Бета с сюрпризом

Хенджин лежит на холодном полу танцевального зала, и старается привести дыхание в норму. Сегодня он танцевал всего два часа из-за плохого самочувствия, и это немного его расстраивает. Тело будто свинцовое - настолько его берет слабость, а голова слегка кружится. Он решает вернуться домой пораньше, и отдохнуть чуть больше, чтобы завтра быть огурчиком. Хван тянется к бутылке рядом, откручивает крышку, и делает небольшой глоток. Его щеки горят, но это частое явление после нагрузки. Он садится, и придерживает голову ладонью, потому что от этих движений комната поехала в сторону. Вообще, он с самого утра чувствует легкое недомогание, но к вечеру оно становится лишь больше. Возможно заболевает, но сейчас не самое время - две недели расписаны наперёд. Хенджин вздыхает тяжело, и набирает номер водителя, прося приехать. Пока он ждёт машину, Хван собирает разбросанные по залу вещи, и открывает окно, чтобы проветрить помещение. Через пятнадцать минут он закрывает зал, и выходит на улицу. Всю дорогу до дома он едет прижавшись лбом к прохладному стеклу, и прикрыв глаза, потому что смазанные фонари и фары проезжающих машин укачивают. В двухэтажном доме его встречает Чонин, и мягко целует в лоб. Он видит, что его хену не очень хорошо, поэтому позволяет прижаться к своей пахучей железе, помогая раздеться. -Ты так вкусно пахнешь - шепчет Хван, и жмется ближе к твердому торсу. Ян гладит его по спине, и тихо смеётся, ваниль в его запахе становится едва заметно слаще - смущается. -Иди мыться, Джин-и. А потом мы поужинаем все вместе - говорит он, и подталкивает слабо сопротивляющегося старшего к ванной. Хенджин не успокаивается, пока не получает поцелуй в губы, и тихое на ушко: "будь послушным, хён" -Не ждите меня, я не буду есть - смирившись с тем, что обнюхать младшего ему не дадут, вяло тянет Хван. -Почему? Ты уже поел? - голос Чонина совсем слегка обеспокоен. -Нет, просто не хорошо. Я не голодный, не переживай - слабо улыбнувшись, уверяет Хенджин. Ян смотрит неуверенно, но уходит, давая спокойно помыться. Кожа слегка покалывает, от чего всю процедуру Хенджин морщится от лёгкой боли, при соприкосновениями к бортику ванны или полотенцу. Выползает он через десять минут, и тут же идёт в комнату, чтобы наконец то лечь спать. На лестнице он сталкивается с Чанбином, и тот не задумываясь сгребает его в свои большие объятия. Как только младший оказывается близко к чужой шее, бергамот резко даёт в голову, в глазах темнеет, а ноги подкашиваются. Со тут же ловит его, и слегка удивленно спрашивает: -Ты чего? -Прости, что-то я совсем расклеился, слишком резко на все реагирую - шепчет Хенджин, но голову отводит, потому что терпеть такой силы запах нет сил. Чанбин улыбается успокаивающе, и максимально притупляет запах, чтобы не нервировать, и младший ему очень за это благодарен. Со целует его в макушку, и не обращая внимания на возражения, аккуратно поднимает Хвана на руки, и несёт его в комнату. -Благодарю - Хенджин слегка смущённо улыбается, и тянется к губам альфы, чтобы оставить на них лёгкий чмок. Чанбин невесомо прикусывает его щеку в любовном жесте, и уходит из комнаты, желая хорошенько отдохнуть. Хван провожает его грустными глазами. Ему так хочется, чтобы он остался с ним. Да, слишком сильный запах ухудшает его состояние, но старшего совсем нет желания отпускать. Хенджин какое-то время просто смотрит в потолок, а затем ловит себя на мысли, что он хочет всех. Чтобы все мемберы - и омеги и альфы - были рядом. Обняли его все, поцеловал каждый, и окутали безопасным куполом из запахов... Хван вздыхает. Это первый раз, когда ему хочется такого. Он берет телефон с тумбочки, что Чонин забрал и принес сюда ещё в коридоре, и нажимает на кнопку включения, решая проверить уведомления. Ему в глаза тут же попадает слишком яркий свет, и Хенджин ничего не понимает. Он резко отворачивается, и прикрывает глаза ладонью. Он помнил, что оставлял телефон с минимальной яркостью! Может, Ян что-то переключил? Не смотря на слезящиеся от света глаза, он ведёт по экрану вниз. Минимальная яркость. Но почему это настолько ярко?! Решив, что с этим он разберётся позже, да и голова стала противно ныть, Хван кладет телефон обратно, и откинув одеяло, потому