Задача двух яблок (или сотни)

— Я не уверен, что мне это так нужно, Блю, — слабо противился настойчивости друга Дрим, но все равно не отпускал его руку и не пытался их замедлить. — Дрим, ты всю неделю жаловался на странные ощущения в твоей Душе, — строго раскритиковал его позицию Блю, не забыв пригрозить пальцем. — Я знаю, что ты отлично владеешь зеленой магией, но когда ты последний раз был у настоящего врача? — Никогда? — Дрим неловко отвел взгляд, не в силах выдержать разочарования на лице друга. Он сразу попытался оправдаться. — Раньше я был бессмертным стражем. Я никогда серьезно не ранился, болезни за меня не цеплялись, а Души не было, чтобы беспокоиться. Но я часто помогал лекарю! Во время его уроков меня иногда проверяли другие ученики и ничего не находили. А после окаменения меня исцелял позитив. Я ни разу ничем не заболел, что бы не смог сам вылечить! — Я очень рад, что у тебя сильный иммунитет, раз за десять лет ты ни разу не простудился! Но теперь, когда у тебя появились симптомы, которые не снимаются базовым исцелением, тебе стоит посетить настоящего специалиста, — настаивал Блю, останавливаясь у одного из домиков в Омега-таймлайне. — Я понимаю, Душа — нечто новое для тебя. Возможно, ты даже сможешь жить дальше, если потеряешь ее. Но ты должен осознавать, к насколько опасным последствиям может привести несвоевременное лечение душевных недугов, — читал нотации он. — Но сможет ли медицина мне помочь? Я ведь и не монстр, и не человек, и Душа у меня ни на что известное не похожа, — Дрим не смог подавить грустной снисходительной улыбки. Как бы он ни доверял профессионализму местных целителей, верить, что они справятся с чем-то серьезным, в его случае не приходилось. — Может быть, Душа реагирует на сдвиги баланса. В последнее время Найтмер перестал действовать, и у меня появилось время вывести некоторые вселенные в позитивное русло. Я уверен, скоро все пройдет само собой. — И все же, я хочу, чтобы ты прошел осмотр. Он не займет много времени и не повредит. Так я буду спокоен, что ты не собираешься Падать или что-то еще, мве-хе-хе! — Блю обескураживающе улыбнулся, и Дрим понял, что уже не сможет отказать. — Хорошо, — вздохнул Хранитель, покачав головой. — Только если ты настаиваешь. Целителем, или врачом, как говорят в нынешние времена, к которому привел его Блю, оказалась версия Альфис. Дрим не из тех, кто скажет, что кто-то в мире ему не нравится, но он рад, что это оказался не кто-то другой. Что-то в близких к оригиналу ученых успокаивает его. Возможно, он подсознательно вспоминает брата, нерешительного в общении, но доброго и горящего новыми знаниями. До того, как что-то подтолкнуло его… к этому. — Опишите, что вас беспокоит, пожалуйста, — попросила Альфис, уже начав сосредоточенно заполнять лист пациента. — Моя Душа странно ощущается последние две недели. Есть это чувство, эм, растянутости? наполненности? Я не знаю, как точно описать. Это не больно, но у меня не получается не замечать его, даже когда на чем-то сосредоточен, — попытался передать ощущения Дрим. — Хорошо. Покажите, — сказала она, закончив записывать. Пока она надевала перчатки, Хранитель неуверенно обернулся на Блю, но тот только кивнул. Отложив неловкость на потом, Дрим сделал, как сказали. — Она не увеличилась? Цвет и яркость не менялись? Не стала тверже или мягче? — спрашивала доктор, нежно ощупывая яблоко? — Я ничего такого не заметил, — пробормотал Дрим, стараясь не ерзать из-за непривычных ощущений. — Были ли озноб, жар, сонливость, слабость, тошнота, головокружения? — Нет, ничего. — Я выпишу направление на магическое сканирование, — решила она, поворачиваясь к столу. Она схватила какой-то бланк и принялась быстро строчить. — Вашу Душу посмотрят на просвет и снимут энергетические показатели. Пока я не вижу причин для беспокойства, но лучше удостовериться. Особенно учитывая ваш уникальный случай. Жаль, что у нас нет показателей в здоровом состоянии для сравнения, — уныло добавила она последнее, всунув бумажку в руку Дрима. — Возвращайтесь, когда закончите. Хранитель вышел из кабинета потерянный, все еще смотря на направление, как на тайный шифр. Он испытал небольшое раскаяние за то, что доставил неудобства, не пройдя стандартное обследование раньше. Что ж, ему просто придется сделать это, когда все придет в норму. Пока Дрим размышлял об этом, Блю помог ему добраться до нужного кабинета, где они отсидели небольшую очередь, болтая о современной медицине. Дрим удивлялся все сильнее, узнавая, насколько много всего было придумано и открыто со времен, в которые жил он. Сканирование проходило быстро. Сначала его попросили призвать Душу и встать перед экраном на несколько секунд неподвижно. Затем к ней прилепили провода и пару минут машинка рисовала неровные линии на длинном и узком листе бумаги. Без суеты врач что-то написал в записке, распечатал фотографию, оторвал от аппарата длинный лист и, сложив все в папку, отдал Дриму. Дрим принес ее доктору Альфис, а та так же неспешно все просмотрела. И, видимо, там действительно нечего опасаться, потому что Хранитель чувствовал, как нарастает ее возбуждение. — С вашей Душой, насколько я могу судить, все хорошо. Вы здоровы. Могу также поздравить. Вы беременны, — нетерпеливо поделилась она таким тоном, будто Дрим должен был сам ожидать столь непредсказуемый итог обследования. — Беременный, — повторил Хранитель с опустевшей головой. Он неосознанно сжал в кулаках подол туники, чуть не порвав ее, перестав контролировать силу. — Ого, Дрим, не знал, что ты с кем-то в столь серьезных отношениях! — воскликнул Блю, то ли с одобрением, то