Карибский вояж

Эва сидела на веранде рыбного ресторанчика и лениво попивала коктейль через трубочку, поглядывая на редкие лодки, скользившие по спокойной воде залива. Солнце заливало пляж мягким золотым светом, пальмы тихо шелестели, но даже этот райский пейзаж не мог полностью отвлечь её мысли. Несмотря на хорошую погоду, туристов было немного: за соседними столиками сидели лишь несколько пожилых немцев и парочка американцев, судя по акценту — с Среднего Запада. Сен-Рок не входил в популярные маршруты круизных лайнеров, и добраться сюда было сложно и дорого. Именно это и нравилось Эве. Здесь можно было раствориться в тишине, стать частью неспешного течения островной жизни и надежно скрыться от прошлого. Она знала, что именно так и должно быть: никто не видел в ней ничего, кроме скромной, приветливой девушки, умело переводящей с испанского, английского и португальского. В департаменте туризма её ценили за доброжелательность и профессионализм. Соседи на острове относились к ней тепло, но без навязчивости, как к спокойной женщине, предпочитающей держаться в стороне от громких компаний. Никто — абсолютно никто — не мог бы догадаться, что за этим спокойным обликом скрывается Карла Мендоза, сержант армии США, когда-то застрелившая Ортегу, одного из самых опасных наркобаронов южнее Рио-Гранде ю. Она сделала ещё один медленный глоток коктейля, и губы её чуть дрогнули в усмешке. Ветер с моря доносил запах соли и жареной рыбы, а на горизонте лениво проплывал катер. Эва прищурилась, задумчиво наблюдая за ним. Да, Сен-Рок был идеальным местом, чтобы зарыть своё прошлое так глубоко, что оно больше никогда не всплывёт. Или, по крайней мере, ей очень хотелось в это верить.

***

Эва поправила соломенную шляпу и чуть глубже откинулась на спинку плетёного кресла, словно пыталась раствориться в ленивой атмосфере островного дня. Солнечные блики играли на поверхности маленькой бухты, слепя глаза и превращая воду в ртутное полотно. Рыбацкие лодки, будто уставшие от моря, покачивались у причала, изредка ударяясь борта о деревянные сваи. Возле пирса худой мальчишка босиком, в рваных шортах, размахивал пластиковым ведром с креветками, предлагая свой улов двум пожилым туристам из Европы. Их фотоаппарат болтался на ремешке, но снимков они не делали — слишком уж сонной казалась картина вокруг. Даже Эва временами начинала верить в свою легенду: обычная девушка, которая любит море, книги и неспешные вечера на веранде. Однако память упрямо возвращала её к тому дню — к резкой вспышке выстрела, запаху пороха, мёртвым глазам Ортеги. Армия учила её убирать свидетелей, подавлять эмоции, действовать без лишних мыслей. Сен-Рок же учил другому: искусству растворяться, быть невидимой, жить так, чтобы никто и никогда не догадался о её прошлом. — Мадемуазель Эва! — вывел её из задумчивости знакомый голос. Франсуа, хозяин ресторанчика, улыбчивый, полный афро-карибец, с легкостью нес на подносе бокалы с пивом. Он был из тех людей, кто умел создавать вокруг себя уют, и в его присутствии даже случайный путник чувствовал себя дома. — Сегодня у нас свежая дорадо, — сказал он, подмигнув. — Может быть, попробуете? Эва ответила мягкой улыбкой, чуть склонив голову: — Спасибо, Франсуа. Чуть позже. Он ушёл обратно к стойке, и она вновь вернулась к коктейлю, но уже не так безмятежно, как прежде. На краю веранды появилась высокая брюнетка с гладкой смуглой кожей, в жёлтом купальнике под короткими шортами и больших солнцезащитных очках. Она встала так, чтобы видеть залив, но взгляд её скользнул по столам — слишком внимательно, слишком методично. Когда глаза задержались на Эве, та сделала вид, что не заметила. И всё же сердце предательски ускорило ритм. Этот взгляд был ей знаком — тяжёлый, прицельный. Так смотрят не туристы, а те, кто умеет искать. Сен-Рок находился в стороне от больших дорог, но не настолько далеко, чтобы прошлое не сумело протянуть сюда свои тени. Эва медленно отпила коктейль и поставила стакан на стол. Рука будто случайно скользнула к ножу для рыбы. Тонкий клинок блеснул в солнечном свете. Конечно, начинать драку в людном месте было бы глупо. Но привычка подстраховываться была сильнее здравого смысла. Она уже собиралась подняться, когда незнакомка неожиданно пересекла веранду, подошла прямо к её столику и без лишних церемоний села напротив. Сняв очки, она открыла внимательные тёмные глаза и тихо, отчётливо произнесла по-испански: — Сержант Мендоза… мы должны поговорить.

***

Эва не спешила отвечать. Она смотрела прямо в лицо незнакомки, всматриваясь в каждую деталь — лёгкую усмешку, излишне уверенный наклон подбородка, тёмные глаза, в которых не было страха. Потом она чуть склонилась вперёд и, понизив голос, спросила: — Кто вас послал? Она сделала паузу, позволив словам прозвучать как вызов. — Не думаю, что это семья Ортеги или армия. В первом случае я уже лежала бы с парой дырок в груди, и кровь разлетелась бы по этим белым скатертям. Армии же гораздо удобнее считать, что я мертва. Так кто вы? Журналистка? Брюнетка рассмеялась негромко, с какой-то почти игривой насмешкой. Смех её прозвучал неожиданно живо, но взгляд оставался холодным. — Люблю умных собеседников, — сказала она. — Но нет, я не журналистка. Мою жизнь трудно назвать столь скучной. Она посмотрела по сторонам и заговорила чуть медленнее, выделяя каждое слово: — Моё имя Леонарда Лунарди. Я доверенное лицо одной влиятельной особы. Человека, который… проявляет интерес к вашему прошлому и вашему будущему. Он хочет встретиться. И ждёт нас неподалёку, в беседке. Эва сдержала порыв закатить глаза. Слишком красиво звучало, слишком правильно. Но слова про беседку зацепили. Она знала местные беседки — каменные павильоны с резными колоннами, стоящие у самой воды, где вечерами собирались семьи и туристы. Место было открытым, людным, а значит, вряд ли опасным. Стрелять там — всё равно что подписать себе смертный приговор. Она обвела взглядом веранду: Франсуа беседовал с парой клиентов, мальчишка всё ещё приставал к туристам с креветками, кто-то заказывал ром у стойки. Всё выглядело до смешного обыденно. Но сердце подсказывало: эта встреча может изменить привычное равновесие, которое ей удалось выстроить на Сен-Роке. Эва медленно поднялась со стула. Нож, к которому тянулась её рука, остался на столе — теперь он выглядел как случайный прибор, забытый среди тарелок и стаканов. Она поправила шляпу, словно собиралась на обычную прогулку, и двинулась к выходу с веранды. Леонарда усмехнулась, надела очки и легко пошла следом, её походка была слишком уверенной для туристки. Казалось, она наслаждается моментом. "Всё-таки как она любит эту жизнь. Игру на грани. Постоянный риск. Но именно поэтому такие, как она, никогда не смогут спрятаться по-настоящему".