся, красавица, — произнёс он почти весело. — Мы ещё не закончили. У тебя ещё девять попыток. И поверь, я умею растягивать удовольствие. Чаньхуа разлепила мутные и залитые слезами глаза. Её губы тряслись, по подбородку текла смесь из слюны, слёз и крови от прокушенной губы. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. — Ближе к делу, — поторопил Минхо, поднимаясь с кровати. Он неторопливо подошёл к стулу, остановившись напротив девушки, и заглянул ей прямо в глаза. — Где информация? Ты скажешь, и всё закончится. Или я позволю ему срезать с тебя кожу. Палец за пальцем. Сустав за суставом. Он умеет, поверь. И ему это нравится. В его голосе уверенность в том, что он не блефует. И это сломало последнюю преграду в сознании девушки. Она обмякла на стуле, плечи опустились, и сквозь рыдания выдавила: — В сейфе… В каюте номер семнадцать… Третья панель от окна… Код — день рождения Гуангли… Обратный порядок… — Когда у него день рождения? — почти рычит Минхо, а его зрачки расширились от полученного удовольствия и слов. — 57914032, — выдает девушка и громко всхлипывает. Минхо выпрямился и бросил короткий взгляд на Джисона. Тот понимающе кивнул, убрал нож от пальцев девушки и вытер лезвие о её платье — уже в который раз. Ну не любит он пачкать свой ножик, ну что поделать. — Вот и славно, — пропел киллер, и его голос снова стал лёгким, почти весёлым. — А ты боялась. Видишь, как всё просто, когда сотрудничаешь? Он наклонился к девушке, погладил её по окровавленным волосам — жест был наполнен издёвкой. — Спасибо за информацию, красотка. Ты была великолепна. Жаль, что мы больше не увидимся, — притворно грустно сказал Джисон. Одним быстрым движением он обхватил её голову ладонями и резко крутанул в сторону. Хруст шейных позвонков прозвучал в тишине слишком громко. Тело Чаньхуа обмякло на стуле, голова безвольно упала на грудь. Всё было кончено. Джисон сложил нож, сунул его обратно в ботинок под носком, подхватил со спинки кресла свой белый пиджак и накинул его на плечи. — Каюта семнадцать, — бросил он через плечо, уже берясь за ручку. — Идём, босс. У нас ещё есть время до конца аукциона. Сделаем это быстро и тихо. И, наконец, свалим. Хотя… Я бы не отказался ещё побыть твоим хозяином на часик, боже, ты такой в этом ошейнике… — Я клянусь, я тебя убью, — шипит Минхо, хотя почему-то внизу живота затрепетало слишком сильно, сжимаясь в тугой узел…

***

Чёрный седан с тонированными стёклами и водителем, отвез их в отель на другом конце города. Минхо настоял на смене локации из соображений безопасности: после аукциона, особенно такого закрытого и специфического, информация о гостях и сделках начинала растекаться по нужным каналам уже через несколько часов. И если кто-то заметит, что лот на клан Кисараги исчез, а покупательница найдена со свернутой шеей и отрезанными ногтями, начнутся вопросы. Не сегодня — так завтра. Лучше залечь на дно в нейтральном месте, переждать, изучить добытое и только потом действовать. Джисон был этому решению несказанно рад. Даже слишком рад — его улыбка, когда портье вручил ключ-карту от номера, стала шире обычного, а глаза заблестели с удвоенной силой. Номер оказался люксом: просторная гостиная с панорамным окном во всю стену, диван, кресла, барная стойка с бутылками, а за арочным проёмом — спальня с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельём, таким широким, что на ней можно было спать вчетвером и не касаться друг друга. Или наоборот. Джисон бросил на кровать выразительный взгляд и хмыкнул себе под нос. Если Минхо не прикажет ему спать на полу — а он мог, просто чисто из вредности, — то ночь обещала быть как минимум интересной. Впрочем, даже перспектива ночёвки на ковре не омрачала его настроения: он будет в одной комнате с Минхо. Они разошлись по очереди в душ. Минхо ушёл вторым, отдавая место Джисону, захватив с собой халат из спальни, и скрылся за дверью. Джисон сел в гостиной в одних чёрных боксерах, стесняться ему точно нечего, развалился на диване, закинув руки за голову. Из-за двери ванной доносился шум воды. Время шло, а вода всё не замолкала. Пятнадцать минут. Двадцать. Полчаса. Джисон бросил взгляд на часы и пожал плечами. Может, босс любит долго нежиться под горячими струями, смывая с себя напряжение дня. Или, может, решил немного расслабиться другим способом — после такого насыщенного событиями вечера это было бы вполне объяснимо. Джисон фыркнул, представив эту картину, и тут же осёкся, потому что перед глазами встало совсем другое: Минхо с ошейником, Минхо на коленях, Минхо, целующий его в губы на палубе, с таким отчаянием и напором, что до сих пор горели губы. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и уставился в потолок, стараясь думать о чём-нибудь отвлечённом. О смертях, об убийстве, об мультике, что хотел посмотреть на днях, да чём угодно, только не о том, как стекает вода по молочной коже босса. Наконец дверь ванной открылась, выпуская облако пара. Минхо вышел в одном белом махровом халате, небрежно запахнутом на груди. Его пепельные волосы, влажные после душа, потемнели и прилипли к вискам и шее, с кончиков срывались редкие капли, падая на плечи. Кожа раскраснелась от горячей воды, а на ключицах блестела влага. Он выглядел расслабленным, уставшим и оттого ещё более… доступным, что ли. Не глядя на Джисона, Минхо пересёк комнату, вошёл в спальню и с тяжёлым вздохом плюхнулся на кровать лицом в подушку. Халат задрался, обнажая длинные бледные ноги, но Минхо, казалось, этого даже не заметил. Джисон, сидевший на диване, проследил за каждым его движением. Взгляд скользнул по линии плеч, по изгибу спины под махровой тканью, по открывшимся бёдрам. Он фыркнул, отвёл глаза и уставился в стену, стараясь держать лицо. — Ну что, босс, мы сегодня отлично поработали, — произнёс он, слегка съезжая на диване пониже, расставляя ноги и