Карибский вояж

На палубе яхты царила ленивость послеполуденного солнца: тёплый ветер шелестел парусными тросами, лак палубы отдавал жаром, где-то внизу тихо урчал мотор — но звук его приглушало плеск волн о борт. Леонарда лежала на лежаке в тени тента, сложив руки за головой, в солнцезащитных очках; она выглядела так, будто ей всё это давно знакомо и ничто не в состоянии её удивить. Рядом, прислонившись к поручням, сидел худощавый молодой человек в очках — лет на пару моложе Эвы. Он был увлечён планшетом: пальцы быстро прыгали по экрану, на его лице отражалась концентрация, будто каждое движение имело значение. Паско встретил Эву с лёгкой, заранее рассчитанной улыбкой — той самой, что всегда выглядела одновременно приветливо и деловито. — Хорошо, что вы пришли, мисс Сантос, — сказал он спокойно. — Я верил в вас. Эва не позволила себе растеряться. В её голосе прозвучало деловое: — Можете ввести меня в курс дела? Понимая, у нас мало времени. Паско кивнул и, не отрывая взгляда от Эвы, обернулся к парню у поручня. — Нат, подойди. Парень оторвался от планшета и подошёл, не скрывая лёгкого раздражения от прерванной работы, но готовый. Паско представил его: — Натан Доновиц — компаньон мой и лучший друг. Натан поднял голову, бегло оглядел Эву и заговорил ровно, без лишних эмоций: — Мы каждый год в рамках благотворительности работаем с экологами. Наши дроны патрулируют острова — мы следим за эндемичными черепахами на соседнем острове. Там эрозия почвы, высадка запрещена. Дроны дорогие, и я лично с ними работаю. И вот, просматривая последний сет, я сразу заметил кадр: маленькая девочка в окружении вооружённых мужчин. Он сделал паузу, и на его лице мелькнула тяжесть: техника редко врёт. Натан скользнул пальцем по экрану планшета, показал на яркое, но тревожное изображение: силуэты, тёмные фигуры и среди них — маленькая фигурка ребёнка. — По муниципальной базе данных я пробил фото, — продолжил он. — Это Катарина Дюпре. Паско вставил свои детали, голос его был хладнокровен и точен: — Я проверил — она три дня не посещала школу. Родители в полицию не обращались, но со счета сняли десять тысяч долларов. Местным полицейским доверия нет. Мой ИИ прошёл по людям, которым можно доверять, и выдал вас. Эти слова прозвучали как приговор, и Эва ощутила, как за её плечи наливается старое напряжение. Но Паско, заметив её реакцию, сделал ещё шаг навстречу её беспокойству: — Мы удалили данные, по которым вас можно найти. Эва закрыла глаза на долю секунды и глубоко выдохнула — облегчение было заметно в её плечах. Это было важно: возможность действовать без того, чтобы за ней сразу пошли следы. Она снова посмотрела на Натана, затем — на Паско, и её голос стал уже твёрже: — Мне нужно оружие и снаряжение. Паско кивнул, как будто это был вполне естественный запрос. — Леонарда проводит вас до оружейной. Она внизу, — сказал он и слегка улыбнулся. — Всё готово. Леонарда, не подняв головы с лежака, только лениво махнула рукой, как хозяйка, дающая знак начать. На её лице промелькнуло что-то вроде одобрения — не громкое, но ясное. Эва подумала о Паско: он ко всему готов. Его подготовленность не была случайностью — это были годы доступа к ресурсам, информации и людям. Он уже продумал линию операции до мелочей и заранее обеспечил условия, при которых остаётся лишь выбор исполнителя. Она вспомнила фотографию девочки и снова почувствовала тяжесть выбора, но теперь уже не стоял вопрос "могу ли я", а "как быстро". Она кивнула в ответ, собрала волю в кулак и направилась следом за Леонардой вниз по трапу, к тому месту, где, по словам Паско, ждало снаряжение. Шаги эхом отдавались по палубе, волны лёгкими брызгами били о борт, а над головой солнце сразу стало казаться чуть более требовательным — как будто само небо напоминало, что времени в обрез.