что ему стало жарко, замер на кровати. *** Хенджин просыпается от того, что в комнате невероятно жарко. Он сопротивляется пробуждению пару секунд, а затем внезапно осознает, что жар исходит от него. С негромким стоном, и неимоверным усилием, он привстает на локте, и открывает глаза. Все тело и внутренности горят огнем, будто его кинули в печь, мышцы крутит узлом, а дышать очень тяжело. Кажется, все же заболел. Хван выдыхает замучено, чувствуя сильную слабость и боль в голове, которая не даёт мыслить нормально, и тянется ослабевшей рукой к нижнему ящику прикроватной тумбочки - там хранится аптечка. Только сейчас он понимает, что весь мокрый от пота, из-за чего его одежда прилипла к стройному телу, а простынь посерела от влаги. Внутри все печет и зудит, и это странно, но Хенджину сейчас не до этого - осознание, что его шея очень сильно чешется пришло после того, как слепленные по́том волосы упали на этот участок кожи. Свободная рука тут же взлетает к месту, где плечо переходит в шею, и это резкое движение влечет за собой напряжение всего тела. И вот здесь Хван вскрикивает. Его живот разрывается, кажется, будто он сейчас взорвется. Внутренности выворачивает как в стиралке, кожа горячая настолько, что она, скорее всего, расплавится. Это очень больно, даже дыхание перехватывает. Хенджин с огромным трудом переворачивается на бок, чтобы свернуться комочком, но его останавливает новое открытие. Да сколько можно?! Ему кажется, что пижамные штаны стали слишком тяжёлыми для пота в ткани, поэтому несмотря на сильную боль, тянет руку вниз, и касается своих бедер. Он тут же чувствует вязкую и липкую субстанцию на пальцах, и с замершим сердцем смотрит вниз. Прозрачная жижа на длинных фалангах совершенно его не успокоила, а лишь сильнее втоптала в непонимание и страх. Следующее, что он почувствовал - несильный, но заметный запах свежей выпечки, и какой то приправы. Первая мысль была, что это Минхо что-то приготовил на завтрак, но 6:17 на часах у стены опровергли это. Хенджин вздрагивает и тихо стонет от новой волны боли, запах в комнате резко колеблется, а приправа становится горькой, оседая на языке. И тут он все понимает. Этот запах исходит от него. У него началась течка. -Ох, ч-черт...- шепчет он испуганно, и замирает на кровати. Что делать? Хвану двадцать четыре, и все в стае считают, что он бета. Он сам так считает, ведь все нормальные люди проходят через презентацию с пятнадцати до семнадцати лет. А Хенджину двадцать четыре. Он не может презентовать сейчас. Он слишком стар для этого. Но тогда почему все признаки течки омег в стае, Хенджин ощущает на себе? Он и подумать не мог, что это настолько больно и страшно. Он не знает, что делать. С Сынмином или Ханом никогда не возникало трудностей - обнять, поцеловать, сводить в ванну, и быть рядышком все четыре дня, помогая восстановиться после очередного оргазма, подаренному альфой. Кормить чем нибудь лёгким, по типу фруктов или протеиновых батончиков пару раз в день, и поглаживать живот, чтобы утешить. Как действовать, когда все отзеркалено, но рядом никого, Хенджин не знает. И это его больше всего пугает - рядом никого нет. Ему никто не поможет. Становится нестерпимо жарко, а ещё очень страшно. Все вокруг кажется таким небезопасным, тем, что может доставить боль, навредить, а Хенджин не сможет себя защитить. Он принимает решение сбежать, и не важно, что для побега нужно преодолеть пару метров - в его комнате есть ванна. Он, преневзмогая боль, упирается одной рукой в пол, и со стоном перекатывается на живот. У него темнеет в глазах от боли, и Хван несколько секунд смотрит перед собой невидящим взглядом. Выдыхает медленно, и опускает вторую руку. Так, самое сложное. Он толкается ногами слабо, и стекает на пол не очень грациозным перекатом. Тихо хнычет облегчённо, потому что пол прохладный, а Хенджин горячий как печка, и замирает, отдыхая. Ему нужна помощь, и он понимает это. Тут же хочется, чтобы Минхо был рядом, обнял, погладил по голове, и убедил, что все хорошо, и его никто не тронет. Точно... Хенджин резко садится, от чего его начинает тошнить, и снова скручивает живот, но он не обращает на это внимание. Омегам в течку помогает альфа. Альфа берет омегу. Это природа, так должно