ли с удивлением. Он подошел ближе, чтобы рассмотреть скан, который демонстрировала Альфис, указывая на какую-то точку внутри Души. — Ребенок? У меня внутри ребенок? — настойчиво уточнил Дрим, наклоняясь к доктору как можно ближе, игнорируя ее дискомфорт. — Точно? — Д-да. Хотя ваша Душа и отличается, с-сканы сопоставимы с теми, что есть у беременных монстров, — заикание начало проскальзывать в ее доселе профессиональной речи, когда она поняла, что новость не стала предметом бурной радости. — Что-то не так? — Блю слегка нахмурился, растерянный его реакцией и тонкими истерическими нотками, незаметными незнакомцам. — Но это невозможно! Я никак не мог забеременеть! — взорвался Дрим, вскочив со стула и схватившись за голову. — Ты не планировал это? — улыбка пропала с лица Блю, когда он переглянулся с Альфис. — Может быть, ты больше ближе к людям и не можешь это контролировать? — справедливо предположил он. Монстр не забеременеет, если не примет сознательного решения, поэтому у них даже не практикуются аборты, а подобные новости всегда радостные. — Нет, ты не понимаешь! — разочарованно простонал Дрим, схватив Блю за плечи и опустил голову, чтобы никто не видел его во время этого унизительного признания. — У меня не было секса ни с кем. Никогда. Он чувствовал, как горит лицо от смущения. Конечно, он упустил уйму времени, сидя в камне, но и без этого Хранитель достаточно прожил, чтобы считаться странным, так и не попробовав. В деревне его почитали, как духа, которым была Мать, а потому никто не предлагал ему интимных встреч. Тем более, что связь до брака считалась порочной, а жениться на нем все равно никто не собирался. У стражей не было Душ, чтобы рожать детей, а это было очень важно. Человеческие женщины, что долго не беременели, часто были вынуждены терпеть унизительный процесс развода. А после камня у Дрима не было ни времени, ни желания искать отношений. Потому что он точно не собирался заниматься подобным с кем попало. — У вас не было провалов в памяти за последний месяц? Или вы теряли сознание на долгое время в небезопасной обстановке? — Алифис обеспокоенно поправила очки, предельно серьезно осматривая результаты сканирования заново. — Нет. Все было спокойно, — вяло отозвался Дрим, утыкаясь лицом в грудь Блю, чувствуя, как силы покидают его, сожженные предыдущим приливом адреналина. — Эй, Дрим, присядь. Ты весь дрожишь, — ласково попросил Свап, беря его под локти. — Я в порядке, — спорил Хранитель, но послушно позволил усадить себя на стул, все еще отказываясь отрывать взгляд от пола. — Это не так. И это нормально, — Блю сам опустился на колени, чтобы ласково убаюкать его череп в ладонях и подарить обнадеживающую улыбку. — Ты растерян и напуган. Это нормально. Но у тебя есть я, Инк и Фриск. Мы тебе поможем и во всем разберемся. Обещаю. — Спасибо, — прошептал Дрим, морщась, чтобы не заплакать. Он может пускать слезы по тому, какой у него замечательный друг, когда окажется в своей комнате. — Кхм, — прервала их Альфис, неловко покашляв. — У меня есть идея, но я не могу ручаться за истинность поскольку, эээ… не было прецедентов, — она покрутила руками, будто пытаясь показать, насколько это может быть несерьезно. — В природе плоды используются для размножения, перенося в себе или на себе семена. А поскольку ваша Душа — яблоко, и она была приобретена именно от дерева, можно предположить, что одно из семян внутри него проросло. — Это… это звучит довольно логично, — неохотно признал Дрим, хотя его еще больше пугала мысль, что ситуация с неожиданной беременностью может однажды повториться. Раньше он помогал со сбором урожая, и знает, что в яблоках обычно пять-шесть семечек. Теперь, когда он думает об этом, все те дикие яблони в деревне и в лесу могут быть результатом поедания яблок с Древа животными. — И что мне делать? — Мы продолжим наблюдение. Однако, если вы не хотите сохранять беременность, у меня нет для вас решения. Монстры не занимаются подобным, а человеческие методы не применимы к вам. Я понимаю, что это огромное давление, поэтому советую вам обратиться к психологу, чтобы разобраться во всем, — Альфис сочувственно смотрела на него, словно на раненного зверя. — Постарайтесь не оставаться в одиночестве некоторое время, на всякий случай, — затем нерешительно добавила. — Если вы не захотите оставить ребенка, в Омега-таймлайне для него обязательно найдется хороший дом. — Я учту это, — отстраненно ответил Дрим, вдруг почувствовать острую потребность сбежать и не думать о столь серьезных вопросах сейчас. Или никогда. Может быть, если он притворится, что этого разговора не было, то и беременность как-то сама рассосется. — Спасибо, я еще зайду, — быстро сказал Хранитель и выбежал из кабинета, не обращая внимания на удивленный оклик Блю. Покинув клинику, Дрим оказался перегружен городской суетой и сразу решил отправиться куда-нибудь подальше. Телепортируясь почти не думая, он оказался в месте, где раньше всегда чувствовал себя спокойно. Однако, умиротворяющий вид на цветочный луг и хвойный лес за ним, открывавшийся из-под Древа чувств, давно исчез. Дрима встретил догнивающий в земле пень, истлевший ствол наполовину врос в землю. Все открытое пространство захватил лес, а от деревни остались только груды камней, поросшие мхом и травой. Иллюстрация разрухи и сумбура, который сейчас царит в его Душе. Разочарованно застонав, Дрим сел на землю и обнял колени, спрятав голову. Ему, наверное, не стоило так убегать. Но разве он виноват? Он только что узнал, что родит ребенка, потому что его Душа не дает ему выбора! И Альфис сказала, что ребенка можно