закидывая руки за голову в притворно-расслабленной позе. Голос прозвучал лениво. — Что будешь делать с полученной информацией? Минхо не сразу ответил. Он потянулся на кровати, выгнув спину, словно кошка, разминающая мышцы после долгого сна. Движение это было медленным, плавным и до отвращения эротичным. — Сначала сам изучу её, — ответил он наконец, уткнувшись лицом в подушку, так что голос прозвучал глухо, — а потом сожгу. Мне кажется, там есть то, чего я не знаю. Что-то, что отец скрывал даже от меня. Джисон кивнул, хотя Минхо и не видел этого. Его взгляд снова предательски скользнул к фигуре на кровати, задержался на обнажённом бедре, на том, как свет от прикроватной лампы мягко ложился на молочную кожу. Киллер прикусил нижнюю губу и резко отвернулся к окну, за которым сиял ночной Токио. Из его горла вырвалось тихое, сдавленное ругательство — почти неслышное. — Ты сегодня так хорошо поработал, — вдруг произнёс Минхо, и его голос резко изменился. Стал как-то ниже, с лёгкой хрипотцой. Джисон медленно, словно против воли, повернул голову обратно. Минхо перевернулся на бок, подпёр голову рукой и смотрел прямо на него. Влажные волосы упали на лицо, но он не стал их убирать, лишь лениво моргнул. Свободная рука легла на собственное бедро и медленно, очень медленно поползла вверх, отодвигая край халата и обнажая ещё больше бледной кожи. Движение было откровенным, провокационным, и Минхо явно делал это нарочно, а его глаза, тёмные и блестящие в полумраке, не отрывались от лица киллера. — Ты такой хороший мальчик, Ханни, — протянул он, растягивая уменьшительную форму имени с какой-то ленивой нежностью. У Джисона внутри всё сжалось в тугой и до одури горячий узел. Он почувствовал, как по телу прокатилась волна жара, как напряглись мышцы живота, а внизу стало тесно в и так обтягивающих боксерах. Его пальцы впились в обивку дивана, но лицо он постарался удержать, хотя вышло не очень. Кадык дёрнулся, когда он судорожно сглотнул. — Трахни меня, — произнёс Минхо. Слова прозвучали так тихо, почти на грани слышимости, что в первый момент Джисону показалось, что ему померещилось. Он замер, не дыша, и несколько долгих секунд просто смотрел на Минхо, пытаясь понять, не ослышался ли. — Не понял… — выдавил он наконец и тут же закашлялся в кулак, чтобы скрыть внезапно севший голос. Минхо усмехнулся — медленно и так хищно, уголками губ. Он приподнялся на локте, и халат окончательно соскользнул с одного плеча, обнажая его полностью. Капли воды всё ещё блестели на ключицах, и взгляд Джисона невольно задержался на них, на том, как они дрожат при каждом вдохе главы клана. — Ой, а что это такое? — протянул Минхо с издевательской ласковостью. Его голос так и сочился вызовом. — Куда делась вся твоя уверенность, сладкий? Ты же обычно такой извращенец. Такие грязные вещи говоришь, такие сообщения присылаешь, что у меня телефон нагревается. А тут — стоило мне предложить тебе то, о чём ты так долго мечтал, и ты потерял дар речи? Ханни, я очень разочарован. Он говорил это, продолжая лежать в той же расслабленной позе, но в каждом его движении, в каждом изгибе тела сквозила нарочитая соблазнительность. Минхо играл с ним, как кошка с мышью, и наслаждался каждой секундой этой ёбаной игры. Джисон смотрел на него, не в силах отвести взгляд. В горле пересохло, сердце колотилось где-то у самого горла, а в голове шумело, как после хорошего удара. Он медленно поднялся с дивана, совсем не спеша и сделал шаг в сторону спальни. Потом ещё один. — Осторожнее, босс, — произнёс он, и его голос приобрёл ту самую опасную, низкую вибрацию, которая появлялась у него только в моменты крайнего возбуждения. — Ты сейчас играешь с огнём. Он остановился у края кровати, глядя на Минхо сверху вниз. Тот не изменил позы, только чуть приподнял подбородок, встречая его взгляд с вызовом. В его глазах плясали всё те же искры, что сводили с ума. — Так докажи, — бросил Минхо тихо, почти шёпотом. — Или ты только языком чесать можешь? Этого оказалось достаточно. Джисон опустился на кровать одним движением, нависая над Минхо, опираясь руками по обе стороны от его головы. Халат Минхо окончательно распахнулся, открывая почти всё обнажённое тело — молочное, с выступающими рёбрами и этой блядской дорожкой светлых волос, уходящей вниз. Киллер на мгновение замер, впитывая эту картину, а потом наклонился и впился в его губы жадным и глубоким поцелуем. Минхо ответил сразу, даже не думая. Его руки взметнулись и обхватили шею Джисона, притягивая ближе, зарываясь пальцами в тёмные волосы на затылке. Он выгнулся навстречу, прижимаясь всем телом, и из его горла вырвался довольный стон. Джисон проглотил этот звук, углубляя поцелуй, и его ладони заскользили по чужому телу: по рёбрам, по животу, по бёдрам, сминая и оглаживая, изучая каждый изгиб. Джисон прокладывал дорожку поцелуев по его челюсти, по шее. Сейчас кожа там была чистой, не тронутой и Джисон прикусил её зубами, оставляя лёгкую отметину. Минхо зашипел, но не отстранился, наоборот — запрокинул голову, открывая больше доступа. Вибрация от стона прошлась по кадыку, где был оставлен мокрый поцелуй. Его пальцы сильнее сжали волосы Джисона, оттягивая назад, заставляя шипеть в приятной боли, а бёдра сами подались вперёд, прижимаясь к чужому и уже напряжённому паху. — Блять… — прошипел Джисон, и его пальцы с силой сжали чужие бёдра, оставляя на бледной коже красные следы. Он уткнулся носом в изгиб шеи Минхо, где под тонкой кожей бился учащённый пульс, — и шумно втянул воздух. Губы коснулись кожи, прошлись по линии сухожилий, и голос стал глубже: — Я весь день наслаждался тобой в этом ёбаном ошейнике. Как же мне хотелось схватить за него и притянуть к себе. Прямо там, на аукционе. При всех. — Так что тебя останавливает? — вдруг выдохнул Минхо, и его веки, до этого полуприкрытые, медленно поднялись. Он чуть