быть. Но Хвана резко бросает в холодный пот от этой мысли, от чего становится лишь жарче. Он не хочет этого. За семь лет их отношений, они не раз были близки в сексуальном плане. Хенджин занимал разные позиции, отталкиваясь от того, с кем он. Всегда все было хорошо, даже перед первым разом он не сильно переживал, зная, что альфы ни за что не сделают плохо одному из своей стаи. В этот раз было по другому. Хенджина окутал страх. Он в ужасном состоянии, и даже при огромном желании, он не сможет оттолкнуть альфу, если учитывать природу и то, что вторичный пол сильнее омег в три раза. Где-то на задворках сознания он понимает, что это думает перепуганный, только появившийся на свет Омега, но ничего не может с собой поделать. Руки потряхивает мелко, а перед глазами все плывет несильно, но ощутимо. Он должен хотеть этого. Но он не хочет. Он боится. Становится жутко так, и не хочется ничего больше, чем оказаться в безопасности. Но где это - безопасно, он не знает. В голову приходят другие омеги - Хан, Сынмин и Минхо. Они вселяют больше доверия, и даже возникает желание оказаться в их объятиях, но...ведь и они могут причинить вред? Они больше, чем кто либо другой знают, как уязвим человек во время течки. Им может не понравиться, что в их тройку вклинивается кто-то другой, от которого вообще этого не ожидали. Они могут сделать больнее, чем есть сейчас. Хенджин прикусывает костяшку указательного пальца, стараясь не вскрикнуть от ощущения большого ежа в животе. Он старается дышать через нос, как он сам же и советовал омегам, чтобы стало чуть легче. Легче не стало. Он мычит тихо, и медленно, аккуратно встаёт на четвереньки. Хван передвигается мелкими скользящими шажками, делает частые передышки, и добирается до ванны за три минуты, хотя раньше тратил на это несколько секунд. К тому времени он почти полностью лишился рассудка. Хотелось выть и на стены лезть, лишь бы оказаться где угодно, только не здесь. В ванную свет проникал только через одно маленькое вентиляционное окошко, потому там был полумрак. Полумрак и прохлада - единственное, что делало существование здесь лучше. Инстинкты работают за Хенджина - он за несколько движений собирает три полотенца с крючков и тумбочки, и быстро прижимает к себе. Буквально позавчера с ним в одной комнате спал Чан, и умывался он тоже у Хвана. Сейчас младший искренне рад, что у него есть глупая привычка умывать по утрам ещё и шею, ведь полотенце для лица все ещё сохраняет лёгкий запах кедра. Он не задумываясь зарывается лицом в ткань, и вдыхает глубоко. Тихо стонет от приятного запаха, от которого в грудной клетке зарождается прохлада, но феромонов настолько мало, что она едва заметная, не приносящая облегчения. Хенджин хнычет раздражённо, потому что спасение совсем близко, только вдохни чуть больше...но одновременно так далеко, и это сильно его расстраивает, разочаровывает. Он откидывает полотенце, и быстро ползет к месту за ножкой раковины. Здесь достаточно места, чтобы спрятаться, ведь при входе в ванную этого угла не видно, а значит процент опасности становится меньше. Хенджин старается вдохнуть, но у него не получается. Грудную клетку сдавливают не то подкатившие к глазам слезы, ни то тяжелая от пота футболка, но он не рискует ее снимать. Полученные два полотенца лежат рядом, закрывая собой выход из "убежища", и Хвану морально становится чуть легче. Он знает, что омеги делают гнездо, когда считают себя в опасности, беременны или в течке, но он понятия не имеет, как это делать. Тряпки на полу играют роль какого то защитного барьера, но даже если бы Хенджину неделю назад показали это творение, он точно бы не понял, что это временное и совершенно не умелое "гнездо", сделанное инстинктами и в желании защититься. Он сидит на пятках, согнувшись в три погибели. Больно. А ещё страшно, потому что он не знает, как позвать на помощь или что предпринять, будто все полученные на опыте знания испарились. Он ведь даже телефон не взял! Как долго он промучается здесь? Хенджин обессиленно опускается лбом на пол, чувствуя, как ему на ноги капает вязкая смазка, и прикрывает глаза, тихо плача. *** Минхо вздрагивает, и открывает глаза. Среди трёх мягких одеял и множества подушек его сложно заметить, но он лежит на