просто отдать. Хранитель понимает, что она просто дает ему выбор, которого ему часто не хватает, но… тьфу! Он не знает! Он ни черта не знает! Это слишком большой шаг от бесплодия до неизбежного материнства! Беспокойные мысли продолжали жужжать, как рой растревоженных пчел, но шелест деревьев, все же, скоро начал его успокаивать. Дрим осознал себя бессмысленно смотрящим вдаль, когда Блю сел рядом. Он не говорил, и Хранитель благодарен за это. Дрим все еще чувствовал себя расстроенным и униженным собственной Душой, зато, хотя бы, мог быть уверен, что друг не использует это против него. Не скажет, что он должен быть лучше или вести себя подобающе, как бы это его не выбивало из колеи. Прелесть того, что тебя не превозносят каждую секунду существования. — Как ты меня нашел? — сдавшись, спросил Дрим, наконец обратив внимание на Блю. — Спросил у Фриск. Потом решил дать тебе немного времени наедине с собой, — Свап одарил его понимающим взглядом. — Теперь, думаю, тебе нужно выговориться. — Наверное, — беспомощно пожал плечами Хранитель. — Но я не знаю, с чего начать. — Давай начнем с того, нравятся ли тебе дети, — улыбнулся Блю, подсев ближе, и Дрим, словно ждал этого, облокотился на него, испытав странное облегчение. — Дети милые, их эмоции очень чистые, — Дрим вспоминал, ковыряя землю пальцем. — В деревне я часто присматривал за детьми. Если меня изводила работа, я всегда был рад поиграть с ними. Но это тоже утомляло. Я не мог представить, чтобы проводить с ними круглые сутки, — он поморщился, вспоминая, как нянчил грудничка несколько часов. Это было тяжело. — Ты никогда не хотел своих детей? — направил его Блю. — Я не думал об этом. Где-то в первые годы после моего создания я был разочарован, что стражи неспособны размножаться из-за отсутствия Души, но потом просто забыл об этом. Дети просто были тем, что мне не дано, и я ничего не чувствовал по этому поводу. Это была не такая уж и большая потеря. Я был больше расстроен, что у меня нет выбора, — Дрим невесело усмехнулся. — У меня все еще нет выбора, но ситуация обратная. — Думаешь, ты сможешь смириться с этим? — Блю нежно потер его спину, побуждая Дрима расслабиться еще сильнее. — Да, скорее всего. Я знаю, как ухаживать за детьми. И я тоже знаю, что в Омега-таймлайне есть, где оставить ребенка, если мне нужно уйти, — Хранитель вздрогнул от того, как безразлично прозвучал его ответ. — Я смогу полюбить его? Что если у меня не получится? — Все будет хорошо, Дрим. Не все могут полюбить незнакомца с первого взгляда, — утешил его Свап со странным смущенным выражением лица. — Даже я не полюбил своего брата сразу. Когда его принесли домой, я не знал, что с ним делать. Он только ел, спал и кричал, а родители пели дифирамбы каждому его действию. Я не понимал. Понадобилось время, чтобы я осознал, насколько удивительно наблюдать, как он растет, — меланхолично поведал он, приложив руку к груди. — Хотя он все еще, по большей части, предпочитает просто спать и есть, — раздраженно добавил он. — Это мило, — Дрим не смог сдержать смешок. — Спасибо, Блю. Мне уже намного легче. — Мве-хе-хе, рад, что смог помочь! — волна гордости окатила Хранителя, как теплый дождь. — Но тебе все равно следует пройти настоящую консультацию. И ты больше не сможешь работать на износ, подпитываясь позитивом. И никаких боевых действий! Повезло, что твоя беременность выпала на исчезновение Найтмера. — Повезло? — Хранитель сжал подбородок, задумавшись. Почти десять лет назад, когда Дрим только вливался в мультивселенную и узнавал о действиях брата, Инк несколько раз упоминал, что Найтмер может просто пропасть на год-два, а затем так же внезапно вернуться, словно ничего не случилось. Художник пошутил, что король Кошмаров берет отпуск каждый раз, когда устает от войны, потому что всегда возвращается полным сил. Может, причина не в этом? У Найтмера тоже яблочная Душа, и быть не может, что за пятьсот лет он ни разу не столкнулся со схожей проблемой. — Мне нужно поговорить с братом, — решительно выпрямился Дрим. — Но… никто не знает, где он прячется. Даже Фриск, — удивился резкой перемене Блю и был прав. Все высшие существа в мультивселенной обитают в местах, недоступных взгляду Кор. В, так называемых, пустотах. — МЫ не знаем, как с ним связаться, — поправил его Хранитель. — У него тысячи связей в мультивселенной. Кто-то же должен знать, как передать ему сообщение в экстренном случае. — Почему-то я сомневаюсь, что Найтмер подпустил бы к себе кого-то так близко, кроме банды, — заметил Блю и был бы снова прав. Еще до уничтожения Дримтейла он был отшельником. Найтмер никогда не радовался общению, если сам его не искал. Половину времени Дриму казалось, что брат пропускает мимо все, что ему говорят, только имитируя внимательность. Было бы естественно, если бы он перестал стараться, когда начал устанавливать собственные правила. — Пожалуйста, Блю, у меня не получится проверить все миры, которые он посещал, в одиночку, — взмолился Дрим. — Это правда важно! Я хочу знать, является ли подобное приобретение детей нормальным для нашего вида. Вдруг есть что-то важное, что я должен знать уже сейчас. — Хорошо, — согласился Блю, отведя взгляд с видом, будто собирается сделать что-то, о чем пожалеет. — Я могу знать кого-то, кто передаст сообщение Найтмеру, — медленно признался он, но сразу добавил, уловив сияющий взгляд Дрима. — Я не могу ручаться, что он действительно сделает это! Но хотя бы могу спросить. — Спасибо, Блю! Ты лучший! — в порыве чувств Хранитель заключил его в объятия, на которые Свап ответил со свойственным ему пылом. — Что бы я без тебя делал?

