Слишком активный

Пугод слишком активный парень. В детстве ему поставили диагноз – СДВГ. Синдром дефицита внимания и гиперактивности. На самом то деле, именно ему, это не особо мешало. Эта гиперактивность наоборот, привлекала внимание чуть ли не всех учеников началки. Настолько, что к мальчику выстраивались очереди из предполагаемых друзей. В старшей школе уже девушки начинали сходить с ума по умному парню, который смыслит во многих темах, переключается с учёбы на допы, с допов на качалку, с качалки на бассейн, с бассейна на обед, а с обеда на теорию заговора. И, на самом деле, Пугод против не был. Считал, что единственная его проблема – отказ мозга от концентрации внимания на одной вещи дольше десяти минут. Но вот, когда он подрос, и вместо красивой и элегантной девушки с квартирой данной в приданое у него появился мужчина, что улыбается по-усталому красиво, да плечи массирует хорошо, он понял, что нет. Далеко нет. Октябрьский вечер окутал город серебристой прохладой. Сквозь полупрозрачную дымку сумерек пробивались бледные лучи заходящего солнца, окрашивая верхушки деревьев в багряные и золотистые оттенки. Ветер, ласковый и немного грустный, шелестел опавшими листьями, устилающими тротуары словно пестрый ковер. В воздухе витал тонкий аромат осенней сырости, смешанный с дымком от топящихся печей. Фонари зажигались один за другим, разливая вокруг мягкий, успокаивающий свет. Вдали, словно призраки, проплывали силуэты прохожих, спешащих укрыться от надвигающейся ночи. Время будто замедлилось, погружая все вокруг в состояние тихой, созерцательной меланхолии. Темнота сгущалась, постепенно поглощая последние отблески заката. Октябрьский вечер, словно художник, умело смешивал краски: глубокий синий небес, угольно-серый городских зданий и мерцающее золото огней. Дождь, едва заметный, коснулся земли, заставляя опавшие листья скользить по мокрому асфальту. Легкая дымка окутывала все вокруг, придавая пейзажу таинственность и некую отстранённость. Из открытых окон доносились приглушенные звуки музыки и смеха, контрастируя с тишиной улиц. Это было время уюта и размышлений, время, когда осень, окончательно вступив в свои права, приглашала мир к спокойствию и ожиданию. В этой прохладной тишине ощущалась особая, щемящая красота увядания, напоминая о неизбежности перемен и приближении зимы. Правда, пожалуй, от приближающейся зимы только прохлада, которая по телу Модди стабильно пробегается, сопровождая табун мурашек. МоддиЧат волосы волнистые, почти кудрявые, старается расчесать перед сном, понимая, что если не сделает этого сейчас, то не сделает, ну, пожалуй, никогда. Волосы и так влажные, а поддаваться расчесыванию совсем не хотят. Сзади проходит Пугод, который длинный подол футболки оттягивает. Смотрит на своего парня, который мучается, улыбается осторожно, да подходит к нему. Руку перехватывает, оставляя волосы без очередного рывка и выдергивания целого клока волос. —Спасибо. —Слышится выточенное годами от Модди. Он расчёску отдает без каких-либо дополнительных колебаний. Руки расслабляет и укладывает их на столешнице туалетного столика, смотря в достаточное крупное зеркало. Пугод улыбается, тянется вниз. Целует своего парня куда-то в пробор, на макушке, в знак ответа. Берёт прядь волос и начинает её совсем осторожно расчёсывать, запутавшиеся клоки распутывая в два счета. —Поспишь сегодня со мной? —Спрашивает Пугод тихо и спокойно, будто боясь напугать МоддиЧата, который сейчас таким уязвимым кажется. —Посмотрим. —Отвечает Модди так же тихо. Пока не думает, не хочет думать. По крайней мере, прямо сейчас. Сейчас ему голову массируют, волосы запутавшиеся с особой тщательностью расчёсывают. Прелесть ведь. —Куда посмотрим, Модди? Мо-о-одди-и-и.. Время уже много, туда-сюда и спать ложиться надо будет. А ты подумаешь, посмотришь.. Скажи, будешь со мной спать, или нет? —Тараторит по привычке Пугод, расчесывая волосы в том же достаточно медленном темпе, будто боясь больно сделать.. Почему будто, если так и есть? —Куда-нибудь, не знаю. Ты ведь знаешь, как ты во сне мне бока отбиваешь. —Модди, будто бы, защищается от нападков, собственно говоря, Пугода. Отбивает бока страшно, в действительности. Стабильно до пары достаточно крупных и ярких синяков. Один раз с ноги ударил в лицо, да с такой силой, что прямо во сне нос и разбил. А еще Пугодка крутится, ерзает, местоположение своё меняет постоянно, позу тоже. Модди – не такой. Модди как лег, так и проснулся. Засыпает быстро, быстро и пробуждается. Но с Пугодом теряет свои навыки... Поэтому вынужден ерзать и крутиться вместе с ним, засыпая полночи. Спустя полгода такого