боку, зарывшись носом в ткань перед лицом - Ли всегда любил спать в чем то мягком. Он вздергивает голову, и замирает так на несколько секунд. Потом выпутывается быстро из одеял, и растерянно смотрит перед собой. Он чувствует беспокойство. В груди ноет что-то, а метка на ключице слегка покалывает - кому-то из стаи плохо. Минхо всегда выделялся особой чуткостью к своей семье, и несмотря на обвинения в том, что он злой, Ли - самый внимательный и более подверженный стайной связи, чем остальные в стае. Он может почувствовать даже самое малейшее изменение в чужом запахе или поведении, и вовремя помочь. Он оборачивается, и смотрит на электронные часы на тумбочке: 6:58. Он моргает медленно, не понимая, что случилось, и спускает ноги с кровати. Затем поднимает лицо, и глубоко вдыхает воздух, стараясь хоть что-то почувствовать. Он замирает, когда лёгкий, еле чуткий посторонний запах попадает в легкие. Эта нотка настолько слабая, что Минхо не может определить какой именно это запах. Он встаёт с кровати, и быстро натягивает первые попавшиеся под пальцы носки. В доме кто-то чужой, и один из мемберов страдает - картинки сами складываются перед глазами. Ли уверен, что ещё никто ничего не почувствовал кроме него, но пока решает не будить парней, чтобы самому понять и оценить ситуацию. Минхо сует в карман на лёгкой рубашке телефон, и быстро выходит в коридор, но резко останавливается. Весь второй этаж пропах свежей выпечкой и корицей, и он бы подумал, что кто-то приготовил завтрак, если бы запах не был расстроенным. А ещё он четко уловил запах страха, его невозможно было не заметить - настолько он сильный. Значит, чужак напуган, и судя по соли в корице - плачет. Ли принюхивается, и идёт на источник феромонов. Он продвигается к лестнице, но запах начинает понемногу слабеть. Минхо снова замирает, и медленно оборачивается. Сзади него дверь, и дверь ведёт в комнату Хенджина. Подойдя ближе, старший понимает, что незнакомец в комнате, но там же Хенджин! Ли сразу понимает, про кого говорила метка, и совсем аккуратно, стараясь не шуметь, приоткрывает дверь. Ему в нос тут же бьёт резкий и намного сильнее, чем в коридоре запах, от чего он едва не закашливается. Течный омега. Минхо шагает в комнату, стараясь понять, что происходит. Комната младшего пропитана феромонами посторонней омеги в течке, который сильно напуган, а сам Хенджин страдает. Ли закусывает губу, и тихо подходит к расправленной кровати. Одеяло почти упало на пол, среди подушек никого нет. Омега быстро оказывается рядом с открытой дверью в ванну, но в полумраке никого не видит. Он стоит так пару секунд, смотря перед собой, и только хочет осмотреть большой шкаф, как его останавливает совсем тихий всхлип. Минхо тут же замирает, напрягая слух. Вскоре раздает ещё один приглушённый хлюп, и Ли убеждается, что ему не показалось. Он медленно шагает в глубь ванной, стараясь найти источник звука. Только на третьем шаге он улавливает лёгкое движение с боку, и смотрит за раковину. Первые мгновения Минхо не понимает, кто это, но затем к нему приходит осознание - Хенджин. Ли тут же тихо, чтобы не напугать не замечающего его младшего, садится на колени, и делает попытку заглянуть в спрятанное лицо. Он замечает на полу полотенца, и удивлённо вскидывает брови. Хван очень следит за чистотой, он бы не кинул их просто так. Минхо тянет руку, и аккуратно касается его бедра, обращая на себя внимание. Хенджин вздрагивает всем телом, и смотрит на него испуганно так, со смесью ужаса. Затем быстро вскакивает, и с громким воем отползает как можно ближе к стене, прижимая к груди ноги. Он ладошкой закрывает себе рот, и тихо плачет, следя за Ли мокрыми блестящими глазами. Старший немного заторможенно смотрит на свои пальцы. С фаланг на плитку капает что-то очень напоминающее вязкую жижу. Первая, и правильная мысль - смазка. Минхо мгновенно понимает, что происходит. В доме нет посторонней омеги. Это Хенджин. Его презентация началась в двадцать четыре, он поздний цветок. Главная причина страха Хвана - непонимание. Все эти годы он был уверен, что бета, а теперь истекает неприятной субстанцией, варясь заживо. -Джин-и - зовёт Минхо, и слегка пододвигается ближе - ты слышишь меня? Хенджин вздыхает судорожно, и мелко