***

— Дети — это очень интересно, — рассеянно прокомментировал Инк, жуя ручку, пристально рассматривая лист с новой вселенной в Дудл-сфере. Из-за ухода Найтмера, Эррор также стал менее активным, поэтому художник посвятил все свободное время историям. Блю и Дрим так и не дождались его в Омега-таймлайне, чтобы передать новости, так что пришлось наведаться в гости самим. Хранителю все равно оставалось только ждать ответа от Найтмера, если вдруг Блю сможет доставить ему письмо. — Заставляет задуматься, где сейчас мои дети, — вдруг заявил он более осознанно, почесав затылок. — У тебя дети есть?! — не смог сдержать удивленного возгласа Дрим, подняв на него голову так быстро, что получил бы хлыстовую травму, если бы состоял из плоти. Нельзя его винить. За десять лет дружбы не было ни намека ни от Инка, ни от окружающих, что художник является чьим-то родителем. Более того, за все это время Дрим не видел никого, кого бы мог даже отдаленно связать с Инком. — Но у тебя нет Души. Как это возможно? Это осознание пошатнуло представление Дрима о том, как работают бездушные. И, ого, он много знает об этом, ведь сам был одним. Разница между ним и художником только в том, что Хранитель имел связь с Древом чувств, черпая из него эти самые чувства и эмоции, в то время, как Инк использует менее совершенный метод в виде красок, которые собирает с миров, которым помог завершить формирование. Наличие у последнего детей звучит одновременно противоестественно и чудесно. Дрим обернулся к Блю за подтверждением, но тот осуждающе скрестил руки на груди, не впечатленный отношением их друга. — Души были ни при чем. Мои чернила смешались со струнами Эррора и, каким-то образом, создали их! — Инк всплеснул руками в детском волнении, словно описывал эксперимент, который увидел на научной выставке. — Это слияния. Слияния — большая редкость, но они все равно могут сформироваться, когда смешивается магия двух могущественных существ. Так что наличие или форма Души ни на что не влияет. Разве не удивительно? — Может быть, — поморщился Дрим, выдавливая для Инка кривую улыбку. Теперь ему придется еще и беспокоиться о том, чтобы нигде не оставлять позитивные стрелы, чтобы случайно не создать еще детей. — Так ты вырастил их? Каково это? — Хмм, нет. Я потерял с ними связь через несколько месяцев, — беспечно ответил Инк, но, заметив на лице Хранителя шок и беспокойство, понял, что сказал что-то не то, и поспешил оправдаться. — Я старался, честно, но я постоянно все забывал. Забывал, что они есть у меня, их имена, что им нужны еда, сон и внимание, что я не могу просто оставить их на месте и ожидать найти их там же, что они не бездушны, в отличие от меня, и переживают из-за отсутствия внимания. Это тяжело, приходилось все делать самому. Омега-таймлайн едва начал существовать с парой десятков беженцев, а я не был знаком с Фриск и Блю в то время. — Стой. При чем здесь Блю? — прервал Дрим, уловив несостыковку. — Омега-таймлайн начал принимать беженцев еще до падения Дримтейла. Блю никак не может быть таким старым, он бы умер несколько столетий назад. — На самом деле, я такой старый, — посмеялся Блю, заметив, как растет количество недоверия и вопросов, готовых быть озвученными. — Давай дадим Инку закончить, а не то он опять забудет. Я расскажу позже, — подмигнул он, и Дриму оставалось только принять предложение. Он хотел услышать конец. — На чем я остановился? — Инк задумчиво возвел взгляд меняющихся глазных огней в бесконечное пространство Дудл-сферы над ними. — Ах, да! — щелкнул он пальцами. — В общем, я водил их повсюду с собой, даже на стычки с ауткодами. Когда Эррор узнал об этом, он был в ярости! Кажется, это был первый раз, когда он действительно критиковал меня, а не просто требовал отвалить, когда я делал что-то раздражающее, по его мнению. Так что Эррор схватил их и ушел, сказав, что даже он справится лучше. — И ты просто позволил ему? — Дрим схватился за голову, чувствуя себя таким несчастным. — Парню, который половину времени, которое я его вижу, вещает на мультивселенную полубредовые идеи о необходимости разрушения ради возвышения истинной временной линии, а вторую половину действует в соответствии с этими словами? Парню, настроение которого меняется по щелчку пальца, впадающему в маниакальные агрессивные эпизоды? Парню с чувством превосходства, как у Бога над тараканами? Неужели у тебя ни на секунду не возникло мысли, что это может быть плохой идеей?! — Я просто не беспокоился, — пожал плечами Инк без намеков на раскаяние. — Мое понимание эмоций и морали стало лучше, когда я начал активно поддерживать социальные связи, но тогда меня не волновало ничего, кроме поддержания жизнеспособности вселенных. Сейчас, конечно, я бы принял другое решение, но я не могу изменить прошлое и не хочу страдать сожалениями спустя столько времени. — Насколько нам известно, эти дети могли умереть еще до того, как стали взрослыми, — мрачно предостерег Дрим. — Эррор мог впасть в один из своих психотических эпизодов и избавиться от них, как он делает со всем, что его