Где кончается верность

      Живот Мэлис выпирал как грибная шляпка, заметно уменьшая её обычную внушительность. Джарлаксл едва слышал её гулкий голос, плюющийся угрозами, сквозь собственную скрытую безмолвную радость. Она призвала его, не бесплатно, конечно, чтобы увериться в своей победе над Домом ДеВир, — не его участием, но его обещанием не вмешиваться. Несмотря на всю детальность её планов и бесконечную уверенность в себе, с Бреган Д’эрт были шутки плохи, и она должна была убедиться, что наёмная банда Джарлаксла не снюхается с её врагами.       Несколько эксцентричный наёмник вновь уверил её, что он будет счастлив просто понаблюдать за развитием отдельно взятого нападения. Даже после этого тяжело беременная Матрона с волнением прошлась, и её неуклюжее ковыляние вынудило Джарлаксла выложиться на максимум, чтобы сдержать улыбку, грозившую изломать его губы.       — Дайнин скоро вернётся с вестью о судьбе Альтона ДеВира, — прошипела Мэлис, останавливаясь, чтобы пришпилить взглядом тёмного эльфа с абсолютно каменным лицом, — и наша атака начнётся вне зависимости от позиции Бреган Д’эрт. Только предупреждаю тебя, наёмник: Паучья Королева благоволит Дому До’Урден, и никогда мудрый лидер не встаёт на сторону побеждённых. По крайней мере, живой лидер.       — Мудр твой совет, о Мать-Матрона, — проворковал Джарлаксл, стремясь вывернуться из-под этого пристального взгляда и заняться своими делами. — Всем давно известно, что никто не устоит в эту ночь против Дома До’Урден, которому благоволит сама судьба.       Мэлис вздрогнула как будто по команде, когда её стиснуло новой схваткой.       — Уходи, — прорычала она, наконец-то довольная его ответом или, быть может, просто слишком рассеянная, чтобы и далее одаривать его своим ценным вниманием. Джарлаксл склонился в прощании, смахнув шляпу с перьями с гладко выбритой головы и демонстративно взметнув плащом.        Стражи часовни с беспокойством глянули на него, пока он шёл мимо и его высокие сапоги звонко стучали по каменному полу, но они не двинулись, чтобы сопроводить его к выходу. Безусловно не тот, кому можно было доверять, Джарлаксл, тем не менее, был слишком уважаем, чтобы открыто выказывать ему подозрение, пока не велела Матрона.       Он ухмыльнулся себе. По рассеянности она не отдала никому ясного приказа выпроводить его из дома. Это было всё равно, что дать ему открытый доступ ко всему дому. Пусть данная возможность таила в себе столько каверзных и выгодных вариантов, которые он смог бы воплотить с этой незаслуженной свободой, — у него на уме был лишь один.       Он решительно пронёсся по извилистым коридорам комплекса так, словно сам был из благородной крови До’Урден. Ни один солдат не посмел задать вопрос, зная, что Джарлаксл был вызван Мэлис, и ещё не будучи осведомлён о том, что формально тот был отпущен. Он знал, где найти тренировочные залы, владения оружейного мастера, и не строил иллюзий о вежливости, пересекая широкие зоны на пути к личным покоям Закнафейна До’Урдена.       Он был разочарован — но не удивлён, —  обнаружив запертую дверь. Хотя это было едва ли непреодолимое препятствие для уловок главы наёмников, он уважал Закнафейна достаточно, чтобы постучать, а не войти самому. Лишь когда его стук не отозвался ни единым звуком, он нахмурился и громко крикнул:       — Неужто за последние годы ты стал столь не гостеприимен, мой старый друг? — после долгой паузы он решил подойти с другого конца. — Надеюсь, эта невыносимая ротэ не довела тебя там до самоубийства, — он разочарованно щёлкнул языком, — какая была бы пустая трата жизни.       Он услышал глухой рык внутри, однако через несколько секунд тяжёлая металлическая дверь сама распахнулась, приглашая Джарлаксла сделать театральный шаг в спальню своего друга.       Закнафейн имел нетипично унылый вид. Хотя свет Нарбондель не достиг пока ещё своего пика, он лениво развалился в кровати среди скомканных одеял, полностью в облачении, за исключением сапог, и его густые белые волосы беспорядочно обрамляли хмурое лицо.       — Degahr, Закнафейн? — вопросил Джарлаксл несколько саркастично: “У тебя проблемы? ” — с размаху упав при этом в мягкое кресло возле кровати.       — Вижу, ты пришёл лишь затем, чтобы снова вонзить свой раздвоенный язык в моё обнажённое сердце, что приносит тебе величайшее наслаждение, — огрызнулся Закнафейн, демонстративно скрутившись на бок, спиной к Джарлакслу. — Довольствуйся тем, что это не твоя проблема.       Наёмник выгнул бровь и ухмыльнулся. Если бы ему и правда были тут так не рады, то дверь осталась бы запертой. Нет, было нечто гораздо более важное, что привело Закнафейна в подобное состояние. Джарлакслу было хорошо известно, что при всей холодной самоуверенности, оружейному мастеру случалось порой зависеть от подобных эмоциональных приступов. “Полагаю, всё это разочарование должно куда-то вылиться”, — размышлял он, поглубже откидываясь в кресле.       — Друг мой, твой укор глубоко режет мне душу, — посетовал он, может быть, чуть более драматично, чем нужно. — Как ты мог счесть меня столь… чёрствым?       Закнафейн фыркнул. Дровийское слово “сочувствие” имело зловещие оттенки.       — Я не сомневаюсь, что ты способен на сочувствие, чего уж точно нельзя сказать о большинстве, — посетовал Закнафейн, и голос его выдавал куда больше грусти, чем злости. Он наконец нашёл в себе силы, чтобы повернуться и сесть на край кровати, уперевшись локтями в колени и положив подбородок на кисти. — Как бы то ни было, я говорил абсолютно серьёзно, когда сказал, что это не твоя проблема. И хотя мне приятна твоя компания, боюсь, что будет лучше держать язык за зубами.       Джарлаксл улыбнулся шире, с размаху снял широкополую шляпу и выгнулся через плечо, чтобы закинуть её на спинку кресла.       — Мой дорогой и верный друг, — он хмыкнул, широко потягиваясь, будто огромный кот, — за все те века, что мы знаем друг друга, хоть раз я отказывался от истории так просто? А судя по твоей напускной уклончивости, она уж точно обещает быть захватывающей, — он скрестил ноги и сцепил пальцы на затылке, устраивая целое шоу из подготовки к короткой новости и долгой последующей беседе.       Закнафейн кисло дёрнул уголком губ.       — Ты ничего не можешь воспринять всерьёз? — выдохнул он с раздражением.       — О, напротив! — заявил Джарлаксл, небрежно поигрывая одним из своих бесчисленных браслетов. — Я всё воспринимаю всерьёз, иначе не оставался бы до сих пор в живых. Но, право, Закнафейн, прекрати свои игры и расскажи, что же повергло тебя в такое расстройство. Ведь, не ровен час, Мэлис может вызвать тебя встречать вернувшегося Дайнина, и подобное настроение совсем не подойдёт для… — он ухмыльнулся, выдавая свою насмешку, — грядущей великой битвы.       Зак неодобрительно покачал головой, зная, что Джарлаксл в своей странной легкомысленной манере понимал его куда лучше, чем он — себя сам. Он не ждал этого визита от своего бывшего друга, но не мог отрицать, как стало легче от его неожиданного появления, ведь отчаянные мысли и в самом деле заполняли его разум в последнее время.        Он вздохнул и просто сказал:       — Дитя Мэлис.       Джарлаксл, уже начавший догадываться, что вот-вот будет сказано, мягко поднажал на тему.       — Третий мальчик, — добавил он, — и что с того?       — Он был порождён не патроном дома До’Урден.       Ничего удивительного тут не было, ведь Мать-Матрона обладала абсолютной властью над любым мужчиной Дома, кого бы она ни пожелала. Подобная неверность супругу не несла за собой какого-то наказания в обществе дроу, хоть общего, хоть личного. Да и сплетни о том, что Закнафейн, желая того или нет, уже дал Мэлис двоих из её пятерых детей, были весьма известны.       — И что с того? — пренебрежительно повторил Джарлаксл, хотя, по правде, он уже начал понимать природу меланхолии своего друга.       — Не делай вид, будто тебе неизвестно, что происходит с третьими сыновьями, — выплюнул Закнафейн, пронзительно глянув на друга, и тот опустил взгляд.       Джарлаксл действительно знал: на личном опыте и слишком хорошо.       — Связанный с тобой или нет, Закнафейн, но ребёнок принадлежит Мэлис, и она сделает с ним всё, что пожелает. Ты же знаешь, мужчины не имеют никакого права на своих детей.       Улыбка Джарлаксла соскользнула с лица, стоило ему подметить неожиданно сильную боль в глазах друга. Странная безнадёжность затопила Заку сердце. Он давно свыкся с унижением и разочарованием, которые несло его положение, но близящееся рождение и последующая смерть сына терзали сильнее, чем он мог бы объяснить.       Джарлаксл, так много лет слышавший о чаяниях и страхах своего друга, осознал всё горе Закнафейна.       — Ты посмел надеяться, — рискнул высказать он, — что этот мальчик мог бы впитать часть твоего идеализма, что он мог бы видеть мир таким, как его видишь ты.       Закнафейн был способен лишь смотреть в пол, разрываемый пополам скорбью и стыдом за свои глупые, невозможные помыслы. Джарлаксл раскусил его, и, хотя он изначально знал судьбу ребёнка, он позволил себе мечтать о счастье для мальчика, который не переживёт и своего первого вздоха.       Растроганный Джарлаксл поднялся из кресла и присел на пол рядом с удручённым другом.       — Закнафейн, — вздохнул он с такой не свойственной ему нежностью в голосе, — у тебя уже появилось двое детей благодаря твоему служению Мэлис, и оба они так же бессердечны и жестоки, как и их гадкая мать. Нальфейн, возможно, и вобрал часть твоей наивности, а в Вирне, возможно, и есть капля твоей скрытности, но, боюсь, не найдётся никого подобного тебе во всём Мензоберранзане, связанного с тобой кровью или нет.       Он не ответил, и Джарлаксл рассеянно потянулся к нему, распуская узел на его шелковистых белых волосах.       — Я знаю это, — пробормотал Закнафейн, — и не намеревался обременять тебя своими метаниями, но должен признать, что ценю твою готовность выслушать.       — Я был обременён твоей глупостью ещё со времён нашей юности и пока ни разу не жаловался, — со смешком напомнил ему Джарлаксл. Закнафейн попробовал улыбнуться, ему полегчало рядом с эксцентричным другом. — И как она уже делала пять раз, Мэлис успешно извергнет из себя очередную узкоглазую мелкую дрянь, которую ты и сам потом будешь счастлив разрезать на кусочки. В конце концов, Ллос и не приняла бы иную жертву. И подумай об этой её битве! Ты прольёшь кровь жриц Дома ДеВир и выйдешь оттуда веселее прежнего.       — Если меня вообще когда-либо можно было назвать весёлым, — фыркнул Закнафейн, хотя мысль об уничтожении ещё нескольких избранных Ллос, безусловно, не вызывала у него отвращения.       Джарлаксл, распутав, отпустил прядь его волос и наклонил голову, провокационно глядя на сидящего друга снизу вверх.       — А ты ведь был когда-то, — отозвался он со своей обычной широкой улыбкой. — Я знал тебя задолго до того, как тебя начали волновать такие проблемы. Наше десятилетие в Академии не то чтобы было хоть капельку счастливым, но мы умели отвлечься, — он снова провёл по волосам Закнафейна, на этот раз даже не утруждая себя каким-то предлогом вроде спутанных прядей.       Закнафейн поднял бровь с выражением чего-то между заинтригованностью и раздражением.       — Не припомню, чтобы предлагал подобные отвлечения, — заметил он, резко щёлкая пальцем по ладони Джарлаксла.       — Возможно, не вслух, — задумчиво ответил тот.       Не обратив внимание на негласный укор, он провёл подушечками пальцев по шее Закнафейна.       — Прекрати дурить, — возмутился Закнафейн, снова отталкивая руку Джарлаксла и слегка откидываясь назад, чтобы оказаться от него подальше. — Я не буду заниматься подобным ребячеством, и ты сам сказал, что меня могут вызвать в любой момент.       — В таком случае, тебе лучше перестать сетовать на жизнь, чтобы мы могли закончить с этим вопросом, — он встал и расстегнул свой цветастый плащ, небрежно отбрасывая его на кресло позади себя.        Закнафейн не подал и вида, что согласен, лишь хмуро глянул на него с неодобрением. Джарлаксл рассмеялся.       — О, опять? Если ты хочешь, чтобы я ушёл, тебе стоит только попросить. Я отличаю фальшивый отказ от искреннего.       