кивает. Свободной рукой он вцепился в мокрые штаны, жутко нервничая. -Милый, не бойся - Ли медленно протягивает ему ладонь, но младший не обращает на это никакого внимания, сосредоточившись на Минхо (если это вообще возможно в его ситуации). Омега поджимает губы, но тут же расслабляет лицо, заметив, как сильно колебнулся запах Хенджина, откликаясь на его действие. Он выпускает успокаивающие феромоны, стараясь окутать ими младшего, поместить в защитный кокон, но Хван тут же закрывает нос, а по его щекам течет новый поток слез. -Джин-и, не закрывайся - Минхо говорит как можно мягче, и аккуратно, почти невесомо касается чужого колена, замечая его дрожь - малыш, я омега, помнишь? Я не причиню тебе вреда. Хенджин мотает мелко головой, и упирается лбом в колени. Ли видит, что ему жарко и дискомфортно, но Хван не даётся в его руки ни в какую. -Я знаю как тебе помочь, милый. Позволь мне, станет легче - младший всхлипывает громко, но голову не поднимает. Минхо не пытается больше прикоснуться, понимая, что может сделать только хуже - малыш, посмотришь на меня, а? Просто подними глазки, хорошо? Хенджин медлит немного, но все же приподнимает голову, и смотрит испуганно и влажно. -Джин-и, хочешь альфу? Они сделают хор...- Минхо не успевает договорить, как младший дёргается и скулит громко, а запах источает больше страха - хорошо, никаких альф - кивает Ли. Минхо двигается снова ближе, стараясь не сломать границы тряпок на полу, и шепчет спокойно: -Давай познакомимся, милый? Дашь мне почувствовать твоего Омегу? - Хван вздрагивает сильно, и скулит от резкой волны боли. Ли понимает, что его наконец услышала сторона младшего, что ещё не полностью погрязла в жаре. Он цепляется за возможность помочь, и объясняет быстро, что нужно делать - всего лишь запястья, хорошо? Ты дашь мне твое, а я - свое. В этом нет ничего страшного, ты просто убедишься, что тебе не грозит никакой опасности. Хенджин выдыхает судорожно, и трясет головой, стараясь убрать мушек из глаз. От этого движения шея снова начинает сильно зудеть, и Хван, тихо взвыв, хватается за мышцу в основании шеи. Минхо теряется тут же, тонкая нить доверия с треском рвётся, и он понимает, что не справится один. -Тише, тише, малыш, не надо так - нервно причитает он, доставая из кармана телефон. Ли заходит в вызовы, и нажимает первый попавшийся контакт. Пока идут гудки, он склоняется над Хенджином, что с силой трёт проявляющиеся пахучие железы, и старается достучаться до него - Джин-и, ты навредишь себе. Пожалуйста, не делай этого. Я понимаю, что больно и не приятно, но пожалуйста, малыш... -Хен? Ты забыл, что мы живём в одном доме? - раздается сонное из трубки. Судя по голосу, это Сынмин. Минхо резким движением вскидывает телефон к уху, от чего Хенджин испуганно скулит, и вжимается спиной в уже теплую плитку на стенах - Минхо? Что у тебя происходит? - в миг становится серьезнее Ким, услышав тихий вскрик Хвана. -Быстро поднимай свою задницу, и буди остальных - не обращая внимания на чужие слова, кидает в трубку старший - ты и Хан идите в комнату Хенджина, и как можно скорее. Скажи остальным, чтобы даже подходить к его двери не смели, иначе сделают лишь хуже, чем есть сейчас. Он жмёт кнопку сброса, и откидывает телефон в сторону, зная, что Сынмин сделает то, что ему было сказано. Младший плачет снова, и едва не рвет кожу на шее, стараясь прекратить сильный зуд. -Ох, Хенджин, Хенджин...- Минхо переминается на коленях, в нерешительности вскидывая руки. Хван не хочет, чтобы его трогали. Он боится, и старший искренне его понимает - в свою первую течку его самого полтора часа доставали из под стола, а потом ещё несколько часов пытались успокоить. Но смотреть на метавшегося по полу любимого нет сил, а когда на нежной коже появляются пару неглубоких, но заметных царапин, его нервы сдают окончательно - Джин-и, милый мой, прости меня - шепчет он напряжённо, и перехватывает тонкие запястья, рывком отрывая их от покрасневшей кожи, и прижимая к полу. -Нет! - тут же выкрикивает Хенджин, и старается вырваться, от чего живот скручивает болезненно, а из горла вырываются вой и плачь. -Тише, малыш, прошу тебя - Минхо сам готов расплакаться, метка на ключице горит неприятно, но он не обращает на это внимания - прости, прости, хороший мой, так нужно...