раздражает. — Не волнуйся, с ними все в порядке, — Блю похлопал его по плечу, заметив, что Хранителя начинает поглощать гнев. — Эррор, может, и не лучший опекун, но он сделал все возможное. — Как ты можешь быть уверен? — Дрим отвернулся, стараясь не раздражаться на попытку утешения. Он любит Блю, но не может доверять подобным бездоказательным заверениям. — Давай немного отвлечемся. Я расскажу немного о себе, а потом поясню, откуда я знаю о детях Инка и Эррора, хорошо? — Свап встал перед ним, загораживая вид на художника, который решил тактически не влезать, и взял за руки. — Хорошо, — неохотно согласился Дрим, но понимал, что должен успокоиться. Злость на Инка ничем не поможет, только испортит их отношения. Хранитель не хочет снова строить стену между ними. Он уже не новичок в мультивселенной, а бездушие Инка — не новость. Это вина Дрима, что снова забыл об этом. — Смотри. Я тебе кое-что покажу, просто не пугайся, — попросил Блю. Дождавшись полного внимания Хранителя и его подозрительного кивка, он сделал шаг назад. Его образ замерцал, и, вместо обычного вида скелета из свап-вселенной, перед Дримом предстал некто очень похожий на Эррора. — Звезды, что с тобой случилось?! — Дрим прижал руки ко рту, широко раскрыв глазницы. На секунду волнение от темы предыдущего разговора вытеснило беспокойство за Блю. — Хех, вот что случается, если застрять в Анти-Пустоте на длительное время, — Свап неловко усмехнулся, будто стеснялся рассказывать такое о себе. Он снял перчатки и вытянул руки, демонстрируя градиентные кости предплечий и цветные фаланги. — Анти-Пустота стремится ассимилировать все, что в нее попадает, разрывая код связи с родной вселенной. В результате появляются такие ошибки, как я и Эррор. Хотя я еще легко отделался, по сравнению с ним. Мое тело стабильно, а личность и воспоминания практически не пострадали в сравнении, что было до. — Это больно? — спросил Дрим первое, что пришло в голову. — Не совсем, — вздохнул Блю, снова надевая перчатки. — Анти-Пустота способствует безумию, в котором ты перестаешь чувствовать реальность, а потому и не замечаешь боли перемен. Сейчас, спустя сотни лет, я здоров как психически, так и физически. Но, если я окажусь на грани психического срыва любого рода, мое тело начнет давать сбои, которые ощущаются… специфически. Как покалывание в затекшей конечности, просто сильнее раз в десять. — Но как ты попал в Анти-Пустоту? Разве это не такое же измерение, как Дудл-Сфера и Омега-таймлайн, для посещения которых нужно выполнять специфические условия? — Дрим устроился поудобнее, окончательно отказавшись от желания разобраться с безответственностью Инка, приняв решение в первую очередь убедиться, что Блю не давит на себя, рассказывая предысторию. — Так и есть, я не попал туда по своей воле. Эррор затащил меня туда, — заметив, как Дрим начал открывать рот в новом вопросе, Свап покачал головой в молчаливой просьбе не перебивать. — Он пытался уничтожить мою вселенную, но Папирус вывел его из себя. В результате Эррор похитил меня и Душу Чары. Я провел в Анти-Пустоте много времени, пытаясь наладить с ним общение. Эррор, которого ты знаешь сейчас, весьма стабилен, в отличие от того, кого встретил я. Все, что у него было, это идея о разрушении и Голоса, подкидывающие дикие предложения. Не убив меня сразу, он не понимал, что со мной делать, — Блю выглядел печально, рассказывая это. — Как ребенок, который впервые видит другого ребенка. Мне было его жаль, несмотря на то, что он сделал с моим миром. — И ты решил ему помочь, — понял Дрим, как всегда восхищенный позитивным настроем друга. — Я пытался, — вздохнул Блю, вспоминая о тяжелых временах. — Каждый раз, когда я говорил или делал что-то, не совпадающее или ожидаемое представлением Эррора, он кричал в гневе и убегал. Время в Анти-Пустоте не последовательно, поэтому иногда я ждал, по ощущениям, недели, когда он остынет. Хотя, на самом деле, Эррор довольно отходчив. Я только начал строить с ним хоть какую-то дружбу, когда мой код окончательно сломался. Эррор отпустил меня с Душой Чары. В то время мой брат уже находился в Омега-таймлайне, так что Фриск довольно быстро узнали о моем возвращении и позволили попасть туда. После всех этих трудностей наша с Папирусом связь истончилась. Мы слишком сильно изменились, чтобы все было как прежде. — Но вы ведь преодолели это, верно? — с надеждой спросил Дрим. — Не сразу, — нахмурился Блю, отстраненно наблюдая за движением листов бумаги в радужных просторах Дудл-Сферы. — Папирус считал, что я сломлен физически и не здоров психически, раз защищаю Эррора. Я считал, что Папирус стал слишком озлобленным, хотя судьба одарила его возможностью начать новую жизнь в мире и безопасности. Кроме того, Папи считал, что я мертв, и за годы моего отсутствия нашел новую братскую связь в другом Свапе. Я был искренне рад за них! — убежденно заявил он, но с грустью отвел взгляд. — Но я больше не чувствовал, что вписываюсь. В итоге, когда наша вселенная была восстановлена, я отправил Папируса туда с другим Свапом, а сам остался в Омега-таймлайне