режима он принял для себя одно единственное решение – уйти спать в другую комнату. Ему нравится, ему достаточно удобно. Бока остаются в целостности и сохранности, а мужчина продолжает засыпать и просыпаться так же быстро, как и до сожительства со своим парнем. Модди, на самом деле, немного плевать, где засыпать. Поэтому и уступил переборчивому Пугоду место в мягкой кровати, которая находится в постоянно отопляемой комнате. Сам же, спит в гостиной. Диван достаточно твердый, но для чужой спины в самый раз. В других случаях, Чат попросту себе подушек больше подкидывает под спину. Их, к слову, у них достаточно. —Ну, Мо-о-одди-и-и.. Хватит мозг трахать, пожалуйста. Я сегодня устал очень-очень, без тебя совсем не засну. А если засну, буду лежать ниже травы, тише воды. —Пугод с волосами заканчивает осторожно. Руки кладет на плечи, да льнет, грудиной прижимаясь к спине. В зеркало смотрит, рассматривает лицо своего парня. —Обещаешь, что проснусь я сегодня без синяков и увечий? Если проснусь.. —Модди почти смирился, осталось совсем-совсем чуть-чуть.. —Обещаю. Пугод самый счастливый. Улыбается довольно, целует своего парня в макушку, а после от него отцепляется. Приносит с зала подушки и одеяло Моддичатовское, укладывает на двуспальную кровать. А после, садится туда сам. Залезает под своё одеяло и смотрит внимательно на Чата, ждет, слишком ждет. Модди с этого хихи ловит дикое. Но сдается. Встаёт в полный рост, показывая своё могущество. Пугод осматривает, смакуя. —А ну-ка, покрутись, покрутись! —Пугод, очевидно, шутит. А Модди снова улыбается, по-уставшему. Но соглашается. Крутится вокруг себя, показывая тело. Мощная спина, слегка подтянутое спереди тело, шрамированное. На груди кудрявые волоски, а от паха, до пупка полоска такого же шатенистого цвета. —Ну красавец, красавец. За тобой, наверное, невесты толпами бегают, да? —Пугод дальше палку гнёт, напоминая слова своей же мамы, от которых Чат невольно жмурится, триггерит. И вот, он лезет в постель. Укладывается под пледом, обнимая Пугода крепко-крепко, к себе жмёт, резинку трусов поправляя, чтобы не давила. И понимает, что это – его шанс. Тянется за пультом, выключает свет на люстре и глаза закрывает, стараясь побыстрее заснуть, чтобы не стать жертвой сонного Пугодки. Глаза закрывает, стараясь заснуть.. Но вот, противная бессонница уже сидела на мощном плече, нашептывая очевидные слова – видимо, отсыпаться явно не сегодня. Октябрьская ночь дышала ледяным спокойствием. За окном, словно за чернильной занавесью, простиралась безмолвная тьма, изредка пронзаемая тусклым светом далеких фонарей. Модди, закутавшись в старый плед, ворочался в постели, безуспешно пытаясь усмирить разбушевавшийся рой мыслей. Бессонница, словно назойливая гостья, посетила его этой ночью, не позволяя сомкнуть глаз и окунуться в спасительную дрему. Вместо этого в его голове крутились обрывки фраз, воспоминания, нелепые образы. Он думал о чем угодно, лишь бы не о том, что действительно тревожило его сердце. О том, как изменился цвет листьев на старом клене у дома, о странной форме облаков, напоминающих то ли дракона, то ли старый башмак. Вспоминал вкус бабушкиного яблочного пирога и запах опавших листьев, смешанный с дымом костра. Его мысли перескакивали с одного на другое, словно неугомонные кузнечики. Он представлял себя космонавтом, бороздящим бескрайние просторы вселенной, или исследователем, открывающим затерянные города в джунглях Амазонки. Он мечтал стать художником, рисующим картины, от которых захватывает дух, или писателем, создающим миры, в которые хочется сбежать от реальности. В тишине ночи каждый звук казался многократно усиленным. Шуршание ветра за окном, тиканье часов на стене, приглушенный лай собаки вдалеке – все это создавало странную, тревожную симфонию. Модди чувствовал себя одиноким и потерянным в этом огромном, безмолвном мире. Ему казалось, что он единственный, кто бодрствует в эту позднюю ночь, кто видит луну, висящую в небе, словно серебряная монета. Он пытался сосредоточиться на чем-то одном, но мысли продолжали блуждать, словно заблудившиеся путники в лабиринте. Он закрыл глаза, представляя себе бескрайнее звездное небо, пытаясь отыскать в нем ответы на свои вопросы. Но вместо ответов его ждала лишь тишина и бескрайняя, пугающая пустота. Октябрьская ночь продолжала властвовать над миром, а Модди оставался один на один со своими мыслями, пленником бессонницы. Параллельно с этим мешал ещё и Пугод, который, не сдержав своё обещание, спустя пару часов спокойствия со всей души втащил бедному МоддиЧату в бочину. Новый синяк.. Видимо, отсыпаться будем не сегодня..