опустил голову, заглядывая в лицо киллера снизу вверх, и в его шоколадных глазах плясали опасные искры, от которых у Джисона всегда перехватывало дыхание. — Ты заслужил того, чтобы я снова стал твоей «игрушкой». Ты же этого хочешь, Ханни? Хочешь поиграть со мной? Джисон замер. Буквально застыл, как статуя, только кадык дёрнулся, когда он судорожно сглотнул. Его глаза расширились, рот приоткрылся, но с губ не сорвалось ни звука. Он смотрел на Минхо — на этого холодного, грубого, жестокого главу клана Кисараги, который сейчас лежал перед ним, расслабленный и податливый, и говорил такие вещи, от которых у любого, кто знал Ли Минхо, волосы встали бы дыбом. Кто бы мог подумать, что под маской ледяного вершителя судеб скрывается тот, кому нравится подчиняться? Но у каждого свои скелеты в шкафу, верно? Джисон резко втянул воздух сквозь зубы. Его взгляд заметался по комнате: по смятым простыням, по разбросанным на кресле вещам. Там, под одеждой лежал ошейник. Он подорвался с кровати так резво, что матрас пружинисто качнулся. Пришлось на ходу поправить стоявший колом член, упиравшийся в тонкую ткань трусов, и это вышло до того нелепо и суетливо, что Минхо, наблюдавший за ним с кровати, тихо хмыкнул. Джисон добежал до кресла, запустил руку под одежду, и его пальцы нащупали прохладную кожу и металл. Ошейник. Вот он. Он вернулся к кровати, сжимая добычу в кулаке, и замер на краю, глядя на открывшуюся картину. Минхо развалился на смятых простынях в позе, которую нельзя было назвать иначе как эротичной до одури. Его запястья были закинуты над головой и скрещены. Ноги слегка расставлены, открывая взгляду все интимные места. Грудь вздымалась и опускалась в размеренном ритме, но дыхание было чуть глубже обычного, выдавая волнение. А шоколадные глаза внимательно следили за каждым движением Джисона, не упуская ни единой детали. Киллер сглотнул. Пальцы, сжимавшие ошейник, чуть дрогнули. — У нас будет стоп-слово? — спросил он, и его губы растянулись в усмешке, за которой он попытался спрятать внезапную неловкость. — Ну, я так, уточнить, если что. Вдруг ты передумаешь, а я уже… увлекусь. — Нет, — отрезал Минхо и закатил глаза с таким видом, будто его спросили какую-то несусветную глупость. Он приподнялся на локтях, продолжая смотреть на киллера в упор. — Но палку не перегибай, Ханни. — Тогда встань на колени, — произнёс Джисон, и его голос изменился. Из шутливого и немного суетливого он стал ниже и куда твёрже, чем был до этого. Минхо на мгновение замер. Его ресницы дрогнули, а в глазах мелькнуло удовлетворение от того, что игра наконец-то началась по-настоящему. Он медленно и грациозно перетёк в сидячее положение и опустился на колени прямо на матрасе. Спина прямая, плечи развёрнуты, но голова чуть опущена. Ноги он расставил чуть шире — показывая полную покорность. Прямо как собачка. Послушная, дорогая, породистая. — Такой послушный мальчик, — выдохнул Джисон, и в его голосе смешались восхищение и похоть. Минхо прикрыл глаза. Его веки дрогнули, а по телу прошла мелкая, едва уловимая дрожь. Губы сжались, сдерживая стон, который рвался из горла. Но он держался. Весь чёртов день держался, слыша эту похвалу, эти «хороший мальчик», «молодец», «послушный», и каждый раз внутри всё скручивало так, что приходилось прикусывать щёку изнутри, лишь бы не выдать себя. Лишь бы не встал в самый неподходящий момент. — Ах, так вот оно что, — протянул Джисон, и его улыбка стала шире. Он шагнул ближе, ставя одно колено на край кровати. — Тебе нравится, когда тебя хвалят. Нравится быть хорошим мальчиком для меня. Нравится, когда я говорю тебе, какой ты послушный. Да, Рино? Он не ждал ответа. Он видел ответ. Видел как дрожит Минхо, как дернулся кадык, как он прикрыл глаза, кусая нижнюю губу, сдерживая скулеж. Руки киллера уже обхватили чужую шею, и прохладная кожа ошейника коснулась разгорячённой кожи. Пальцы ловко застегнули пряжку. Джисон тут же сделал пару оборотов металлической цепочки вокруг своего кулака, натянул её и резко дёрнул на себя. Минхо качнулся вперёд, теряя равновесие, и чтобы не упасть лицом в матрас, ему пришлось вскинуть руки и упереться ладонями в грудь киллера. Цепь натянулась, ошейник впился в горло, перекрывая доступ воздуха ровно настолько, чтобы перед глазами поплыли искры, но не настолько, чтобы стало страшно. Идеально. Минхо выдохнул сквозь сжатые зубы, и его зрачки расширились, заполняя радужку почти целиком. Джисон выставил свободную ладонь и положил её прямо над ошейником, на основание шеи. Пальцы слегка сжались, фиксируя, удерживая Минхо от падения, но одновременно и лишая его последней иллюзии контроля. Кожа под пальцами была горячей и он чувствовал, как бьётся пульс. Слишком быстро. Он наклонился и впился в губы Минхо поцелуем. Никакой нежности. Никакой прелюдии. Только страсть, грубость и чистое желание. Его язык протолкнулся в горячий рот, не спрашивая разрешения, и столкнулся с языком Минхо, таким податливым, отвечающим с не меньшим голодом. Джисон проглотил едва слышный стон, сорвавшийся с губ босса, и углубил поцелуй, наклоняя голову, меняя угол. Пальцы Минхо вцепились в его плечи чтобы удержаться, чтобы притянуть ближе. Ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы. Его тело подалось вперёд, прижимаясь к груди Джисона, и оба почувствовали жар друг друга. Джисон оторвался от его губ, переводя дыхание, и посмотрел сверху вниз. Минхо выглядел разбитым и прекрасным: губы припухли и покраснели, глаза блестели, на скулах выступил румянец, а цепь от ошейника всё ещё была натянута, заставляя его держать голову чуть приподнятой. Джисон усмехнулся от такой покорной картины и резким движением потянул цепь в сторону, опрокидывая Минхо на спину. Тот упал на простыни с тихим выдохом, и его руки сами собой взметнулись вверх, хватаясь за подушку. Джисон навис над ним, упираясь коленями в матрас по обе стороны от бёдер босса, и перехватил цепь поудобнее. — Ты такой податливый, Рино, — прошептал Джисон, наклонившись к самому уху Минхо. Его горячее дыхание обожгло кожу, и Минхо невольно вздрогнул, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. Губы киллера коснулись чувствительного места прямо под ухом. Джисон задержался там, выдыхая тепло, а потом его язык медленно, тягуче прошёлся от выступающей ключицы до самой челюсти, оставляя влажную дорожку. В конце пути зубы прихватили кожу, сжали её до лёгкой боли и отпустили, тут же зализывая место укуса горячим языком. Минхо зашипел сквозь сжатые зубы, его пальцы впились в плечи Джисона, а бёдра непроизвольно подались вперёд. Он снова потянул цепь на себя заставляя Минхо выгнуться в пояснице и приподнять голову и плечи над смятыми простынями. Ошейник впился в горло, перехватывая дыхание, перед глазами поплыли искры, а внизу живота сладко заныло. Джисон тут же накрыл его губы своими — поцелуй снова вышел жёстким, почти агрессивным. Его язык протолкнулся в горячий рот. Зубы сталкивались, дыхание смешивалось, а тихие, сорванные стоны тонули в этом поцелуе. Джисон разжал пальцы, и цепь с тихим металлическим звоном упала на обнажённую грудь Минхо, заставив того вздрогнуть от контраста — холодный металл на разгорячённой коже. Ладони киллера тут же впились в талию босса. Он повёл губами вниз — от ключицы к груди, прокладывая влажную дорожку из поцелуев, лёгких укусов и скользящих движений языка. Кожа Минхо была солоноватой на вкус, и Джисон наслаждался каждым сантиметром, каждым тихим вздохом, который срывался с губ парня. Достигнув соска, он замер на мгновение, обдавая его горячим дыханием. Минхо напрягся, ожидая, и в тот же миг Джисон накрыл сосок губами, втянул его в рот и слегка прикусил зубами. Потом потянул, оттягивая податливую плоть, и отпустил с непристойным чмоком. Минхо не выдержал. Из его горла вырвался громкий стон, переходящий во всхлип. Его рука метнулась к лицу, ладонь зажала рот, пытаясь заглушить этот предательский звук, но было поздно. — Руки убери, — резко, даже почти грубо приказал Джисон, и его пальцы сомкнулись на запястье Минхо, отрывая ладонь от его губ. — Я хочу слышать тебя. Он не стал дожидаться ответа. Его губы снова вернулись к груди, на этот раз к тому же соску, который уже успел покраснеть и затвердеть от внимания. Джисон втянул его в рот целиком, обвёл языком по кругу, прикусил и тут же зализал, смягчая боль. Минхо выгнул спину, отрывая лопатки от простыней, и из его горла вырвался звук — что-то среднее между скулежом и всхлипом, полный отчаянного, почти болезненного наслаждения. Его пальцы зарылись в тёмные волосы Джисона, сжали их почти до боли, притягивая голову киллера ближе, требуя ещё. — Боже, какой же ты чертовски чувствительный, — выдохнул Джисон, отрываясь на мгновение, чтобы посмотреть на лицо Минхо. Тот лежал с приоткрытыми губами, раскрасневшимися щеками и затуманенным взглядом, и в этот момент был совершенно беззащитным. Киллер усмехнулся и переместился ко второму соску, проделывая с ним те же мучительные, дразнящие действия: язык, зубы, губы, втягивание и влажное отпускание. Одновременно его правая рука скользнула с талии на живот и выше к соску снова, и пальцы нащупали чувствительную кожу. Он захватил его между указательным и средним пальцами и слегка сжал, перекатывая затвердевшую плоть. Минхо снова выгнулся, на этот раз сильнее, и громкий, ничем не сдерживаемый стон сорвался с его губ. — Хороший мальчик, — прошептал Джисон, не прекращая ласк. Его губы снова коснулись кожи прямо под ухом. — Послушный. Тело Минхо отреагировало мгновенно. По нему прошла крупная дрожь и член, и без того твёрдый и болезненно напряжённый, дёрнулся, оставляя на животе блестящую каплю предэякулята. Головка скользнула по влажной коже, размазывая вязкую жидкость, и Минхо застонал снова, что был полон откровенной мольбы. Джисон поднял голову и посмотрел на него — на раскрасневшееся лицо, на припухшие губы, на ошейник, и на цепь, которая теперь свободно лежала на груди. Он медленно, не сводя глаз с лица Минхо, провёл языком по своим губам, слизывая оставшийся вкус его кожи. — Чего ты хочешь, Рино? — спросил он тихо, и его голос был низким, с хрипотцой. — Скажи мне. Словами. Я хочу услышать, как ты просишь. Минхо сглотнул, и кадык дёрнулся под ошейником. Его глаза встретились с глазами Джисона. На мгновение в них мелькнула тень прежней гордости, но она растаяла так же быстро, как и появилась. Он облизал пересохшие губы. — Трахни меня, Ханни. Пожалуйста. Я больше не могу ждать. Джисон улыбнулся и наклонился к его губам. — Ты так этого жаждешь, Рино? — шепчет он в губы, которые тянутся чтобы захватить в поцелуе, но Джисон не позволяет, отодвигая голову назад, продолжая держать дистанцию. — Да, — выдыхает с разочарованием Минхо и кусает нижнюю губу. — Умоляю. — Тц, надо заслужить, знаешь же об этом? — щелкает языком и качает головой Джисон и выпрямляет спину. Его голос звучит лениво, но в нём всё же прорезаются властные нотки, от которых у Минхо по телу пробегает знакомая дрожь. Киллер снова наматывает цепь на кулак — два оборота, чтобы было короче, — и резко тянет на себя. Металл натягивается, ошейник впивается в горло, и Минхо, повинуясь рывку, садится на пятки, чуть не теряя равновесие. Его глаза, всё ещё затуманенные, встречаются с глазами Джисона. Джисон кивает на выпуклость в своих чёрных трусах, где ткань натянута до предела и уже проступило влажное пятно. Взгляд Минхо послушно опускается, следуя за жестом, и в его глазах вспыхивает что-то дикое. Зрачки расширяются, губы приоткрываются сами собой. Киллер отпускает цепь, позволяя ей свободно повиснуть, и медленно, не сводя глаз с лица босса, садится бёдрами на край кровати. Он откидывается назад, упираясь ладонями в смятые простыни, и его поза