U put me close to you so tight-tight

***

‎Илья от себя внутреннего давно не убегает. Лишь старательно бьëтся в попытке понять причину, трезво анализировать. Поражение за поражением — не получается. Хвастается самому себе тем, что научился весь мозгоебущий поток с легкостью на горячо возбужденной душе принимать — по-другому описать состояние своë он не может. Делает какую-то глубокую технику дыхания, да вот вроде и не загонялся особо. Опоминается с пеленой в разуме, последний раз кусает губу и медленно вздыхает, потирая ладонями лицо. Сквозь пальцы лениво проходится взглядом по видеодорожке и отталкивается от своего рабочего места, вслушиваясь в дремлющую жизнь офиса. ‎ ‎Приборы своим гудением не успокаивают, как бы они, по неволе своей, не старались. Парень ведëт бровью на шуршание со стороны кухни и на кресле оборачивается, осматривая помещение в приглушëнно фиолетовых от света тонах. Обычно надолго он тут не посмеет остаться, но сегодня его с особой силой пригвоздило к креслу, бля будет. Видеоролик он давно отдал монтажерам, а фрагмент, над которым он упорно делал вид, что работает, был прислан одним из них на проверку уже давно. В полуулыбке хмыкает. Не противоречит себе точно. ‎ ‎Среди рëва моторов за окном и собственных редких, бредовых для трезвого ума мыслей, улавливает звон металлических банок и пшик одной, уже открытой. ‎ ‎Ряд передних зубов еле видно обнажает, проходится языком по клыкам, чуть надавливает, чтобы остроту почувствовать, и не сдерживает улыбки. ‎ ‎В раздумьях медленно проводит пальцем по нижней губе, прикусывает за кончик и подрывается со своего насиженного места. ‎ ‎Полутьма казалась ему намного роднее. Илья лишь щурится с непривычки и плечом облокачивается об проëм, спешно очертав глазами светлый интерьер давно знакомой кухни. ‎ ‎Ловит из-за чужого плеча мимолетный зелëный, словно листья деревьев в разгар жаркого солнечного лета, тон и скользит по массивной спине, как только тот отворачивается. ‎ ‎— Устал? ‎ ‎Яцкевич прокашливается, избавляясь от из-за долгого молчания хрипотцы. ‎ ‎Саша до помутнения в глазах старательный. Заставляет окружающих поверить, что ему не сложно взять всë в свои руки. И руки его действительно сильные. Саша ответственный — доведëт начатое до конца, пусть и не упрекнет никого, что в одиночку приходится сложновато. ‎ ‎Беловолосый неопределëнно кивает головой, пожимая плечами. Отбивает хаотичный ритм по бело-синей баночке энергетического напитка пальцами. ‎ ‎Саша о том, что касается его самого, будет молчать до талого, предпочитая морально и физически отдаться другому человеку, лишь бы тому стало лучше. Илья почти такой же — к друзьям своим ближе держится. К ним с другой части города сорвëтся, пусть то понадобится. Зеленоглазый искренне добродушный по природе своей, думается, ему к лицу. ‎ ‎Парадеев на выдохе оборачивается полностью, опираясь бедрами о столешницу. Яцкевич завороженно наблюдает за аккуратной игрой бликов в чужой серьге, пока парень нежным действием поправляет кудрявую прядь за ухо. ‎ ‎Но сегодня он, кажется, с ним особенно откровенен. ‎ ‎Светлость цвета плавно смешивается с моментной тусклостью в вымученном взгляде, что цепко сковывает, внимательно сосчитывает родинки на чужом лице и изучающие раздумывает о чëм-то недосягаемом для окружающих его днями людских ушей. ‎ ‎— А ты? ‎ ‎Илья поджимает губы, вырываясь со стальной хватки внимательных очей. Скользит по открытой шее, когда тот вопросительно клонит голову в