сейчас придут Хан и Сынмин, они помогут...просто дыши нашими запахами, пожалуйста, это ведь не сложно. Тебе будет не так жарко, и боль утихнет, слышишь? Пожалуйста... Он наклоняется между словами утешения ниже, чтобы оставить поцелуй на влажном лице Хенджина. Тот уже в полноценной истерике, дёргается сильно, и кажется, вообще ничего не понимает. Когда в комнату влетают остальные омеги, Минхо находится на грани отчаянья. Он тут же вскидывает голову, смотря на помятых, но обеспокоенных младших. Они замерли у двери, непонимающе смотря на то, как Ли вжимает вырывающегося Хвана в пол, в комнате чуть не до тошноты пахнет свежей выпечкой, а корица ложится горечью на язык, не давая дышать нормально. -Че вы встали? - шипит Минхо, стараясь не сойти с ума от беспокойства - помогите! Вошедшие послушно подлетают ближе, и садятся на колени с двух сторон от Хенджина. -У него течка? - первым соображает Джисон, и невесомо обхватывает прохладными ладонями горящее лицо. Хван дёргается, и пытается отвести голову, на что Хан лишь мягко гладит его по красной щеке, стирая капли пота с висков. -Да - коротко отвечает Минхо, и тянет его к себе за руки - ему нужен купол. Младшие, не сговариваясь, подхватывают Хенджина под спиной, усаживая, и тут же прижимаются ближе. Они делают это только когда одному из них особенно плохо, чтобы разбушевавшийся Омега почувствовал себя в безопасности. Запахи омег, тем более состоящих в одной стае успокаивают, погружают в сон, и облегчают боль, но слишком часто использовать купол тоже нельзя, это может навредить. Хенджин все ещё вырывается и ревет навзрыд, но постепенно теряет силы, прижимая освободившиеся руки к ужасно болящему животу. Остальные, не смотря на скулящих Омег внутри, не обращают внимания на чужие слезы, и обхватывают руками горячее тело, обнимая со всех сторон. Сынмин ловит Хвана, и тянет его голову к своей шее - его запах - сандал - успокаивающий, и это то, что сейчас необходимо Хенджину. Тот старается не дышать, лицо отвести, и оттолкнуть от себя надоедливых омег, но те и бровью не ведут. Они понимают, что ему страшно вдохнуть, и ослабнуть в чужих руках, отдавая свое тело в пучину неизвестности, но так же они знают, что он не сможет долго не дышать. Так и случается. Хван всхлипывает тихо, и внезапно замирает. Его руки останавливаются в воздухе, а из груди рвётся ослабевший стон. Он тянет одну из ладоней, и касается шеи младшего, не позволяя отстраниться. Дышит медленно и глубоко, стараясь вдохнуть как можно больше сандала. Минхо выдыхает облегчённо. Он и не понял, что все эти полчаса был напряжён сильнее, чем силач с машиной на плечах. У Хенджина все ещё катятся слезы, но он больше не пытается вырваться или закрыть нос. Его дыхание сбито после истерики, но он дышит глубоко, стараясь не упустить ни капли запаха. Сынмин аккуратно отстраняет его от себя, и перевернув, укладывает спиной на свою грудь. Хван моргает рассеянно, и едва не ртом хватает успокаивающие феромоны троих омег, что так приятно оседают в районе живота. Пара маленьких ладоней аккуратно убирает мокрые черные пряди волос со лба, а затем вытирает остатки все ещё катившихся слез с мягких щек. -Джин-и...- зовёт тихо Минхо, поглаживая все лицо нежно, стараясь вытереть пот - малыш, ты слышишь меня? Хенджин еле заметно кивает, и приоткрывает глаза. Ли выглядит намного спокойнее, чем он может отрывками вспомнить происходящее до этого. -Вот умница...- Минхо аккуратно касается его живота - сильно больно, Джин-и? Младший снова кивает, и вздыхает рвано. Он постепенно расслабляется в руках омег, а зуд на шее начинает притупляться. -Мы можем тебе помочь? - спрашивает Сынмин на ушко, и скользит пальцами ровно по больным местам над ключицами. Хенджин вздрагивает и стонет болезненно, невольно прижимая ладонь к животу. Ким шепчет извинения, и просит потерпеть, ведь массаж может помочь с остаточной болью. -Жарко - негромко хнычет Хван, и смотрит жалобно из-под прикрытых век на Минхо. -Я понимаю, малыш, понимаю - Ли судорожно пытается сообразить, что делать - мы можем принести воды, хочешь? Из холодильника, тебе будет прохладнее. Старший, не дожидаясь ответа, встаёт, совсем аккуратно перекладывая Хенджина