становится открытой и приглашающей. Минхо подаётся вперёд. Его движения плавные, колени скользят по простыням, сокращая расстояние. Он слезает с кровати и встаёт на колени между ног киллера. Ладони опускаются на бёдра Джисона, пальцы сжимаются, ощущая напряжение мышц. Он ведёт руками вверх, к поясу трусов, и кончики пальцев поддевают резинку. Джисон сжимает зубы и шипит сквозь них — даже это лёгкое, дразнящее прикосновение отдаётся в паху острой вспышкой. Член, и без того твёрдый и болезненно чувствительный, дёргается под тканью, реагируя на близость чужих рук. Пальцы Минхо подцепляют резинку и медленно, очень медленно тянут её вниз. Ткань скользит по бёдрам, освобождая плоть, и член выскальзывает наружу: твёрдый, горячий, с красной, влажно блестящей головкой, на которой уже поблёскивает капля смазки. Контраст между прохладным воздухом номера и жаром кожи заставляет Джисона втянуть воздух сквозь зубы. Минхо замирает на мгновение, разглядывая его, и в тишине слышно только их сбитое дыхание, с лёгкими одобряющим стоном. А потом он наклоняется, выбивая воздух из легких. Мокрый и горячий язык касается самой чувствительной точки — прямо по центру головки. Джисон вздрагивает всем телом, его пальцы впиваются в простыни, а из горла вырывается сдавленный стон. Язык Минхо скользит медленно, с нажимом, обводя головку по кругу, собирая выступившую смазку. Он не спешит, смакует, и каждое движение отдаётся электрическим разрядом вдоль позвоночника. Губы Минхо приоткрываются шире, и он вбирает головку в рот целиком. Горячая полость обхватывает её, язык продолжает двигаться — то прижимается к уздечке, то скользит по нижней стороне. Джисон запрокидывает голову, его кадык дёргается, а из груди вырывается хриплый выдох. Пальцы Минхо сжимаются на основании члена, удерживая его, и он начинает двигаться медленно и размеренно, погружая головку всё глубже с каждым движением. Слюна скапливается во рту, смешиваясь со смазкой, и когда Минхо отстраняется, чтобы перевести дыхание, тонкая блестящая нить тянется от его нижней губы к влажной головке. Она рвётся, оставляя на подбородке Минхо мокрый след. Его губы блестят, они опухшие, красные и влажные. И он облизывает их, не сводя с Джисона потемневших глаз. Слюна размазана по щеке, а он даже не замечает этого, полностью поглощённый процессом. — Хороший мальчик, — выдыхает Джисон, и его голос срывается. Он протягивает руку и зарывается пальцами в светлые волосы Минхо, сжимая их, но не направляет. Ещё рано. На этот раз Минхо берёт глубже. Его губы плотно обхватывают член, и он скользит вниз, вбирая почти до половины. Влажные, чавкающие звуки наполняют комнату, такие непристойные, громкие и уж слишком откровенные. Слюна пузырится в уголках его губ, стекает по подбородку, капает на простыни. Минхо заглатывает, втягивая щёки, и давление становится почти невыносимым. Джисон стонет гортанно, и его бёдра непроизвольно подаются вперёд, навстречу влажному теплу. Он и не думал, что Минхо способен на такое. Тот не сопротивляется. Он принимает движение, расслабляя горло, и скользит ещё глубже. Головка упирается в нёбо, и рвотный рефлекс заставляет его дёрнуться, но он сдерживается, часто дыша носом. Слёзы выступают на глазах, размазываясь по ресницам. Его пальцы впиваются в бёдра Джисона сильнее, удерживая себя, а губы продолжают двигаться — вверх-вниз, вверх-вниз, в ритме, который задаёт уже рука киллера в его волосах. — Смотри на меня, — приказывает Джисон. Минхо поднимает глаза, не прекращая движения. Его покорный и затуманенный взгляд полон желания, он встречается с потемневшими глазами Джисона. Слюна течёт по его подбородку, собирается в ямочке, капает на грудь. Губы растянуты, блестят, и каждый раз, когда он поднимается, раздаётся влажный хлюпающий звук. Джисон тянет ошейник. Минхо замирает, чувствуя, как кожа впивается в горло, но не пытается вырваться. Его губы остаются сомкнутыми вокруг члена, язык замирает, а глаза продолжают смотреть снизу вверх. — Вот так, — шепчет Джисон, и его большой палец скользит по мокрой щеке Минхо, стирая слюну и размазывая её ещё больше. — Такой послушный. Такой красивый. Продолжай. Минхо повинуется. Он снова начинает двигаться, но уже медленно обводя языком член, втягивая щёки, создавая вакуум. Влажные и чавкающие звуки становятся громче, ритмичнее, смешиваясь со сбитым дыханием Джисона и тихими, сдавленными стонами Минхо. Слюна уже не просто течёт — она покрывает весь член, делает его блестящим и скользким. Киллер резко сжал пальцы в пепельных волосах Минхо и рывком оттащил его от себя, заставляя подняться с колен. Глава клана не успел даже охнуть — движения Джисона были быстрыми, как и всё, что он делал. В следующую секунду Минхо уже оказался прижатым лицом к смятым простыням, его руки были заведены за спину и прихвачены одной широкой ладонью киллера, а бёдра — подняты вверх, разведены в стороны, открывая всё, что обычно скрыто от посторонних глаз. Из горла Минхо вырвался сдавленный и приглушённый подушкой стон — то ли от неожиданности, то ли от грубости, которая, впрочем, не вызывала в нём ни капли протеста. Джисон замер, любуясь открывшейся картиной. Спина Минхо, покрытая лёгкой испариной, была выгнута. Лопатки выступают под бледной кожей, позвоночник прочерчивает ровную линию вниз, к ягодицам. Ошейник всё ещё на шее, цепь свисает на простыни. Киллер провёл свободной ладонью по этой спине — от загривка до копчика, — чувствуя, как Минхо вздрагивает под его пальцами. — Так, есть проблемка… — протянул Джисон задумчиво. — Нет, если ты, конечно, мазохист, то как бы это и не проблема. Но я, знаешь ли, предпочитаю, чтобы моим игрушкам было не только больно, но и приятно. — Это люксовый номер, тут есть и такое, — выдавил Минхо, поворачивая голову в сторону и косясь на тумбочку у кровати. Его щека всё ещё была прижата к простыням, голос