помогать Фриск развивать это место. — Мне жаль, — Дрим приобнял Блю, испытывая искренне сочувствие его смирению. — Все хорошо. Мы с Папирусом еще видимся. Время в нашей вселенной больше не замкнуто в петле, но и не идет так же быстро, как в мультивселенной. Брат прекрасно поживает, хотя и намного старше типичных Папирусов в других мирах. Понадобилось много времени, но мы сгладили углы, — улыбнулся Блю, соединив их виски. — Но иногда горько, что пропасть между нами становится все больше. Я прожил намного дольше, мои воспоминания о нашей совместной юности стираются одно за другим. Однажды настанет день, когда Папирус покинет меня навсегда, а я продолжу жить дальше, постепенно забывая все, что с ним связано. Это неизбежно, поэтому я могу только наслаждаться настоящим и рассчитывать на поддержку тех, кто задержится подольше. Фриск, Инк, Эррор. А теперь и ты. — Знаешь, немного странно осознавать, что ты старше меня. Я должен был догадаться после всех твоих мудрых советов, — нежно улыбнулся Дрим, чувствуя, как тепло привязанности разливается в его Душе. — Мве-хе-хе, возраст тут ни при чем! — игриво подтолкнул его Блю. — Возвращаясь к теме детей. Я продолжил регулярно встречаться с Эррором, и мы наладили своеобразные уроки социализации для него. К тому моменту, как он забрал детей, у Эррора уже было больше опыта общения и жизни, чем у Инка. Я регулярно проверял их и совру, если скажу, что было легко. Градиент вышел довольно спокойным, он мог просто целыми днями сидеть сам по себе, увлеченный своими игрушками. Папер Джем унаследовал темперамент Эррора и стремление к вниманию Инка. Были дни, когда я приходил, а эти двое просто вопят друг на друга. Со слов Градиента это продолжалось часами и заканчивается только тогда, когда оба падают в изнеможении. — Звучит, как адская смесь, — вздрогнул Дрим, представляя уровень шума. — На самом деле, подростковый возраст стал настоящим ужасом. Градиент впал в полную апатию к миру, а ПиДжи ненавидел абсолютно все, даже твое малейшее дыхание, — Блю вспоминал все это с весельем, несмотря на истощение, которое это трио вызывало у него в прошлом. — Несмотря на проблемы, они много чего делали вместе. Когда Градиент заканчивал рисунки, он всегда первым делом показывал их Эррору, чтобы получить одобрение. Папер Джем и Эррор могли бесконечно обсуждать сюжеты, которые наблюдали в мультивселенной. И, в конце концов, эти дети долгое время путешествовали вместе, заботясь друг о друге. Папер Джем нашел партнера и завел семью с ним, а Градиент продолжает исследовать мультивселенную, чтобы найти вдохновение для своего искусства. Периодически Эррор рассказывает мне, как у них дела, если мы долго не видимся. — Знаешь, приятно знать, что у Эррора есть хорошая сторона, — расслабленно сказал Дрим. — Почему ты никогда не говорил, что знаешь моих детей? — вдруг с вопросом рядом с ними возник Инк. — Эррор считал, что ты должен сам спросить о них у него, если это будет тебя волновать, — закатил глаза Блю, не удивленный. — Если не забудешь, можешь сделать это. Эррор будет ворчать, но ему нравится говорить о детях. — Прости, Инк. Я не должен был злиться, что ты не знал лучше, — раскаялся Дрим, не желая оставлять между ними недосказанности. — Все нормально! — просиял Инк, как ребенок. — Я действительно часто действую, не задумываясь о чужих чувствах. Но теперь у меня есть вы, чтобы сказать, что я делаю не так! — Конечно, друг. Мы не позволим тебе натворить глупостей, — поддержал его Блю. — Так, — протянул Дрим, когда Инк вернулся к наблюдению за вселенными, — наши сражения не влияют на дружбу с Эррорм? — Не беспокойся, мы давно разобрались, что наши идеалы не совпадают, — покачал головой Свап. — Мы не сражаемся друг с другом, только если не приходится защищать союзников. И на наших встречах мы не спрашиваем о делах, связанных с конфликтом, если не хотим поделиться первыми. Мы также не говорим о нашей дружбе за пределами Анти-Пустоты, чтобы не напрягать никого. — И ты попросил Эррора передать Найтмеру мое письмо, — кивнул Дрим, легко принимая связь Блю с Разрушителем. Если это не влияет на силу и осведомленность конфликтующих сторон, то это уже не касается его. Свап ответственен и может делать все, что посчитает нужным. — Он единственный, кто извне связывается с Найтмером в период затишья. Но я не могу гарантировать, что он поможет, — недовольно поерзал Блю, думая обо всех способах, из-за которых встреча близнецов отложится на неопределенный срок. — Эррор может надумать, что я воспринимаю его, как посыльного, и назло не доставить письмо. Или что-то в общении с Найтмером взбесит его, и тогда он из вредности не передаст ответ. Или он решит, что это не важно, и засядет за марафон Андерновеллы на целую неделю! — Все нормально, — посмеялся Дрим над его возмущением. — Мы все равно не знаем более надежного способа. До тех пор я просто займусь тем, чем могу. Приведу дом в порядок, почитаю книги, схожу по магазинам. — Тебе нужна помощь? — сразу предложил Блю. — Я всегда рад хорошей компании, — тут же согласился Дрим.

