Король Лета, Король Зимы

Остров утопал в яблоках. Куда не глянь, повсюду цвели или склонялись под тяжестью плодов яблони — с серебряными и золотыми листьями, с острыми листьями разного оттенка зелени, а плоды: белые и алые, зеленые и красные были совсем не такими, к каким Лайт привык у себя дома, в Японии. Он не попробовал ни единого яблока, но их инаковость сильно бросалась в глаза. А кроме яблонь, смотреть на Авалоне было нечего. Лайт трижды обошел остров вдоль берега против часовой стрелки. Неужели это и есть тот самый загадочный Авалон из легенд? Лайт, конечно, в эльфов не верил, но умом понимал: маловато тут места для жизни. Быть может, феи (ха-ха-ха!) живут на яблонях, а эльфы обратились туманом, обволакивающим остров со всех сторон. Неприятным, кстати, туманом — молочного цвета, сырым и холодным, несмотря на то, что на самом острове царило лето. Сквозь туман не было видно ничего: ни воды, ни лодки, на которой он прибыл напрямую из Лондона. Вышло это так: Лайт немного отбился от семьи по время экскурсии по Лондону, и к нему подошла та дама в наряде из костей дракона. Он сначала и не понял, что что-то не так, ведь по Лондону бродили эксцентричные особы всех мастей. Не обратил внимания на слишком высокий рост дамы (в отсутствие у нее ходуль), что лицо ее напоминало костяную маску, только слегка удивился такому маскараду среди бела дня. Дама склонилась перед ним и вот этим уже изумила его совершенно. — О Король Лета! — с чувством произнесла она. — Наконец я нашла тебя! Пойдем, и я доставлю тебя на Авалон! Ничего не страшись: ежели не захочешь остаться с нами, то верну тебе обратно, а здесь, в мире смертных, не пройдет и мига, никто не заметит твоего отсутствия. Лайт собирался ответить что-то вроде: «вы принимаете меня за кого-то другого», но ему было скучно, и он отправился вместе с дамой на лодке сквозь туманы в это забытое всеми богами, кроме яблоневых, место. И вот теперь Лайт остался полностью разочарованным этой экскурсией. Оставалось полагаться на даму: она обещала вернуться за ним, когда придет время. Он посмотрел на часы и увидел, что они стоят. Все-таки какая-то аномалия на острове имелась. Что же, этого следовало ожидать. Нужно было скоротать время до возвращения лодки. Хорошо, что он взял с собой книжку: сядет где-нибудь под яблоней и почитает пару часов, или вздремнет: делать-то все равно нечего. Он оглянулся, чтобы выбрать себе место, с которого бы хорошо просматривался берег, и увидел огромную яблоню с серебряными листьями, а в тени ее ветвей — магазин. Еще минуту назад никакого магазина там не было. Заинтригованный, Лайт подошел ближе: на двери красовалась красивая круглая табличка с надписью на английском языке: «Лавка древностей. Рюук и К. Только сегодня! Скидки на тетради смерти!». — Что за вздор, — сказал Лайт, немедленно толкая дверь. Она поддалась не сразу, словно испытывала его терпение. Внутри было темно, но как только Лайт шагнул вперед, то оказался в круге солнечного света, пробивавшегося сквозь мутное стекло окон. Магазин оказался книжным: повсюду лежали, стояли и ходили (!) книги преимущественно в тяжелых кожаных переплетах вида столь грозного, что Лайт не осмелился к ним приблизиться. Внимание его привлекли лежавшие на прилавке одинаковые черные тетради стандартного размера, он подошел, взял одну из них, полистал: страницы были пустые. — Обычная тетрадь, — разочарованно произнес Лайт. — Что в них такого, что требуется скидка на приобретение? — А это для того, чтобы смертных завлекать, они большие любители скидок, — произнес над головой Лайта мужской голос. Лайт вздрогнул от неожиданности и посмотрел наверх. На потолке сидел паук… нет, страшное черное существо, сам вид которого ввергал в трепет! Лайт в ужасе отпрянул, выронив тетрадь на пол, и уже простился с жизнью, но существо и не подумало нападать. Слетев с потолка (у него за спиной были крылья), оно склонилось перед Лайтом в шутовском поклоне. — Приветствую