Kiss the Go-goat

      В темно-синем лесу, где трепещут осины, где с дубов-колдунов облетает листва… Нет, зайцы траву не косили. Именно сюда явилась прикорнуть необычная лиловая овечка. Она искала тихий уголок, но там, где лес был приветлив, где золотые листья кружились в воздухе и шуршали под ногами, было настолько шумно, что невозможно было расслабиться, то дети по ягоды побегут, то семьи пикники устроят, то парочки на свидание придут. Вокруг слышалось потрескивание ветвей, словно кто-то тихо смеялся в тени. Совы моргали пустыми глазами, следя за её шагами, а где-то глубже, между стволами, отражался свет, похожий на огонёк свечи, но тот ускользал всякий раз, когда овечка пыталась приблизиться.       Она вздохнула и улеглась у корней старого дуба. Лес будто выдохнул вместе с ней — и вдруг всё стихло. Но стоило ей закрыть глаза, как над ухом раздался низкий смешок.       — Нежданная гостья… — прошептал лес, и между ветвей проявилась тень с рогами.       Она вскочила и увидела гигантское чудовище, похожее скорее на демона, на голове которого величаво возвышались четыре огромных рога. Взгляд овечки стал сонным и отрешённым — как всегда, когда её внезапно будили.       — Уйди! — сонно простонала она, явно перепутав тень с кем-то. — Я прописала тебе таблетки…       Она потёрла мордочку копытцем, будто прогоняя наваждение, и снова попыталась устроиться поудобнее. Но тень не исчезла. Напротив, она приблизилась, и лес вокруг будто содрогнулся, наполнившись приглушённым треском сучьев и еле различимым скрипом, словно корни деревьев царапали небо.       — Таблетки? — глухо переспросил Хозяин леса, шагнув ближе. Каждое его движение отзывалось треском сухих ветвей и глухим стоном земли. — Ты говоришь со мной так, будто мы знакомы. Но я не припомню овец в моём лесу.       Его силуэт заслонил свет луны, а дыхание пахло гниющими листьями и старой кровью. Но вместо того чтобы разорвать гостью или прогнать, он замер. Что-то в этой странной, наглой овечке нарушало привычный порядок его дремучей чащи. Лес всегда дрожал и склонялся перед ним. А тут — мягкая, усталая тварь, которая даже не боится.       — Кто ты? — рыкнул он, но голос дрогнул, выдав любопытство.       Но овечка уже уснула, и Хозяин леса замолчал. Обычно его гнев вспыхивал сразу, когда чужаки осмеливались без спроса входить в его владения. Но в этой сонной, нелепой овечке было что-то, что заставило его задержать дыхание.       Он протянул лапу, когтистую, обросшую мхом, и почти коснулся её шерсти, непривычно мягкой для какого-нибудь животного, как лиса или волк. «Удивительное создание, — подумал он, сминая шерсть. — Я будто трогаю облачно…»       — Ты… другая, — наконец сказал Хозяин, и в его голосе прозвучало не угрожающее рычание, а редкая для него задумчивость.       А овечка только перевернулась на другой бок, сонно пробормотав:       — Всё равно я останусь здесь… Ты мне мешать не будешь.       И впервые за долгие века Хозяин леса не решился выгнать чужака. Более того — он почувствовал странное желание остаться рядом. Тогда он услышал рык волков и закрыл ее ветками дерева, защищая от всех напастей. Хозяин стоял, глядя на овечку. Его огромная тень укрывала поляну, но впервые за века она не несла страха. Лишь странное, почти тёплое беспокойство.       Прошло несколько часов, и овечка наконец проснулась и увидела, что фигура никуда не ушла. Только тогда она поняла, что это был не тот, о ком она подумала.       — Ну, и кто ты у нас?       — Бельфегор! — ответила овечка. — А вы?       — Нынче все духи от феи до беса Меня называют хозяином леса. Мне предано служат лохматые твари — Со временем все уважать меня стали, — пропел Хозяин леса.       — Ого! — воскликнула она.       — Значит, Бельфегор… — протянул он, будто пробуя имя на вкус. — Редкий ты зверь для моих краёв…       Бельфегор зевнула, потянулась и, не обращая внимания на внушительную фигуру Хозяина леса, принялась осматривать поляну. Лиловая шерсть блестела в пробивающихся сквозь листву лучах солнца, словно аметист.       Она поднялась и притнонулась мордашкой его морды.       — Спасибо!       Хозяин леса не ответил. Он только наклонился ближе, и их лбы почти соприкоснулись. На мгновение воздух стал сладким, как тёплый мёд, и даже совы отвернулись, будто боясь спугнуть мгновение.       Лес затих, прислушиваясь.