Мой любимый демон

Это случилось поздней осенью, когда туман окутывал улицы Йокогамы, а дороги были покрыты опавшей листвой. В ту ночь туман был особенно густым, словно пытаясь спрятать происходящее от чужих глаз. В узком переулке, между кирпичных зданий, пахло кровью и порохом. На холодном асфальте лежали несколько тел — бывшие неудачливые противники Фёдора Достоевского и Николая Гоголя. Фёдор аккуратно вытерал окровавленные пальцы платком, не обращая внимания на сдавленный хрип умирающего мужчины у его ног. Эту ловушку они готовили целую неделю, хотя сам процесс занял несколько минут, и противники были уже мёртвыми. Гоголь в то же время, пока Фёдор брезгливо вытирал руки, с ухмылкой покрутил пистолет в руке, отбрасывая его на плечо, словно весёлый мальчишка с игрушкой. —С этими пришлось немного помотаться,—засмеялся в своей манере Николай, бросая взгляд на напарника. Фёдор лишь тихо что-то пробормотал под нос, бросая платок на одно из тел. То легко упало в лужу крови, приобретая красный цвет. И вдруг, позади они услышали шаги: лёгкие, неуверенные. Мужчины подняли взгляд. Совсем рядом проходила девушка. Она искала что-то в телефоне, но как-будто почувствовала странную ауру и подняла взгляд. Она точно не хотела этого видеть, но уже было поздно. Она увидела всё. В карих глазах застыло немое выражение ужаса. Её плечи задрожали, пальцы сжали телефон до онемения, пытаясь удержать себя от паники. — Ой, — протянул Николай с притворным удивлением, тут же вскидывая пистолет и направляя его прямо в лицо девушки. — Федь, у нас тут зрители. Достоевский молча наблюдал за девушкой, будто изучая очередной том в библиотеке своей души. Глаза Юко метались — от него, к Гоголю, к телам на земле. — Она ребёнок, — наконец произнёс он, не меняя интонации. — Ты серьёзно? — Николай усмехнулся и наклонил голову. — Тебя это волнует? Она свидетель, Федь. Тем более на ребёнка она не похожа. Юко, во время их разговора, кажется, обрела способность двигаться. Она сделала шаг назад, потом ещё один, будто собираясь бежать. Вспышка. Гоголь восползовался своей способностью, и теперь его рука с пистолетом была прижата прямо между её глаз. — Стоять, маленькая, — мягко сказал он, но в голосе скользнуло нечто опасное. Фёдор ухмыльнулся и медленно приблизился к Юко, его сапоги оставляли едва слышные шаги на мокром асфальте. Он смотрел прямо на неё, не отводя взгляда. — Ты ведь понимаешь, что видела слишком много, верно? Юко судорожно сглотнула. — Я… я не скажу… никому… — её голос дрожал, но она изо всех сил старалась говорить чётко. — Конечно, не скажешь, — ласково согласился Достоевский, наклоняя голову. — Но мне нужно быть в этом увереным. Он повернул голову к Гоголю, махнув на его руку, которая торчала с портала, намекая, чтобы тот убрал её. Николай с недопониманием послушался и убрал руку. После чего, Фёдор протянул руку и легонько коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Берём её в заложники, — спокойно вынес он свой приговор. Гоголь фыркнул, пряча оружие. — Ну, раз ты так решил… Юко не успела даже крикнуть — пальцы Фёдора сомкнулись на её запястье, не сжимая слишком сильно, но не давая вырваться. В эту ночь её жизнь изменилась навсегда.