звучал глухо. — Посмотри в ящике. Там должно быть. Персонал предусмотрительный. Джисон хмыкнул и, отпустив запястья Минхо, приказав лежать в таком положении, потянулся к тумбочке. Его пальцы скользнули по лакированной поверхности, поддели ручку и выдвинули верхний ящик. Внутри, оказалось несколько блестящих квадратных пакетиков. Смазка. Презервативы. Всё как полагается в отеле такого класса. Он выудил один пакетик, надорвал зубами уголок и выдавил на пальцы прозрачный и вязкий гель. Тот пах чем-то нейтральным, с лёгкой отдушкой, и быстро согревался на коже. Джисон растёр смазку между пальцами, согревая её, и снова повернулся к Минхо. Тот всё так же лежал, подставившись, и только лопатки едва заметно подрагивали от частого дыхания. — Расслабься, — бросил Джисон, и его свободная рука легла на поясницу Минхо, слегка надавливая, заставляя прогнуться ещё сильнее. Пальцы со смазкой коснулись входа — сначала легко, очерчивая круг, размазывая гель по коже. Минхо вздрогнул и шумно выдохнул в подушку, но не отстранился. Его бёдра чуть подались назад, навстречу прикосновению. Джисон надавил — и замер. Палец вошёл слишком легко. Почти без сопротивления. Горячие, тугие стенки обхватили его, но не сжали до боли, а приняли. Киллер замер на мгновение, переваривая ощущение, а потом медленно двинул пальцем внутрь, проверяя. Так влажно. И уже… растянуто. — Ну ничего себе, — выдохнул Джисон, и в его голосе смешались удивление и восхищение. Он вытащил палец и снова ввёл — на этот раз глубже и медленнее, изучая. Минхо сжался вокруг него, но это было скорее рефлекторно, а не от недостатка подготовки. Его дыхание сбилось, из горла вырвался тихий стон, но боли в этом звуке не было. — А ты, я смотрю, времени в ванной зря не терял, да, Рино? Минхо не ответил, только уткнулся лицом в подушку, пряча вспыхнувшие щёки. Но его тело говорило само за себя: мышцы были расслаблены, внутри — скользко и горячо. Джисон добавил второй палец, и тот вошёл почти так же легко, как первый. Минхо застонал громче, тело задрожало и его бёдра качнулись назад, насаживаясь глубже. Киллер усмехнулся и медленно, с нажимом развёл пальцы внутри, растягивая податливые стенки. Смазка чавкнула влажным и непристойным звуком, а Минхо снова застонал, на этот раз срываясь на всхлип. — Ты сам себя готовил, — произнёс Джисон. Его пальцы двигались размеренно, растягивая, подготавливая для себя, хотя особой нужды в этом уже не было. — Пока я ждал тебя на диване как дурак, ты стоял там, под водой, и трахал себя пальцами. Думал обо мне? Минхо всхлипнул и закивал, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы вцепились в простыни, сминая их, а бёдра подрагивали, насаживаясь на пальцы Джисона с каждым движением. Парень добавил третий палец, нанося ещё смазки, чтоб уж точно. Она хлюпала, стекала по промежности, капала на простыни, и этот звук, такой влажный, откровенный и слишком грязный заполнял комнату, смешиваясь со сбитым дыханием и стонами. — Блять, Рино, — выдохнул Джисон, и его голос дрогнул. — Ты даже не представляешь, как это горячо. Ты такой… такой… Он не договорил. Вместо этого вытащил пальцы и быстрым движением стянул с себя трусы, которые всё ещё болтались на бёдрах. Член, твёрдый и истекающий собственной смазкой, уткнулся в ягодицу Минхо, оставляя влажный след на коже. Джисон сжал основание, сдерживаясь, и потянулся за презервативом. Раскатал его быстро, смазал сверху остатками геля с пальцев и приставил головку к растянутому входу. — Скажи, если будет больно, — бросил он. — Но, судя по тому, как ты себя подготовил… Ты хочешь этого. Сильно хочешь. Минхо только всхлипнул в ответ и подался бёдрами назад, насаживаясь на головку самостоятельно. Джисон зашипел сквозь зубы и, не сдерживаясь больше, толкнулся вперёд одним плавным, глубоким движением. Вошёл до конца, и оба замерли, оглушённые ощущением. Внутри было горячо, тесно и по блядски влажно. Стенки сжались вокруг него, пульсируя, и Джисон застонал, утыкаясь лбом в спину Минхо. Тот выгнулся, захлёбываясь воздухом, и из его горла вырвался долгий, сдавленный стон наслаждения. — Хороший мальчик, — прошептал Джисон, чувствуя как Минхо сжимается от таких слов, и начиная двигаться. Медленно, так глубоко, почти до конца выходя и снова погружаясь. — Такой послушный. Такой… блять… узкий. Минхо уже не мог отвечать — только стонал, вжимаясь лицом в подушку, и подавался навстречу каждому толчку. Ошейник всё ещё был на нём, цепь свисала, позвякивая в такт движениям, и Джисон, наклонившись, подхватил её и натянул, заставляя Минхо запрокинуть голову. Тот застонал громче, срываясь на крик, и его тело сжалось вокруг члена киллера с новой силой. Влажные, шлепающие звуки наполняли комнату, смешиваясь с хриплыми стонами и редкими, сорванными словами. Пальцы Минхо сжимали под собой простыню с такой силой, что костяшки побелели, а ткань смялась. Джисон сильнее натянул поводок, наматывая цепь на кулак, и чёрная кожа ошейника впилась в шею парня, перехватывая дыхание. Стон Минхо стал хриплым, переходящим не то в всхлип, не то в скулеж. Он закатил глаза от удовольствия, его руки упёрлись в матрас, удерживая тело от падения, хотя каждое движение Джисона грозило опрокинуть его лицом в подушку. Киллер отпустил поводок и обе его ладони сжались на талии Минхо, пальцы впились в бледную кожу, оставляя красные следы. Он толкнулся глубже, с нажимом, и неожиданно Минхо сжался вокруг него, а из его горла вырвался громкий и сдавленный стон, почти сорвавшийся на крик. Джисон замер на мгновение, осознавая: он нащупал то самое место, которое заставляло блондина терять контроль. — Ещё, — всхлипнул Минхо, утыкаясь лицом в подушку. Его дыхание было рваным, а голос дрожал. — Пожалуйста… ещё… Джисон подчинился. Он снова толкнулся под тем же углом и раздался отчётливый шлепок кожи о кожу, за которым последовал