сторону, мешая покою блондинистых локонов. ‎ ‎В немом вопросе на вопрос выгибает бровь, и Саша фыркает, расползаясь в насмешливой улыбке. Парень лишь на секунду задумывается, что его поймали с поличным, но это только догадки. ‎ ‎Руки невольно в лëгком смущении сминают шею, массируя. Кареглазый лишь смотрит исподлобья, тихо ступая навстречу произволу судьбы. Себя героически не боится. И уверяет в этом своего ближнего собеседника. ‎ ‎На удивление, ему поддаются. Парень мягко проводит носом от острых ключиц до четкой линии челюсти, вдыхая отголоски грубого одеколона и чужих мечущихся в правильности решения чувств. Осторожно в поцелуе очертывает веснушчатые скулы, вслушиваясь в равномерное дыхание. Лишь на секунду отрывается, чтобы увидеть, как светлые ресницы на прикрытых глазах подрагивают от пугающей пустоты в голове их хозяина. ‎ ‎Стук банки о поверхность отдается звонким белым шумом в ушах. Моментная чувствительность заставляет трепетать от ползущей по спине холодком ладони, что подушечками пальцев не спеша оглаживает позвонки под футболкой; от собственной колени, что незаметно пробилась меж чужих, и совсем не свойственной для парня нетерпимости, что от скул доходит до уголков пухлых, покусанных губ. Вовлекает в поцелуй нагло, но со стойкой уверенностью, что не оттолкнут. ‎ ‎Для трезвого разума Парадеев вдыхает слишком сладко. В наслаждении протяжно мычит, всеми вибрами томного немого голоса скандируя не останавливаться. Но Илья не слушается. С причмокиванием отстраняется, с прищуром вглядываясь в ничуть не смущенное лицо напротив. ‎ ‎— Хавать не хочешь? ‎ ‎Саша удивленно вскидывает брови, таращась в темные узоры радужки в ответ. Сдержанно облизывает губы и дрожаще усмехается. ‎ ‎— Ты поэтому всë это время как додик в моник втыкал? ‎ ‎Яцкевич с цоком тупит голову: ‎ ‎— Вальни ебало, — слышит чужой задор и в синхроне заходится с парнем в смехе, — Ко мне? ‎ ‎Парадеевич принимает приглашение с особой игривой охотностью. ‎ ‎Тихо захлопывает дверь лаймового мерседеса, подключается к блютузу и перелистывает треки, пытаясь найти нужный. Молча всматривается в вывески магазинов через стекло, пока водитель краем глаза всматривается в аккуратные черты кудрявого на пассажирском, что сглаживаются под светом сменяющихся в потоке уличных фонарей. ‎ ‎Саша не голодный, но следует поставленным Ильей правилам игры. ‎ ‎Ловит парня в резком поцелуе, влажно мажет в уголок губ и прижимает тело друга за талию ближе. ‎ ‎Уличная обувь, наспех снятая, раскидана у входной двери, а свет в прихожей оставлен включенным, чтобы взаимно дать насладиться разгорающимися языками пламени, что искрят возбужденным азартом в чужом, непривычно помутненном, взгляде. ‎ ‎Ранее тихий, распустившийся яркой зеленью холодным маем, лес содрогался под дуновением бурных потоков ветра, что распространял жаркий пожар по тëмным стволам, безжалостно затягивая в свой беспардонный танец невинные листья. ‎ ‎Чужой цвет глаз шаловливо манил с собой во что-то необратимое. Крепко был уверен, что за его дурными идеями последуют. И Илья не отставал ни на шаг, своими бедрами вжимая чужие в белую кухонную столешницу. ‎ ‎Вздыхает рвано, тяжело сдерживая стон, когда чувствует, как остро впиваются клыки в покрасневшую нижнюю губу, оттягивая. Сквозь пелену желания оддëргивает себя, чтобы с кошачьей грацией не изогнуть спину под чужой ладонью, что пальцами перебирала взъерошенные пряди на затылке и резко, грубо сжимала их. ‎ ‎По-хозяйски поддевает край футболки