Пока мир дышит медленно

      В тот день, редкий день вне тура, Маунтейн оделся в футболку и комбинезон, и вышел из пристанища. Добравшись до старого обветшалого сарая, он аккуратно снял замок и вошел внутрь. Воздух встретил его пылью, запахом дерева и прелых трав — всем тем, что было по-настоящему родным.       Он прошел по помещению, взял необходимые инструменты и направился в сад. Однако поработать в одиночку ему не удалось.       — Эй, здоровяк! — раздалось позади, прежде чем он успел сделать и пары шагов. Свисс стоял у калитки, облокотившись на столбик, и с привычной ухмылкой разглядывал друга. — Ты думал спрятаться тут от всех, да?       Маунтейн только покачал головой, но уголки губ дрогнули — он не смог скрыть улыбку.       — Не спрятаться, — тихо ответил он. — Просто… ухаживать за садом.       — Ну вот, — Свисс развёл руками. — А я думал, наконец полежу! Но раз уж ты тут копаешься, не могу же я смотреть со стороны.       Свисс подошел к Маунтейну и взял лейку. Маунтейн прислонил руки к корням куста и стал колдовать, разрыхляя почву. После этого он позволил мультигулю полить цветы.       — Всегда поражаюсь, как ты это делаешь, — тихо сказал Свисс, когда Маунтейн выпрямился.       — Просто слушаю, — ответил тот. — Земля сама говорит, где ей больно. Свисс кивнул, задумчиво поливая цветы. Капли падали на листья, и сад оживал под их руками — наполнялся запахом влажной почвы и зелени.       — Что ж, по крайней мере, эти цветы в надежных руках… — ответил он, колдуя рядом с лейкой, создавая в ней воду.       Вода стала стекать в клумбу. Земля становилась влажной, пока Маунтейн контролировал, чтобы было все в меру. Завершив работу с водой, Свисс отставил лейку и выпрямился, разминая плечи. На висках у него блестели капли пота, а по лицу скользнула довольная улыбка.       — Надо же, Мау-мау… — протянул он, глядя на только что политые клумбы. — Теперь понимаю, почему ты так любишь возиться здесь. Спокойно. Никаких репетиций, шума, света… просто… всё живое       — Да, — усмехнулся земной в ответ.       После этого земной взялся за ветки дерева. Маунтейн аккуратно провел ладонью по коре, будто приветствуя старого друга. Под его пальцами дерево откликнулось мягким трепетом — соки внутри него словно вздрогнули, и ветви чуть заметно дрогнули, потянувшись к свету.       Он на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как под кожей прорастает знакомое ощущение — единство с землей, с садом, с тем, что живет и дышит вокруг.       — Эти ветви стали тяжелыми, — пробормотал он, наклоняя одну из них. — Нужно подрезать, иначе солнце не достанет до нижних побегов.       Свисс стоял рядом, глядя на то, как земной осторожно убирает лишние ветви. Маунтейн осторожно склонился к дереву, бережно отломив засохшую ветку. Сухой хруст раздался в тишине, и он аккуратно опустил ветку на землю, словно боялся причинить дереву боль. Его движения были неторопливыми, выверенными, почти ритуальными.       — Ты с ними как с детьми, — заметил Свисс, присев рядом и облокотившись на колено. — Терпение у тебя ангельское.       Маунтейн усмехнулся.       — Они растут, как дети. Им тоже нужен уход. А кроме меня о них позаботиться некому…       Он провёл ладонью по шершавой коре, и дерево словно откликнулось — листья чуть колыхнулись, будто от лёгкого ветра. Свисс вдохнул поглубже, ощущая свежий аромат зелени и древесной коры. Он замолчал, глядя, как Маунтейн работает — не спеша, с той природной сосредоточенностью, которую редко удавалось увидеть у кого-то из группы.       — Знаешь, — наконец произнёс он, мягко улыбаясь, — ты всегда будто часть этого места. Не просто садовник… будто сам вырос отсюда.       Маунтейн чуть смутился, опустив взгляд.       — Может, так и есть, — сказал он негромко. — Иногда мне кажется, что сад держит меня на земле.       — Ха. А я думал, это я тебя держу, — хмыкнул Свисс, но без привычной бравады. Он опустился на траву, вытянул ноги и откинулся на руки, щурясь в сторону солнца, пробивающегося сквозь листву.       — Всё-таки странно, — продолжил он. — Мы играем, шумим, горим под прожекторами… а здесь — как будто время другое. Ни грохота, ни толпы. Только ты, я и… шуршание листвы.       — Потому что здесь всё настоящее. Не декорация. Не маска.       Свисс посмотрел на него внимательно, чуть дольше, чем обычно.       — Хм. Знаешь, Мау-мау, ты иногда говоришь так, что у меня мурашки.       — Наверное…       Тут свисс подошел к куст роз и аккуратно сорвал одну. Свисс крутил розу в пальцах, будто рассматривая её со всех сторон. Колючки слегка укололи кожу, и на подушечке пальца выступила крошечная капля крови. Он хмыкнул, но не выпустил цветок.       — Упрямая, — сказал он полушутя. — Даже цветы тут похожи на тебя, Мау-мау. Красивые, но если подойти слишком близко — сразу цепляют.       Маунтейн склонил голову и посмотрел в золотые глаза мультигуля. Он протянул цветок Маунтейну.       — Тебе больше идёт.       Маунтейн взял розу, чуть смущённо опустив взгляд. Его большие пальцы осторожно коснулись лепестков, будто он держал нечто хрупкое, способное рассыпаться от одного резкого движения.       — Спасибо, — только и сказал он.       Между ними повисла тишина, наполненная запахом травы, свежей земли и солнца. Лёгкий ветерок прошелестел в листве, и сад, казалось, замер, слушая их двоих.       Свисс улыбнулся уголком губ:       — Вот так бы и сидеть, без всего этого хаоса. Только мы и сад.       Маунтейн медленно кивнул.       — Иногда это всё, что нужно. Пойдём, отдохнём. Земля сегодня щедрая, — сказал он, и в его голосе было что-то тёплое, как ветер после дождя.       Свисс уселся, раскинув руки на спинку скамьи, и глубоко вдохнул аромат влажной почвы. Некоторое время оба молчали — просто слушали, как шелестит трава и щебечут невидимые птицы. Но им это нравилось, просто сидеть и молчать ни о чем, просто друг друга тихонько касаться плечом…