протяжный, полный наслаждения стон. Минхо выгнулся сильнее, его руки вытянулись вперёд, пальцы сжались в кулаки. Движения продолжались, темп нарастал, и кровать начала ритмично биться о стену, смешиваясь с влажными звуками, стонами и сбитым дыханием. Внезапно Джисон остановился и резко вышел. Минхо только всхлипнул от неожиданности, его тело вздрогнуло, а из горла вырвался разочарованный звук. Но киллер уже переворачивал его на спину, подхватывая под коленями и закидывая ноги босса себе на плечи. Минхо оказался распластанным перед ним — раскрасневшийся, с влажными от пота и слюны щеками. Его член, твёрдый и истекающий смазкой, упирался в собственный живот, оставляя влажные разводы на коже. Джисон обхватил свой член ладонью, направляя, и его взгляд упал на пульсирующие мышцы входа. Головка коснулась их, и Минхо застонал, подаваясь бёдрами навстречу. Киллер вошёл медленно — только головкой, — остановился на середине и так же медленно вышел, наблюдая, как мышцы сжимаются, пытаясь удержать его внутри. Это зрелище завораживало, а сдавленный скулёж Минхо только подогревал желание повторить это снова. И снова. И снова. Но Джисон и сам долго терпеть не мог. Он толкнулся вперёд одним плавным и быстрым движением, входя до конца. Спина Минхо выгнулась дугой, отрывая лопатки от простыней, ноги сильнее прижались к груди, а стон, вырвавшийся из его горла, был слишком громким, слишком протяжным. Угол проникновения изменился, и головка скользнула точно по простате, заставляя тело Минхо содрогнуться в конвульсии. Выпрямив спину, Джисон обхватил бёдра Минхо руками, фиксируя их, и начал двигаться быстро и резко, почти что беспощадно. Каждый толчок попадал точно в цель, и Минхо уже не контролировал себя: его стоны стали громкими, он метался по простыням, не зная, куда деться от ощущения заполненности, от члена, вбивающегося в чувствительную точку, от собственного голоса, который, казалось, принадлежал не ему. Джисон перевёл взгляд ниже, где член Минхо, твёрдый и истекающий смазкой, подрагивал при каждом толчке, ударяясь о живот и размазывая липкую влагу по коже. Киллер облизнул губы и, не сбавляя темпа, обхватил его ладонью. Пальцы сомкнулись на горячей плоти, и Минхо застонал ещё громче, зажмурившись и запрокинув голову. — Вот так, — прошептал Джисон. — Давай, Рино. Кончи для меня. Я хочу видеть, как ты разваливаешься на части. Его рука задвигалась в такт толчкам. Слишком быстро, слишком скользко, сжимаясь на головке и снова опускаясь к основанию. Смазка делала движения гладкими и влажными, и каждый раз, когда большой палец проходился по кончику члена, Минхо вздрагивал и всхлипывал. Его бёдра дёргались, насаживаясь одновременно и на член Джисона, и в его кулак, а стоны стали непрерывными, срывающимися на хрип. — Я… я сейчас… — выдавил Минхо, и его глаза распахнулись, встречаясь с потемневшим взглядом Джисона. В них плескалась мольба, отчаяние и чистое наслаждение. — Давай, — приказал Джисон и ускорился. Его бёдра двигались резче, рука сжималась сильнее, и Минхо выгнулся в последний раз, захлёбываясь скулежом. Его тело содрогнулось в оргазме. Горячие струи спермы выплеснулись на живот, на грудь, на пальцы Джисона, всё ещё сжимающие его член. Мышцы внутри сжались с силой, пульсируя вокруг члена киллера, и Джисон застонал, чувствуя, как его самого накрывает волной. Он толкнулся ещё раз глубоко, до упора, и кончил с низким, хриплым стоном, утыкаясь лбом в плечо Минхо. Тело парня всё ещё содрогалось под ним в остаточных спазмах, а его дыхание было рваным. Джисон оставался внутри ещё несколько долгих секунд, пережидая, пока пройдут последние волны наслаждения, а потом медленно, осторожно вышел и рухнул рядом, тяжело дыша. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их сбитым дыханием. Минхо лежал, раскинувшись на скомканных простынях, с закрытыми глазами и следами спермы на животе и груди. Джисон повернул голову и посмотрел на него — на раскрасневшееся лицо, на припухшие губы, на влажные ресницы. Он протянул руку и нежно, почти невесомо провёл пальцами по щеке Минхо. Он не открыл глаз, но уголки его губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. — Хороший мальчик, — прошептал Джисон…

***

Телефон завибрировал в кармане, когда Джисон, сидя на корточках у витрины кондитерской, выбирал между марципаном в форме черепа и карамельным леденцом на палочке с муравьём внутри. Он щёлкнул языком, вытащил телефон и, даже не глядя на экран, ответил, зажав трубку плечом. — Да, любимый, я уже соскучился. Ты будешь марципан? Тут черепушки такие милые, похожи на те, что у тебя в коллекционной комнате стоят, — говорит Джисон, рассматривая сладости дальше. — Джисон, — голос Минхо звучал сухо, хотя киллер мог поклясться, что почувствовал как уголок губ поднялся. — У меня для тебя кое-что новенькое. Не такое скучное, как прошлый раз. Хан моментально выпрямился, отчего продавщица за прилавком вздрогнула. Его глаза загорелись, и он чуть не выронил телефон, прижимая его к уху обеими руками. — О, боже, боже, боже, неужели что-то, где можно… развернуться? — он почти промурлыкал, облизнув губы. — А то в прошлый раз дядечка даже не попытался со мной поиграть. Просто упал и всё. Смертельная скукотища. — Один идиот распространяет дрянь в моём районе. Прямо под носом у моих людей. Думает, что я не замечу. Мне нужно знать, в каких именно точках он работает, а потом — чтобы он исчез. Тихо… насколько это возможно с тобой. — Нет, ну ты придумал, конечно, тихо… — проговорил Джисон в трубку, сделав большие глаза. — Я постараюсь, Чаги, но не обещаю. — Боже, просто принеси мне адреса и не оставь следов, которые приведут ко мне. И ради всего святого, Джисон, постарайся не увлекаться. — Увлекаться? Я? — парень картинно прижал руку к груди, где под чёрной футболкой с надписью «CUTE BUT PSYCHO» бешено колотилось сердце. — Как