***

В последующие дни Дрим обнаружил, что не столь сильно переживает из-за своего положения, как в самом начале. Забота о ребенке осталась сложной задачей, но за пятьсот лет были придуманы сотни способов, как облегчить ситуацию. Открылись магазины, предоставляющие всевозможные товары на любой случай и для любой ситуации. Была написана тонна литературы, чтобы люди и монстры учились растить детей заранее, а не на своих ошибках. Если нужно отлучиться по работе или для отдыха, не нужно уповать на благонадежность соседей. Можно просто нанять няню или отдать дитя в детский сад. И образование больше не является роскошью, доступной только ученикам мастеров. Каждый ребенок может и обязан посещать школу, чтобы социализироваться и получать знания. В современности нет ни голода, ни неизвестных болезней. На каждую часть тела и на каждую болезнь существует свой специалист. Детей больше не рожают как можно больше, чтобы вырасти могла только половина. Но Дрим также и обнаружил, что к детям относятся с непонятным ему трепетом. За ними постоянно следят, не отпускают гулять сами по себе с утра до вечера, не привлекают к работе, многое делают за них. Он не знал, когда дети из дешевой рабочей силы превратились в строго охраняемые сокровища, но, наверное, это к лучшему. Дриму просто придется приспособиться к этому также, как и ко всему остальному, что отличалось от его средневекового дома. Это не мешает ему считать некоторые методы воспитания нецелесообразными и вредными. Может быть, он не может долго общаться с Ториэль именно из-за того, что они склонны просто прощать детям их проступки, вместо того, чтобы направлять их на правильный путь. Прощение помогает, но оно не решает всех проблем. Через несколько недель Блю появился на пороге, нетерпеливо передав письмо и пояснив, что причиной задержки оказался не Эррор, а Найтмер, который долго взвешивал, стоит ли встречаться с близнецом в столь неопределенных обстоятельствах. Дрим не расписывал свою ситуацию, опасаясь, что информация пройдет через много любопытных рук, поэтому просто попросил о частном разговоре, уточнив, что это касается их природы. Для убедительности он добавил, что есть вопрос о его новой Душе, который невозможно обсудить ни с кем другим. Открывая письмо, Дрим опасался, что Найтмер отвергнет его, по вздохнул с облегчением, увидев предложение встретиться в Дримтейле в конце текущей недели. Хранитель ждал встречи в нервном нетерпении. С одной стороны, он рад поговорить с братом вне их идеологического конфликта. С другой, он все еще не знает как себя вести рядом с ним, и какие чувства допустимо проявить. Поступки Найтмера невозможно оправдать, но, возможно, их можно объяснить. Дрим не будет врать, что понимал близнеца даже во времена Дримтейла, что уж говорить о том, какой он сейчас. Первые лет пятнадцать братья проводили много времени вместе, практически неразлучно. Но, повзрослев, стали больше уделять времени своим собственным жизням. Дриму хотелось влиться в деревенское общество и помогать, где это возможно. Найтмер хотел учиться в уединении. Он собирал травы в лесу и продавал их через Дрима деревне, чтобы затем покупать книги у заезжих торговцев. Конечно, они разговаривали время от времени, но с годами только больше отдалялись друг от друга. Стыдно признавать, но Дрим совсем не замечал проблем между ними. Несмотря на то, что оба были стражами древа чувств, об этих самых чувствах близнецы практически не разговаривали. Казалось, что они узнали друг о друге все, и больше ничего нового не произойдет. Но ведь живые существа и ситуации меняются со временем? Дрим судил по себе. Каждый год был для него похож, даже если он и не назовет их скучными и одинаковыми. Очевидно, для Найтмера все было иначе. Что-то в нем изменилось настолько, чтобы заставить не просто совершить геноцид в деревне, но и уничтожить возможность жизни в их мире на несколько столетий. Дримтейл начал восстанавливаться только незадолго до освобождения Дрима, настолько сильно было влияние Найтмера. Это и не удивительно, почти сотня черных яблок кого угодно сделает сверхсильным, если пережить столь резкие перемены. Видят Звезды, Найтмер сошел с ума из-за влияния негатива, и Дрим может только догадываться, как долго он приходил в себя потом. Однако, безумие все еще не равно жестокости. Бойня, которою вызвал старший брат, все еще была результатом его потаенных желаний. Что же заставило его есть яблоки? Что стало причиной убийства предыдущего Хранителя? Что заставило его наслаждаться пролитой кровью? Что сделал Дрим, чтобы заслужить заточение в камне? Как бы Дрим ни желал ответов, у него есть более насущные вопросы. Он не хочет оттолкнуть Найтмера до того, как узнает о том, почему его Душа начала самовоспроизводиться. В назначенный день Дрим отправился в родной мир немного раньше назначенного не в силах усидеть на месте. Он собирался подождать брата в тишине и собраться с мыслями, но, к его удивлению, Найтмер уже был там. Их взгляды встретились и воцарилась напряженная тишина. Дрим не смог сдержать легкого укола обиды, когда близнец оценил его с этим высокомерным и раздраженным выражением на лице, которое появляется у него всякий раз при их встрече. Можно подумать, что один вид младшего брата стирает весь его позитивный настрой, словно насмехаясь над титулом Хранителя позитива. — Чего ты хотел? — Найтмер не разменивается с ним ни на приветствия, ни на вежливость. Но это внимание все еще лучше игнорирования и пустых угроз с требованием уйти и не мешать. Его щупальца угрожающе виляли около земли. Дрим уже привык к этому виду брата, но вопросов он вызывал не меньше. — Моя Душа ведет себя странно. И ты