***

Ночь на острове была плотной и тягучей. Тёмные облака заслоняли звёзды, но где-то вдали сквозь рваные прорехи прорывался холодный лунный свет. Влажный воздух пах морской солью и листвой, тяжёлый шелест пальм сливался с шорохом прибоя. Маленький резиновый бот бесшумно ткнулся в песчаный берег, и Эва ступила на землю — лёгкая, в чёрном тактическом костюме, балаклавой на лице и очками ночного видения, зелёное свечение которых отражалось в каплях росы. Она двигалась, как тень: тело работало автоматически, память оживала в каждом шаге. В руке — нож, холодный металл привычно лёг в ладонь. Первый похититель стоял в кустах, лениво курил, и даже не услышал, как тьма за его спиной ожила. Лезвие вошло точно, быстро — глухой выдох и тело бесшумно опустилось на землю. Эва задержала дыхание, вслушиваясь. Где-то вдалеке ухнула ночная птица. Второй сторож шёл вдоль тропы, и на секунду его лицо озарил красный огонёк сигареты. Три выстрела из бесшумного пистолета разрезали ночь, словно камешки, брошенные в воду. Мужчина рухнул, не успев понять, что произошло. Третий был осторожнее, он проверял периметр, но именно это и сыграло против него. Когда он обернулся, пистолет Эвы уже смотрел ему в лицо. Она нажала на спуск, и ночь снова проглотила звук. На палубе яхты Паско, Натан и Леонарда сидели над планшетом. Дрон показывал зелёное изображение ночи: тень Эвы, её движение, словно у хищницы, приближавшейся к хижине. Паско держал банку пива, но пальцы его были белыми от напряжения. Леонарда прищурилась, её губы тронула едва заметная улыбка. Натан не сводил глаз с экрана, готовый вмешаться. Эва приблизилась к хижине. Дверь была приоткрыта, внутри — тень маленькой фигурки на матрасе. Девочка. Она сделала шаг вперёд… и в этот момент камера дрона зафиксировала движение снаружи. Четвёртый похититель, худой и жилистый, обходил хижину с пистолетом наготове. Он выглянул из-за угла, и дуло оружия направилось прямо в спину Эвы. — Снаружи! — резко сказал Паско. — Натан, бей его дроном! Натан нажал команду. Дрон рванул вниз с жужжанием, будто разъярённый осиный рой. Металлический корпус врезался в голову похитителя, винт вспорол кожу и глаз. Мужчина дёрнулся, выстрел ушёл в землю, и он рухнул ничком в песок. Эва услышала падение, резко обернулась, но уже поняла: её прикрыли. Она глубоко вдохнула, открыла дверь и шагнула в хижину. В углу, на старом матрасе, сидела маленькая девочка, руки и ноги её были связаны, щёки запачканы слезами и пылью. Она слабо пошевелилась, открыла глаза и хрипло спросила: — Кто ты?.. Эва сняла ПНВ, откинула маску. Её лицо озарил лунный свет, пробившийся сквозь бамбуковые щели. Голос её был мягким и твёрдым одновременно: — Друг. Глаза девочки расширились — в них впервые за эти дни мелькнула искра надежды. А за стенами хижины ночь снова наполнилась шелестом ветра и шёпотом моря, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за их спасением.

***

Утро на острове выдалось пасмурным, влажный воздух тянулся с океана, и тяжелые облака висели так низко, что казалось, будто вот-вот начнется дождь. Волны лениво накатывали на песок, оставляя темные полосы пены, и воздух пах солью и водорослями. Эва сидела на каменной скамейке в старой беседке. Холод камня приятно остужал после тревожной ночи. Перед ней, чуть дальше на песке, семья Дюпре обнимала Паско. Мать девочки плакала навзрыд, отец держал дочь так крепко, будто боялся снова потерять. Катарина, еще бледная, но живая, улыбалась сквозь слезы. Легенда была проста: ее спасла личная охрана Паско, существующая скорее как миф для посторонних. Родители девочки поверили и были благодарны до глубины души. Они пообещали не привлекать полицию, довольствуясь тем, что их девочка вернулась.. Рядом с Эвой сидел Натан. Он выглядел уставшим, волосы растрепаны, на лице тень бессонной ночи. Некоторое время он молчал, глядя на океан, и вдруг сказал вслух, словно размышляя сам с собой: — Руперт хороший человек. Своеобразный, иногда даже чересчур жесткий, но честный с партнерами. Эва повернула к нему голову. В его голосе не было пафоса, только спокойная уверенность. — Я ведь был обычным ботаном из Альбукерке, — продолжил он. — Жил в районе, который прозвали War Zone. Бандитская клоака. Моя перспектива была проста: угон за угоном, а потом тюрьма. Но он... он поверил в меня. Оплатил колледж, вуз. Дал шанс. Сделал меня партнером в корпорации, хотя по сути я генератор идей, а он их доводит до ума. Он говорит, что я напоминаю ему его молодого. А ведь он тогда приехал из Африки в Штаты без гроша в кармане и всего добивался сам. Эва смотрела на Натана и промолчала. В его словах чувствовалась не просто благодарность, а привязанность, даже что-то похожее на сыновнюю лояльность. И в этот момент она поняла, почему он заговорил именно сейчас Паско утром предложил ей постоянную работу. Он говорил о том, что в мире полно зла, с которым официальные органы никогда не справятся: бюрократия, правила, политика — все это тормозит. Нужны люди, готовые действовать вне систем, прямо и быстро. Эва сомневалась. С одной стороны, она разделяла его слова. Она знала, что пустота хуже смерти. Но с другой... она уже успела привыкнуть к этому острову. К завтракам у Франсуа, к запаху свежего хлеба и кофе, к размеренной жизни, где не нужно было каждую ночь держать оружие под подушкой. Это было похоже на мир, которого у нее никогда не было, и расставаться с ним было трудно. Вдруг в памяти всплыл взгляд Катарины — испуганный, отчаянный, когда та впервые увидела Эву. Этот взгляд был сильнее любых аргументов. Эва поняла, что должна согласиться. Только так она сможет по-настоящему помогать тем, кто оказался в руках зла. Она ничего не сказала Натану. Просто слегка улыбнулась, словно ее мысль осталась при ней. Ветер качнул листву пальм, море вздохнуло тяжелой волной, а над горизонтом промелькнул редкий луч солнца, пробившийся сквозь серые облака.