и натягивает еë вверх, с восхищением кончиками пальцев скользя по рельефному торсу, очерчивая пресс. Свободной ладонью за подбородок отрывает белобрысого от поцелуя, хитро щурясь в веснушчатое лицо. С довольной усмешкой отворачивает голову парня в сторону и льнëт к шее. Нежно чмокнув кадык, влажной дорожкой медленно стекает к ключицам, чувствуя, как в блаженстве от ощущений дрожит тело под ним, хватая воздух в негромком стоне. ‎ ‎Происходящее воспринималось минутным до пробуждения постыдно сладким сном, что своим содержанием горячо разгонял кровь ниже к паху. Будь то наваждение, парни бы с робостью ему поддались, не смея дать себе забыть пошлую фантазию. От протяжного в умоляющем хныке «блять» — как-бы случайно задетым большим пальцем затвердевший сосок, — настоящее теперь не казалось недосягаемым. Илья секундно минует задранную ткань, выцеловывая рвано вздымающуюся грудь. ‎ ‎Яцкевич из-под ресниц смотрит до одури проницательно. Саше сложно поверить, что этот человек способен лишить его последней, старательно сдержанной, капли благоразумия. Туманно следит, как парень показательно вызывающе высовывает язык и вновь примыкает к оголëнному торсу, влажно стекая им по телу ниже, постепенно оседая на корточки. Руками оглаживает напряженные бедра, носом медлит где-то чуть ниже живота и дразняще оттягивает край плотно сидящих темных джинс. Снизу вверх изучающе выпытывает чужую реакцию и хватается за штанины, грубо дëрнув их вниз. ‎ ‎Парадеев жмурится до ярких пятен, в экстазе запрокидывая голову назад. Прикусывает щëки изнутри с особой силой, слабо сдерживая в себе грязный скулëж удовольствия от резкого болезненного трения тканью возбужденной плоти, что изнывала без внимания в тугой тесноте одежды. Парень, едва не достигнувший исступления, сглатывает дрожаще, жадно  ловя ртом воздух. Крепко держит в протяжном мычании ускользающее в плотную пелену хаотичных мыслей, что не поймает и не соберëт воедино внутренний голос, ругательство, но собой совладать больше не имеет желания. Слепо следует чужой жажде, что снизу на коленях лишь вопросительно глядела исподлобья, сдувая со лба прилипшие пряди. Выпрашивала разрешения на дальнейшие действия, сливаясь чертями в карем оттенке в глубоких потемках комнаты. Размазывала сознание до невозможности. ‎ ‎Уверяла в нуждаемости разгоряченных ласк, жадных поцелуев в молчаливой ночи; мокрого, с ума сводящего языка, плавно стекающего по кубикам пресса; томно-тягучей, очарованной другим человеком, нежности; искренности, продолжения. ‎ ‎Назло поджигала фитили, ожидая красочного взрыва. И Саша терпел бы кровотечение, лишь бы впитать чужие чувства.  ‎ ‎Думать больше не хотелось. ‎ ‎Парадеевич хватает парня за плечи, поднимая того с колен. Притягивает к себе резко, не скрывая своего будоражащего влечения. Мокро в опьянении мажет по чужим скулам, шумно выдыхает, когда его ловят в кусающем, нетерпеливом поцелуе. Путает пальцы в недолгом замке и ведëт ими по ладони выше, вызывая у Ильи накатывающие мурашки. Большим пальцем растирает влажность по щеке, очерчивает колющуюся линию челюсти и неосторожным движением меняет их местами, впечатывая парня бедрами в столешницу. Эксайл от чувствительности в губы мычит протяжно, со звоном в ушах ощущая, как от желания дрожащих рук замок на ширинке дразняще не поддавался. ‎ ‎Яцкевич губу прикусывает неосознанно с силой, сверху вниз помутненно всматриваясь в раскрасневшиеся черты лица, что с придыханием тот хотел видеть полностью. Свет