на омег. Он шагает в сторону, но его останавливает жалобный голос: -Не уходи... Минхо оборачивается, тут же натыкаясь на мокрые глаза. Хван теребит пальцы, и смотрит расстроенно. -Джин-и, я сейчас вернусь - Ли улыбается мягко, и наклоняется, чтобы пригладить пушистые от пота волосы - ты не заметишь, как я вернусь, обещаю. Он прижимается губами к горячему лбу, и кинув взгляд на младших, идёт к выходу из комнаты. Он слышит, как Хенджин воет в ванной, а затем омеги начинают что-то тихо шептать, успокаивая. Минхо выдыхает медленно, и выходит за дверь. Ему нужно спуститься вниз, отмазаться от Альф, достать из холодильника бутылку с водой, и вернуться на второй этаж. Главная проблема в том, что это надо сделать быстро. И не только потому, что Хван не хочет, чтобы он уходил, но ещё и потому, что внутренний омега изнывает от желания позаботиться о новом омеге в стае. Сделать так, чтобы ему не было больно, и он чувствовал себя в безопасности. Минхо едва не скатывается с лестницы, и быстро идёт на кухню. К его разочарованию, путь на кухню лежит через гостиную, где, судя по обеспокоенным запахам, все альфы. Когда он заходит, все тут же подрываются со своих мест, а Чан подлетает к Ли, что никак не останавливаясь, идёт дальше. -Минхо! Что случилось? - младший замечает, как у него дрожат руки, но ничего не говорит об этом, открывая холодильник. -Сейчас все под контролем, вам не о чем беспокоиться - он достает одну полторашку воды, и направляется в обратную сторону. -Подожди, но...- начинает Феликс, но потом резко замолкает. -Кто это? - продолжает за него Чанбин, очертив в воздухе круг, намекая на запах. Уже у двери из гостиной Ли останавливается, и пару секунд думает, прежде чем произнести: -Хенджин. Он взлетает по лестнице наверх, несмотря на суету в комнате сзади, и быстро оказывается в ванной Хвана. Тот скулит тихо, увидев Минхо, и тянет к нему руки. -Тише, малыш, я здесь...- щебечет Ли, и обнимает его мягко, прижимая к себе - давай водички попьем, да? Давай... Он целует в щеку ласково, и передает расслабленное тело в руки Хану и Сынмину. Они придерживают его аккуратно, обнимая со всех сторон, и поддерживают успокаивающие феромоны в воздухе. Когда пересохших губ касается холодная жидкость, Хенджин как оживает. Он пьет долго, много, позволяя держать бутылку остальным, и стонет облегчённо, как только отстраняет от себя горлышко ладонью. Никто не удивляется тому, что из бутылки пропала большая часть воды, полностью понимая состояние Хвана - все они когда то были здесь. -Джин-и, милый, закрывай глазки - просит Хан, и аккуратно поправляет упавшую на глаза прядь волос старшего. -Мы позаботимся о тебе - шепчет Сынмин, и подносит чужую расслабленную кисть к губам, чтобы оставить лёгкий поцелуй. -Мы будем здесь, с тобой - добавляет Минхо, и наклоняется, чтобы поцеловать невесомо в губы. Хенджин шмыгает носом, совсем немного медлит, но слушается, закрывая глаза. Ли льет воды из бутылки на ладони, и обтирает его лицо прохладной водой. Хван начинает терять связь с этим миром примерно через пару минут. Он лежит спиной на груди Сынмина, ноги на бёдрах Минхо, а Джисон придерживает за талию, позволяя удобно лежать. Каждый из них гладит его, а самый старший втирает успокаивающие круги в живот. Ким зарылся пальцами в волосы, большими пальцами поглаживая едва заметно зудящую кожу на шее, пока Хан оставляет медленные поцелуи по горячему телу. Ласковые прикосновения, усыпляющие феромоны, и отсутствие сил после всего происходящего сделали свое дело, и вскоре Хенджин уже сопел тихо, уткнувшись лицом в услужливо подставленную ладонь Сынмина. Никто из них не двигается ещё минут десять, чтобы убедиться, что он точно спит. Чуть позже они совсем аккуратно, чтобы не потревожить сон настрадавшегося Хенджина, раздевают его полностью, и набирают ванну теплой водой. Убедившись, что Хан и Сынмин смогут помыть и не утопить новую омегу, Минхо выходит из ванной, и залезает в темный шкаф. Он долго ищет в огромных кучах одежды чистую простынь, и кидает ее на пол. Пока он меняет постельное белье, Минхо думает. Думает о том, что теперь делать, как отнесётся к этому компания, фанаты. Как сделать так, чтобы альфы не подходили к комнате Хенджина, сдерживая инстинкты