Усталость

Откровенно говоря, Зено устал. Устал выбивать себе финансирование, устал спорить с коллегами-учеными о рациональности экспериментов, устал от давления начальства, душащего любой его сомнительный эксперимент в зародыше. Просто устал от жизни. Хотелось отпуска, уехать в другую страну, скрыться от этого мира, но Зено понимал, что никто такой роскоши ему не позволит. Уже поздний вечер, а он все еще сидит в лаборатории, продумывая очередной чертеж устройства, в продолжении разработки которого ему также откажут. Когда-нибудь начальство точно устанет от его странных, с их точки зрения, идей, и уволит его. Или сошлет профессором в институт обучать молодняк. А ведь ему еще нет и 30-ти лет, он горит наукой, но этот огонек просто гасят раз за разом. Словить выгорание и депрессию — вот его участь через пару лет, в этом Зено не сомневался. Подавив тяжелый вздох, Зено все-таки сложил незаконченные чертежи в сумку. Додумает дома. Эти лабораторные стены давят слишком сильно в последние месяцы. Квартира же не ограничивает его полет мысли, его гений. Выключив все оборудование и перепроверив это, ученый покинул исследовательский центр. У входа его уже ждало заранее вызванное такси. Водитель напомнил Зено себя — кажется, тот тоже был не в духе. Или это была простая усталость, вызванная долгим рабочим днем — на самом деле, ученого это не волновало. Он снова погрузился в свои мысли: в четверг ему надо будет представить доклад на научной конференции, посвященной какому-то очередному юбилею чего-то там. В пятницу его ждут на пленарном заседании ученых-физиков. В начале следующей недели надо сдать ежемесячный отчет о проведенных за сентябрь исследованиях. Возможно, этот вопрос стоит скинуть на плечи лаборантов, зря они что ли этот месяц с ним в одном помещении провели? Еще надо не забыть ответить Сэнку с его непрекращающимся потоком экспериментов и вопросов по ним. Маленький любознательный японец не вызывал в Зено негативных чувств, но на общем фоне усталости и желании сократить любое общение к минимуму перспектива читать письма и отвечать ему несколько удручала. За потоком мыслей Зено и не заметил, как машина подъехала по нужному адресу. Сухо поблагодарив таксиста, ученый прошел к низенькому забору, который исполнял скорее декоративную функцию, нежели защищал от вторжения. Тем абсурднее выглядела калитка, запертая на магнитный замок. Порывшись в карманах и найдя ключ-карту, Зено наконец попал в свое жилище. — Я вернулся, — также сухо, как две минуты назад он прощался с водителем, протянул Зено куда-то вглубь дома. На его голос из-за угла выбежал маленький песик-шпиц и радостно запрыгал вокруг мужчины. Зено закатил глаза. Это все Стенли. Притащил на прошлой неделе эту мелочь пузатую и заявил, что она будет жить с ними в рамках снижения стресса Зено. Но Зено не любил животных, в особенности мелких собачонок. Их собственная нервная система ни к черту, как подобное будет лечить нервную систему Зено, находящуюся в аналогичном состоянии? Однако, возражать Стенли он тогда не стал, спустя подобную выходку ему с рук. И за неделю собака даже не стала бесить сильнее. Несмотря на свои размеры, Сэнку вел себя прилично. Вы спросите, почему Зено назвал собаку именем своего ученика, а он вам ответит, что это у Стенли плохое чувство юмора, а документы на питомца менять поздно. Так они и жили втроем целую неделю: Задолбанный Зено, Стебущийся Стенли и Вездессущий Сэнку. В самом деле, первой мыслью Зено было переименовать пса в Ссыкуна, настолько он устал по вечерам находить лужи на каждом углу. Но Стенли клятвенно пообещал следить за мелочью, поэтому теперь за такие промахи тапки летели не в Сэнку, а в партнера. Наконец, с кухни вышел и сам Стенли, на ходу вытирая руки полотенцем. Готовит что-то? Ужин сейчас лишним точно не будет. Приняв дежурный поцелуй в щеку и ответив тем же, Зено демонстративно пошмыгал носом. — В духовке курица, — прочитал его мысли Стенли. — На плите рис. Готовность минут 20. Как день прошел? — Ничего нового, — поняв, что ужин сиюминутно он не получит, Зено прошел в свою комнату и выудил недоделанные чертежи. Сэнку подбежал и потерся об ногу ученого, требуя внимания. — Это он тебе говорит, что работа должна оставаться на работе и нечего тащить ее в дом, — Стенли тихо подошел со спины и одной рукой мягко отобрал чертежи, которые Зено еще даже не успел толком раскрыть. Второй он обхватил партнера за талию, а губами легонько прошелся вдоль шеи. Зено замер, но в следующий момент запротестовал: — Стен, сейчас не время. Это правда важный проект, у меня отчет в следующую среду, а там конь не валялся. — Ничего, все с твоим конем нормально будет. А вот с твоими нервами нет. Ты и так по 13 часов работаешь, нервный срыв близко. Давай-ка мы лучше этим вечером сядем, посмотрим кино, ты потискаешь Сэнку, тем более, что он сам просится, поедим вкусной еды и ляжем спать не перед рассветом, — все эти слова Стенли говорил шепотом в ухо Зено, отчего у того внутри все переворачивалось. Ученый развернулся лицом к партнеру и посмотрел в его карие глаза. — Поцелуй меня, — потребовал он. Стенли довольно хмыкнул и прикоснулся к губам Зено, осторожно вминая их своими. Уингфилд обвил его шею, сильнее прижимая к себе. Стенли оторвался от его губ и начал покрывать поцелуями все лицо и шею, на что Зено лишь прикрыл глаза. Оставив последний чмок на кончике носа, Стенли, под разочарованный вздох Зено, отстранился. — Курица подгорит, доктор Икс, — щелкнув его по носу, Шнайдер ретировался на кухню спасать ужин. — Ну вот как с ним таким быть? — обратился к Сэнку Зено. Песик лишь тявкнул и вновь потерся о штанину. Зено потрепал его по холке, протянув: — Надо бы написать твоему тезке, пока мистер спаситель-моих-нервов не вернулся. Впервые за несколько дней на лице Зено появилась улыбка.