Джарлаксл, безусловно, сочувствовал своему другу больше всех остальных, и он был бы счастлив помочь ему справиться со своими эмоциями. Но у него не было ни секунды наедине с Закнафейном, кажется, уже последние полвека, а охрана Дома До’Урден ещё никогда не была так невнимательна. Будь проклято наказание — ему было столь трудно упустить такую возможность.       Он прижал ладонь к крепкой груди оружейного мастера, затем стиснул пальцы в кулак, хватая его за рубашку. Он без труда опрокинул Закнафейна на спину и подтолкнул его глубже в кровать, скидывая сапоги на ходу.       — Это в последний раз, — прорычал Закнафейн, пусть и не слишком уверенно.       — Ты говорил то же самое в прошлый раз, — напомнил ему Джарлаксл, бесцеремонно забираясь на кровать и усаживаясь на нём верхом. — И в позапрошлый, — он низко склонился, и его тёплое дыхание обдало щёку Закнафейна, — но ты никогда не отказывался.       От укуса Джарлаксла вниз по его позвоночнику пробежала молния, и он упрямо постарался скрыть сбившееся дыхание. Он, скорее, почувствовал, нежели услышал мягкий смешок наёмника. Слепо проведя языком по следу от укуса, Джарлаксл оторвался от кожи Зака и скользнул рукой под рубашку.       Закнафейн не стал поддаваться мягкому прикосновению Джарлаксла. Его хмурый взгляд оставался столь же твёрдым, как обычно, и он старался как только мог лежать не шевелясь. Он и не думал отказываться, но хотел заставить старого друга чуть потрудиться ради желаемого.       Наёмник с привычным пылом попытался стянуть рубашку Закнафейна через голову, но тот зарычал и резко опустил руки, одёргивая её вниз на живот.       — Нет, — возразил он. — Я не хочу одеваться заново, когда меня позовут.       Джарлаксл знал, что это недовольство было вызвано, скорее, стремлением досадить ему, нежели подлинным беспокойством, но ухмыльнулся и отпустил.        Вместо этого он отодвинулся, склонил голову и провёл языком по открытой полосе тёмной кожи между полой рубахи Закнафейна и ремнём. Оружейный мастер невольно легонько вздрогнул, и внезапно отхлынувшая от головы кровь, утоляя иные нужды, выдала его с потрохами. Джарлаксл куснул грубовато гладкую упругую кожу живота и был дьявольски доволен резким вздохом, сотрясшим тело его друга. Обнаглев, он обвёл рукой теперь уже неоспоримую выпуклость в паху Закнафейна. Оружейный мастер с закружившейся головой утратил все силы к сопротивлению. Шаловливая улыбка показалась на губах Джарлаксла, когда его умелый язык надавил на впадину пупка, заставляя глубокое и приятное тепло растечься по всему животу Закнафейна. Джарлакслу так легко удавалось его заводить. Как же давно этого не было. Слишком, слишком давно.       Он позволил Джарлакслу стянуть штаны с бёдер, закрыв глаза и сделав глубокий, успокаивающий вдох, чтобы удержать себя в руках. Короткие ногти впились нетерпеливо в бедро Закнафейна, и его сердце застучало быстрее. Он обругал себя за то, что был так доступен, так предсказуем, но упорство наёмника могло поспорить только с его же заботливостью, а в свете их общего прошлого было и вовсе неудивительно, что Джарлаксл прекрасно знал, где касаться и за что кусать. Рот его друга оставлял глубокие, наливающиеся красным синяки, заметные даже на тёмной коже его бёдер, и он наслаждался тем, что ему не придётся скрывать их от Мэлис. Они будут болеть несколько дней. Одна только эта мысль встряхнула его тело дрожью.       Джарлаксл мягко выстонал в живот друга. Вкус кожи Закнафейна был таким знакомым и пьянящим. Несмотря на всё сопротивление, источаемое им желание было так аппетитно, что Джарлаксл готов был бы часами смаковать его, чтобы только прочувствовать всю эту страсть на языке. Но он не мог. Он никогда не мог. У них с Заком всегда было так: быстро, жёстко, скрытно, с оттенком меланхолии, неудовлетворённости или того хуже. Такова была их жизнь.       Острая боль от укуса вынудила резкий эйфорический вздох скатиться с приоткрытых губ Закнафейна, и Джарлаксл вернулся в здесь и сейчас, отбрасывая прочь чувство горечи, — это была не та возможность, чтобы потерять её впустую.       — Быстрее, — пробормотал Закнафейн, и в его голосе слышались болезненно-жёсткие нотки, потому как он на самом деле совершенно не желал торопиться. Это было вопросом обязательств.       Джарлаксл — явно не разделяя опасений друга — споро разделся до одних только браслетов, снова уселся верхом на бёдра Зака и начал ловко расшнуровывать его штаны. Зак наблюдал за движениями его пальцев со странным восторженным почтением.        Джарлаксл поморщился и чуть сбился с дыхания, принимая его в своё тело, в какой-то миг охотно скидывая свою обычную браваду и отрешённость — становясь уязвимым. Закнафейн слегка выгнул спину, подкидывая бёдра, и Джарлаксл нетерпеливо подался навстречу толчку. Сердце Закнафейна колотилось. Прошли десятилетия с тех пор, как он в последний раз имел Джарлаксла, и от внезапного осознания этого лишения у него заныло в животе. Он провёл мозолистыми ладонями по бёдрам Джарлаксла, ощущая медленное напряжение и расслабление мышц при движении. Он впился в кожу ногтями, и Джарлаксл отозвался мягким непристойным стоном.       Закнафейн почувствовал, как предупреждающая дрожь пробежала по телу, как стянулся тугой узел внизу живота. Он тихо выдохнул, молясь, чтобы это не заканчивалось, но зная, что конец близко. Его тело скрутило, спина выгнулась, и, едва только из груди поднялся тоскливый крик, рука Джарлаксла крепко зажала ему рот, заставляя сдержаться, вынуждая ощутить, будто грудь вот-вот взорвётся.       Они проходили через это в юности, во время своих первых лихорадочных свиданий в набитых битком казармах. Их пылкости хватало, чтобы не пугаться отсутствия уединения, но они не были наивны, чтобы полагать, будто звуки движения и дыхание не выдадут их сами по себе. И всё же Закнафейн помнил весьма живо, как — пронзённый насквозь удовольствием с привкусом страха — его новый любовник накрыл ему рот, алчущий вдоха, и вырвал из его содрогающегося тела долгий безмолвный оргазм.       Он растворился в этом полупрожитом, полувспомненном моменте, с радостью забывая всё, что случилось с тех пор, и всё, что маячило впереди в ближайшие мгновения, весь свой страх и гнев. Странная безмятежность затопила его разум, когда он кончил, купаясь в тепле тела Джарлаксла и не думая ни о чём другом.       Едва эйфория начала угасать, как раздался тяжёлый стук в дверь и приглушённый, но настойчивый крик: “Оружейный мастер!”        Взгляд Закнафейна сфокусировался как раз в тот момент, чтобы заметить самое глубокое разочарование, какое он только видел на красивом лице Джарлаксла.       Закнафейну не нужно было выражать сожаление вслух — оно беззвучно кружило между ними, пока дверь снова не содрогнулась и не повторился крик. С невнятным рычанием он столкнул Джарлаксла на кровать и, торопливо натягивая одежду, пересёк комнату.       — Я слышал тебя, дьявол разнеси! — прорычал он, распахивая дверь и осыпая юного посланника градом оскорблений, которые бедный мальчик наверняка не заслуживал. Закнафейн захлопнул дверь и, прошипев богохульство, вернулся к краю кровати.       — Иди сюда, я могу быстро закончить дело, — пробормотал он.       Джарлаксл холодно усмехнулся.       — Иди ответь на зов своей Матроны. Лучше я не получу ничего, чем несколько секунд жалости.       — Тогда что ты от меня хочешь?       — Ты знаешь, что я хочу от тебя — я просил тебя сотни раз. Разве найдётся лучший момент, чтобы покинуть этот Дом, нежели сейчас, Закнафейн? Пусть они падут, пусть их раздавят в пыль, если не ради меня — то назови это местью за твоего негласного сына.       Закнафейн вспыхнул.       — Не проси меня об этом, Джарлаксл.       Тот замолк на мгновение.       — Тогда мне ничего от тебя не нужно. Иди.       На мгновение их взгляды встретились, после чего Закнафейн вздохнул прерывисто и схватил пояс с мечом со стула, на котором его оставил.       — Когда ты решишь, что лгал себе достаточно, — мягко добавил Джарлаксл, — ты знаешь, где меня найти.       Закнафейн ничего не сказал, но тишина ныла, отдавалась в его груди как рана, когда он покинул комнату и отправился навстречу прихотям своей Матроны.