в прихожей горячо играл бликами с одной стороны радужки, когда темнота гостиной выдавала все намерения хозяина в томных, падающих так по-дьявольски блядско, тенях. Будто замедленно чувствует, как джинсы оголяют бедра, шумно лязгнув об пол. Выгибает брови у переносицы домиком, прикрыв рот тыльной стороной ладони, ощущая, как чужие пальцы играются с резинкой боксер. ‎ ‎Парадеев кончиком носа по ляжке вырисовывает незамысловатые узоры, ведëт им выше к натянутой ткани и из-под ресниц бросается колкими искрами. Трëтся сквозь неë об вставший член и с самодовольной ухмылкой приспускает мешающую часть одежды, упиваясь рваными вздохами сверху. ‎ ‎Илья от мажущих прикосновений вздрагивает, восхищаясь чужому откровенному самовольству. Не сдерживает тихого нетерпеливого стона, когда Саша надрачивает искушающе медленно, останавливаясь у основания. Дразнит, неосторожно проходясь языком по всей длине, опаляет поцелуем кончик и берëт его в рот. ‎ ‎Вопросы об опыте парня бурной хаотичностью вытекают из головы сразу же, ощущая, как тот смело насаживается глубже, на пробу двигая головой рваному ритму кульбитов сердца, что отдавались в ушах громче заполнивших комнату звуков. ‎ ‎Разум опьянено расплывает взор. Разгоняет жар по всему телу, и Илья сдерживает дрожь в коленях, руками опираясь об столешницу. Ведëт головой размашисто, шипит, горячо выдыхая, когда беловолосый с силой сжимает бедро, бесстыдно заставляя смотреть только на него. И Яцкевич слушается, убирая прилипшие ко лбу пряди. Не сводит глаз, когда тот водит мокрой от слюней ладонью в такт с языком, влажно обсасывая член от начала до конца. Медлит внезапно, отстраняясь. Выслушивает чужой томный выдох и позволяет пятерне зарыться в своих волосах, пронзительно всматриваясь в тëмную радужку сверху. ‎ ‎И не смеет не потакать желаниям мальчика. Лишь показательно в хитрой улыбке открывает рот и высовывает язык, дразняще пошло постукивая по нему членом. Ощущает в моменте, как ладонь на голове резко сжимается, и Парадеев послушно следует грубому движению, заглатывая во всю длину. ‎ ‎Яцкевич протяжно выругивается, когда Саша не сдерживает гортанного стона, что проходится по нему электрической вибрацией, опаляя горячим дыханием пах. Толкается внутрь неосознанно, задавая нужный темп. ‎ ‎Грань сознания застилалась мутью среди хлюпающих звуков, вцепившийся накрепко ладони в локоны и асинхрон в движениях Ильи. Собственное возбуждение всë упорнее требовало внимания вне тесноты одеяния, по мере ускорения чужих толчков и невозможности вздохнуть от стекающей по губам слюны. ‎ ‎Будто в невменозе пытается нащупать замок на ширинке, что ускользал из-под дрожащих пальцев. Останавливается внезапно, цепко хватая парня за кисть и оттягивая еë от растрепавшихся волос. Отстраняется в глухом кашле, помогая себе наконец расстегнуться. ‎ ‎Взор Ильи в наглую гуляет по покрасневшему веснушчатому лицу, припухших губах и влажному щетинистому подбородку. Улавливает унисонное тяжëлое дыхание, стекая по чужой вздымающейся груди, что облегала мешающаяся виду футболка. Парадеев из дум вырывает, кусая за большой палец. ‎ ‎Потирает колени, что немного саднили, и поддаëтся к разодранным губам, впиваясь острым поцелуем. Неприятно стукаются зубами, переплетаясь языками. Чувствуют, как Саша берëт два ствола в руку, прижимаясь друг к другу ближе. Двигает ладонью уверенно, разгоняя жар плоти в новом непредвиденном ритме. ‎ ‎Выстанывают на выдохе протяжно, окончательно теряясь в ощущениях.