защитника. Как сделать так, чтобы младшему не было настолько больно, как было ему. Ли прикрывает дверь в ванную и открывает окно, проветривая комнату. Он останавливается напротив зеркала на шкафу, и смотрит на свое отражение. Волосы растрёпаны, взгляд уставший, а пижамные штаны мокрые от чужой смазки. Вздыхает тяжело, чувствуя, как в комнате становится больше свежего воздуха, прогоняя удушливый запах свежей выпечки. Минхо выходит за дверь, и спускается по лестнице вниз. Садится на последнюю ступеньку, и прикрывает глаза ладонью, обессиленно опираясь на колени локтями. Столько всего навалилось за это утро, что мозги уже не варят. Почему он не понял ещё вчера, когда Хенджину было плохо, что это первые признаки течки? -Минхо? - рядом с ним садится Чонин, и касается невесомо плеча. Ли поднимает голову, и по всему видимому, выглядит жалко, потому что Ян тут же прижимает его к своей груди, и зарывается пальцами в темные волосы - все в порядке? -Да...- Ли закрывает глаза - Хенджин уснул, Джисон и Сынмин его отмывают. Я сейчас пойду к ним... -Мы можем чем то помочь? - в запахе Чонина слышна надежда - он, как альфа, хочет быть рядом со страдающей и неопытной омегой, чтобы позаботиться о нем. -Нет - старший качает головой - когда я спросил его, хочет ли он альфу, он испугался. Поэтому нет, даже не пытайтесь. Вы лишь напугаете его, а мы только успокоили его истерику. Ян вздыхает расстроенно, и мягко проводит ладонью по пушистым волосам Минхо. Они сидят так какое то время, пока в коридор не заходит Феликс, и не накидывается на омегу с расспросами. Тот встаёт молча, и тащится в гостиную, замечая на столе завтрак. Он просит тут же подскатившего Чана положить еды на три тарелки, а сам шлёпается на диван, тут же закрывая глаза. -Хо...- через какое то время зовёт Бан. Минхо открывает один глаз, и тут же натыкается на щенячьи напротив. Старший сидит на коленях на уровне его головы, и смотрит едва не слезливо, сложив руки на мягкую обивку дивана - Хо-я, что с ним? Ли закрывает глаза, и вздыхает тяжело. Он понимает, что Чан как альфа, тем более в роли вожака стаи переживает о своем щенке, поэтому рассказывает, что произошло. Он чувствует по запахам, что в комнате остальные и они его внимательно слушают. Пару раз их феромоны вспыхивали беспокойством, но они быстро успокаивались, стоило Минхо шикнуть на них. -А ты? - тихо спрашивает Чан, когда младший замолкает. Ли смотрит на него, и внезапно улыбается мягко. Тот выглядит брошенным волчонком, по привычке жуя губу. Он тянет руку вперёд, и аккуратно тянет старшего за подбородок, высвобождая пухлую плоть. Проводит пальцем невесомо по маленькой ранке, и отвечает наконец: -Со мной все в порядке. Просто не выспался. -А...- начинает лидер, но Минхо резко его перебивает: -Нет, не надо. Хенджин напуган, вы же слышали. Мы справимся сами, не переживай. Чан опускает голову, а его запах пропускает нотки расстройства. -Эй, Чан...- Ли зарывается пальцами в светлые волосы, и мягко поправляет все ещё запутанные пряди - ты сможешь увидеть его позже. Я поговорю с ним снова, но когда ему будет лучше, хорошо? Вместо ответа, Бан двигается ближе, и кладет голову рядом с грудью младшего, прося обнять. Минхо обхватывает его плечи рукой, и медленно ведёт ладонью по голове. Их вожак сильный и не терпящий жалости, но любящих ласку. Он не редко молча подходит к парням, наплевав на их вторичный пол, и просто упирается лбом в плечо, прося уделит ему внимание. Ему никто не отказывает, умиляясь лениво что-то бормочущему на английском лидеру под боком. Ли выводит круги на чужих лопатках, и лежит так недолго. Он знает, что омеги уже закончили, но просто не может оттолкнуть Чана, и остальных, что вскоре присоединились к ним. Чуть позже он все же пойдет на верх, перед этим приняв душ, чтобы смыть запахи альф. Он найдет Хенджина в объятиях Джисона и Сынмина, что полуголые будут лежать на кровати. Минхо по-быстрому покормит младших, стараясь не разбудить Хвана, и сам залезет на кровать. Ли вздыхает спокойно, чувствуя на теле лёгкие прикосновения Феликса, Чанбина и Чонина. Чан тихо, стараясь не двигаться, все ещё лежит рядышком, и Минхо все же решает побыть с альфами ещё чуть-чуть. Ведь впереди у него ещё три дня заботы о Хенджине.