единственный, кто может сказать, нормально ли это, — Дрим невольно положил руки на грудь, прислушиваясь к затянувшимся ощущениям. — Ооо, не ожидал внезапного материнства, да? — Найтмер расплылся в ехидной кошачьей улыбке. Дрим заикнулся, сдерживая раздражение. Брат всегда так реагировал, когда находил неудачу близнеца забавной, даже сотни лет назад. — Я все ждал, когда ты откроешь для себя эту «удивительную» особенность яблочных Душ. — Можешь прекратить это? Я искренне прошу тебя о помощи, и буду рад, если ты ее окажешь, не унижая меня при этом, — Дрим скрестил руки на груди, осуждающе нахмурившись, даже если это совсем не проняло брата. — Ты придаешь этому слишком много значения, — закатил глаз Найтмер и отошел, усевшись на мертвый ствол их матери, за что Дрим сразу захотелось его отчитать, но сдержался. — Хотя я также реагировал первое время. После третьего уже не останется ничего нового, чего бы ты не знал о своей Душе. — Так я был прав, что это не случайность? — Дрим невольно заходил перед ним, прикусив большой палец, размышляя, что это будет значить для него. — Это связано с семенами в яблоках? — Действительно. У тебя будет пять или шесть детей с интервалом в семь-двенадцать лет. Затем ты полностью поглотишь силу яблока, а твоя Душа изменит форму на более подходящую, — Найтмер с удовольствием наблюдал за его метаниями, закинув ногу на ногу и откинувшись назад, поддерживая себя щупальцами. — Она станет, как у обычного монстра? — предположил Дрим, на секунду воодушевившись этой перспективе. — Нет. Она будет выглядеть, как яблоневый цвет, только больше, — разочаровал его Найтмер. — В целом, ее функции не сильно отличаются от нынешней твоей Души или Души среднего монстра, но никогда не проверял, способна ли такая Душа на дальнейшее воспроизводство. В теории и при желании, связь с целью заведения детей вернет Душу в форму яблока и цикл повторится. Полагаю, ты мне расскажешь однажды. — Почему это должен быть я? — с подозрением отнесся к его предложению Дрим. — Ты уже преодолел это, так что ты и должен экспериментировать, разве нет? — Не будь дураком, — Найтмер нежно посмеялся, словно сочувствовал его низкому интеллекту. — Как ты думаешь, почему я продолжаю брать эти годичные перерывы? Ты уже забыл, сколько яблок с Древа чувств я поглотил? — Только не говори мне, что каждое из этих яблок требует пророста семян, — Дрим застыл в шоке, не способный смириться с полученной информацией. — Но ведь Душа у тебя только одна. Как это, вообще, работает?! — С чего ты взял, что у меня она одна? — только изогнул надбровную дугу Найтмер, забавляясь им. — Каждое поглощенное мной яблоко эквивалентно Душе. У меня нет раздвоения личности, если тебя это беспокоит. Все, кроме одной, больше похожи на вспомогательные источники энергии. Только первое яблоко было связанно непосредственно с моим духом. — Получается, ты ассимилировал сколько? Десять? Девять яблок? Значит, это будет продолжаться для тебя еще пять тысяч лет, если не больше?! — Дрим ощутил стремительно накатывающую тошноту и облокотился о дерево, пытаясь сохранить равновесие. Звучит, как что-то из фильмов ужасов. — Не закатывай истерик. Это цена за силу, которую я приобрел, — недовольно цокнул Найтмер, схватив брата щупальцем за талию и подтянув того ближе, заставив сесть рядом. — Не веди себя так, как будто ты обеспокоен мной или что-то в этом роде. Я прекрасно со всем справляюсь. — Но я действительно волнуюсь, — застонал Дрим, смирившись с недоверием близнеца. — Знаешь, если бы ты рассказывал мне о своих проблемах, я мог бы помочь. Может, тогда тебе и не пришлось бы устраивать геноцид в нашем доме! — вспылил он. — Вижу, ты все еще цепляешься за это, — сухо заметил Найтмер, смирив невпечатленным взглядом. — Можешь корить меня за это и требовать раскаяния сколько угодно, я не собираюсь врать, что хоть о чем-то сожалею. Лучше сам признай, что винишь меня в том, что я разрушил твою идеальную жизнь и живи дальше. Перестань притворяться, что у нас есть шанс вернуться к прошлому. Прошло пятьсот лет. Ты так долго был в камне, что я забыл практически все и о деревне, и о тебе. И ты тоже больше ничего обо мне не знаешь. — Так и есть, — надрывающимся голосом согласился Дрим, чувствуя как наворачиваются слезы, но отказываясь их признавать. — Но ты все, что у меня осталось от прошлого. И я все еще хочу иметь брата, как бы сильно все не изменилось. И я обижен, что люди и монстры, с которыми я прожил бок о бок несколько десятилетий, так бесславно погибли. А ты совсем не помогаешь мне пережить это, ничего не объясняя! — он ударил по щупальцу в порыве эмоций, хотя не вложил в это ни капли намерения. — Так что да! Я все еще цепляюсь! И я продолжу цепляться! Потому что все еще считаю твое стремление к власти и силе глупым! И потому что все еще люблю тебя! Найтмер пронзил его острым взглядом, выискивая трещины, как он делал столетия назад, пытаясь раскусить его глупые истории. Дрим, прищурившись, смотрел в ответ, отказываясь проявить нерешительность даже на секунду. Наконец, спустя вечность затянувшейся тишины, Найтмер первым закрыл глазницу и смиренно покачал головой, принимая поражение. Дрим гордо расправил плечи. Похоже, за пятьсот лет брат так и не научился не поддаваться его напористости. — Тебе не понравится, — предупредил Найтмер, бросив долгий взгляд. — Я разрушу твои представления о том, как мы жили пятьсот лет назад. — Это было пятьсот лет назад. Мне важнее, что происходит сейчас. Перестань недооценивать меня, — потребовал Дрим, демонстративно устраиваясь поудобнее, совсем забыв где находится. — В таком случае, не жалуйся потом, — усмехнулся Найтмер и рассказал ему все.