Туда

Октябрьский вечер накрыл Коноху прохладным ветром. В доме Узумаки пахло тыквами и корицей. Химавари решила устроить «ночь фонарей» и Боруто предложил позвать друзей по команде, чтобы вырезать «Фонарь Джека». На кухонном столе стояли четыре круглых оранжевых тыквы, а рядом — ножи, салфетки и стопка распечатанных рожиц. — Каждому по одной! — весело сказала Химавари, раздавая картинки. Сараде досталась хитрая ухмыляющаяся физиономия, Боруто — злобная с оскалом, Мицки — удивлённая, будто живая, а себе Химавари выбрала грустную. — Чем зажигать будем? — спросила Сарада. — Конечно спичками, — воскликнула Химавари. — Так более… традиционно! Смеясь и споря, они начали вырезать. Стоял хруст разрезаемой кожуры, разлетались тыквенные семечки. К полуночи все почти закончили, только Мицки возился с глазом своей тыквы. Химавари первой зажгла свечу. Пламя вспыхнуло, и в тот же миг за окном поднялся сильный ветер. Ветки деревьев хлестали по стеклам гостиной, листья летели вихрем, словно живые. Девочка вздрогнула и поспешила закрыть окно. — Это совпадение, — хмыкнула Сарада. Когда Боруто зажёг свою свечу, по крыше застучал дождь — сначала редкий, потом проливной. — Класс, осень включилась по расписанию, — усмехнулся он. Сарада поставила свою свечу, и в ту же секунду во всём доме погас свет. Только три оранжевых рожицы сияли в темноте. — Вы не оплатили счёт за свет? — буркнула Сарада, но в её голосе дрогнула нота тревоги. Мицки остался последним. Он дорезал последний глаз, зажёг спичку — и пламя взметнулось выше, чем ожидалось. Он всё-таки поджёг свечу и поставил её внутрь тыквы. В этот момент небо разорвала молния, на секунду осветив всё белым светом, следом грохнул гром. От неожиданности Химавари вскрикнула и прижалась к Боруто. Мицки тоже ощутил, как сердце подскочило — и на миг ему захотелось сделать то же самое. Тишина повисла на секунду, только дождь барабанил по стеклу. — Э… а как теперь это потушить? — осторожно спросила Химавари. — Оно ведь не гаснет. И правда — свечи мерцали ровно, даже когда Сарада попробовала задуть одну. Пламя будто не замечало ветра. — Может, бумажка где-то что-то объясняет? — сказал Боруто и взял рисунок, по которому вырезал тыкву. На обороте, выцветшими чернилами, было написано: Чтобы свет спал, произнеси: Я — тот, кто дал тебе свет. Забери его обратно, ночь. Ребята переглянулись. — Серьёзно? — скептически поднял бровь Боруто. — Ну, хуже не будет, — пожала плечами Сарада. Они подошли к своим фонарям и по очереди произнесли слова — выглядело и звучало это, как некий ритуал. Когда последней прошептала Химавари, все четыре свечи одновременно погасли, будто кто-то невидимый щёлкнул пальцами. Сразу же дождь стал тише, а лампы в доме загорелись снова. — Ну и вечер. — выдохнул Боруто. — Химавари, где ты взяла эти картинки? — тихо спросил Мицки, глядя на остывающие тыквы. Девочка ответила, чуть нахмурившись: — Вчера на рынке, в углу, за палаткой с овощами. Там была странная лавка — чёрные кружева, паутина на витрине, свечи с черепами… Женщина там была странная, но милая. Сказала, что это хорошее развлечение и дала мне картинки. — В углу рынка? — переспросила Сарада. — Там всегда палатка с фруктами стояла. Я вчера там яблоки покупала. Химавари замерла, будто пытаясь вспомнить. — Странно… Может, я перепутала место. — Ну, вроде всё хорошо? — уточнил Боруто. Химавари и Мицки кивнули. — Только в следующий раз — без странных записок, ладно? — сурово сверкнула стёклами очков Сарада.