ты вообще мог такое подумать? Хотя… Да, ты прав, увлечься я могу. Договорились, мой самый… Но Джисон даже договорить не успел, в трубке послышались короткие гудки. — Ну вот как всегда, никогда не даёт мне договорить, — фыркает Джисон и смотрит на продавщицу, которая хлопает глазками и ждёт заказа. — Мне леденец и вот эти два черепа зефирки. Переулок вонял мочой, прогорклым маслом из вентиляции ближайшей забегаловки и сыростью. Джисон, прислонившись спиной к холодной кирпичной кладке, крутил в пальцах свой любимый нож-бабочку. Лезвие мелькало, ловя тусклый свет от единственного фонаря, и отбрасывало зайчики на его лицо. Он был в приподнятом настроении, насвистывал мотив из какого-то мультика и ждал. Жертва — парень по имени Рику, мелкий дилер с амбициями, но без мозгов — появился ровно в назначенное время. Он шёл вразвалочку, пиная пустую банку из-под энергетика, и что-то бубнил себе под нос. Свист прекратился. Джисон отделился от стены, словно тень, обретающая плоть, и бесшумно преодолел расстояние в несколько метров. Рику почувствовал движение за миг до того, как холодная сталь ножа уперлась ему в кадык, а другая рука в чёрной кожаной перчатке зажала рот, запрокидывая голову назад. Он замычал, дёрнулся, но лезвие кольнуло кожу, и по шее потекла тонкая струйка крови. — Тш-ш-ш, — прошелестел Джисон прямо в ухо дилеру, его голос был полон ласковой угрозы. — Давай договоримся. Ты ведёшь себя как паинька, а я, возможно, даже не отрежу тебе ничего прямо сейчас. Возможно. У меня сегодня игривое настроение, но оно быстро меняется. Как погода в Лондоне, знаешь? Он медленно развернул Рику лицом к себе, не убирая ножа. Секунда и нога ударила по икрам, заставляя дилера потерять равновесие и качнуться назад. Джисон же успел схватить этого за руку, слегка смягчая падение. Но только слегка, потому что звук удара головы об асфальт всё равно прозвучал. Джисон присел, перехватывая парня за воротник дешёвой ветровки. Свободной рукой он похлопал по его щеке. — Итак, вопрос первый и единственный. Викторина! — он радостно вскинул руку с ножом. — Где ты и твои дружки-муравьишки продаёте эту вкусную, но очень нехорошую дрянь на территории, которую я бы назвал… — он наклонился к самому лицу Рику и прошептал, — домом моего Чаги? Рику, трясясь, замотал головой. — Я… я н-не знаю никакого… Джисон тяжело вздохнул и резким движением перехватил руку дилера, прижав её к грязному асфальту. Нож опустился, проткнув ладонь насквозь и пригвоздив её к земле. Раздался сдавленный, полный боли и ужаса крик, который Джисон тут же приглушил второй рукой, зажав рот. — Ай-яй-яй, мы же договаривались, — покачал он головой. — Тише. Это всего лишь маленькая дырочка. У тебя их ещё много. А у меня — много времени и воображения. Он упёрся коленом в грудь парня, наваливаясь всем весом, и смотрел, как в его расширенных от боли и страха глазах отражается свет фонаря. Это было завораживающе. Джисон улыбнулся шире, почти мечтательно. — Знаешь, у меня есть справка, кстати, я вроде как псих со стажем, там ещё приписано всякое разное нехорошее, но я не хочу верить во все, просто у меня было тяжелое детство, знаешь, — он чуть провернул нож в ране, вызывая новый приступ сдавленных стонов. Джисон наклоняется ниже, морща нос и буквально шипит на ухо так, что становиться не по себе. — Так вот. Я готов наслаждаться этой игрой бесконечно, марая руки в твой крови, засовывая пальцы глубоко в раны, вынимая твои органы, это только забавит меня. Говори: Где. Точки. Продаж? Последние слова были сказаны с такой интонацией, что казалось Джисон злится настолько сильно, как цербер, что готов сорваться с цепи. Его глаза потемнели, зрачки расширились, сливаясь с радужкой и выглядело это действительно безумно. Рику, захлёбываясь слезами и соплями, быстро затараторил адреса. Три точки в соседних кварталах, одна в подвале караоке-бара, ещё одна прямо за углом. Джисон слушал, кивая в такт, словно запоминал рецепт торта. — Молодец, — похвалил он, когда поток слов иссяк. Его интонация моментально поменялась на ободряющую. — Пять. Я думал, будет меньше. Ты меня порадовал, заслужит награду, сладкий. Он рывком вытащил нож из ладони. Рику взвыл, прижимая раненую руку к груди. Джисон поднялся, отряхнул колено своих любимых брюк-карго и посмотрел на дилера сверху вниз. Тот сжался в комок, ожидая конца. — А теперь… — начал Джисон, делая шаг назад и наклоняясь, чтобы заглянуть в его заплаканное лицо, — так как ты был послушным мальчиком, сказал все свои точки, я пощадю тебя. Вместо того, чтобы натягивать удовольствие и медленно вырезать органы, пока ты в муках будешь чувствовать, как твоя жизнь покидает тебя, я сделаю твою кончину быстрой. Он вытер окровавленный нож об Рико, засунул его в карман и достал из-за пояса небольшой пистолет с уже накрученным глушителем. Его движения были плавными и наполненные таким удовольствием. — Эх, надеюсь я сегодня получу награду в виде охуенного минета от моего босса. Скажи «Чиз», сладкий! Вспышка выстрела была почти беззвучной, лишь глухой хлопок и звон гильзы об асфальт. Пуля вошла точно в центр лба, и Рику завалился набок, так и не успев изменить испуганное выражение лица. Джисон убрал пистолет, поправил на плече свой неизменный розовый рюкзачок и удовлетворённо кивнул. — Ну вот, почти и не шумели, — прошептал он в пустоту переулка. Затем достал телефон, открыл чат с Минхо и быстро набрал список сказанных ему адресов, добавив в конце: «Всё готово, любимый. Я был хорошим мальчиком? Хочу в награду твой ротик». Он нажал «отправить» и, весело насвистывая, пошёл прочь из переулка, перешагнув через труп так же легко, как через лужу. На душе было тепло и спокойно, как после хорошей медитации. Сегодня в его баночку добавится ещё одна бумажная звезда. А вечером будет ждать самый грязный секс, ну по крайней мере он будет надеяться на это.