Короля Лета, — промолвило оно, как показалось Лайту, с насмешкой в голосе. Но возможно, такое впечатление складывалось из-за того, что на лице существа была нарисована застывшая улыбка Джокера. — Я не тот, за кого вы меня принимаете, — волевым усилием переборов страх, ответил ему Лайт. — Я простой смертный, который купился на скидку. А вы… фэйри, да? Он не мог назвать представшее перед ним создание ни феей, ни эльфом. — Да, конечно, я-то фэйри, Рюук меня зовут, всегда к услугам короля! Я фэйри, именующийся шини (бьюсь об заклад, ты не слыхал про таких). Держу на Авалоне книжную лавку и я в этом совершенно уверен. А вот ты уверен ли, что простой смертный? Не припоминаю здесь простых смертных в столь важный день. — В какой еще день? — невольно вырвалось у Лайта. — Сегодня же просто двадцать первое июня. — Сегодня необычный день, о безымянный гость! — возразил шини Рюук, владелец книжной лавки. — Для всего Авалона необычный, я бы сказал. День летнего солнцестояния! Ах! Мы, фэйри, не видели битвы уже много лет! Он сделал выразительную паузу, но Лайту было все равно, чего они тут не видели. Лайт уже увидел достаточно для своей нервной системы. Он собирался вернуться на берег и ждать лодку, но раз уж уже зашел в лавку, то подумывал купить сувенир для сестренки Саю. — Меня зовут Ягами, — сказал он. — Господин Рюук, вы не могли бы показать мне что-то приятное глазу, что могло бы понравиться пятнадцатилетней девушке? — Называйся как хочешь, Король Лета, мне-то что, — пожал плечами Рюук. — Твои игры с Королем Остролистом меня не касаются. Лайт пропустил эти слова мимо ушей. — Тетрадь смерти, стало быть, тебя не заинтересовала, — продолжал хозяин книжной лавки. — А она весьма недурной подарок для смертного любого возраста, хе-хе. Напиши туда имя любого человека, представляя себе его лицо, и он умрет. Так ты можешь убить всех, кто мешает тебе жить! Разве не здорово? Вот так номер! И правда, очень подходящий подарок… но не для Саю. Она не способна убить даже муху. — Почему же тогда эти тетради не пользуются спросом у местных жителей? — спросил Лайт для поддержания светской беседы. — Ну так это Авалон! — пояснил Рюук. — Здесь фэйри живут, а не смертные. А они горазды скрывать свои имена даже от самих себя. Здесь же как? Твое имя узнали, считай, ты стал слугой или пылью. Неходовой товар, — с толикой сожаления добавил он. — То есть фэйри убить с помощью такой тетради нельзя? — зачем-то уточнил Лайт. — Отчего же, можно, — странно глядя на него, ответил Рюук. — Но если смертный захочет убить фэйри, то ничего у него не выйдет. — Потому что не знает их имен? — Потому что мало знать имя, нужно знать, как правильно его записать в тетрадь. А имена фэйри сложны для человеческого восприятия. Человеческая гортань не способна произнести их, а человеческий слух — разобрать. Такова самая суть различий, как говорится. — Пожалуй, я воздержусь от столь основательного подарка, — со смехом сказал Лайт. — а есть что-то попроще, но красивое, чтобы девушке понравилось? Я ищу подарок для сестренки. Он спросил, уже ни на что не надеясь, но тут хозяин проявил поразительное радушие и приволок гору разнообразных изделий из драгоценных камней и дерева (самое то для книжной лавки, что ни говори!). Сначала он кратко рассказывал про каждый товар, но поняв, что покупателя мало интересуют якобы волшебные свойства вещей, замолчал. Лайт же не был уверен в том, что ему хватит денег на что-то дороже деревянного изделия, поэтому выбрал необычайно красивую резную шпильку для волос из белой древесины. Он вынул кошелек, чтобы расплатиться, но при виде денег из мира смертных Рюук погрустнел и покачал головой. — Если у тебя нет золота, посмотри, не завалялось ли чего на дне сумки, — сказал он. Такого поворота Лайт не ожидал. Уходить с пустыми руками не хотелось, так что он послушно открыл сумку: вода, чипсы, книжка, да еще несколько красных яблок для перекуса, но это же не смешно. Не станет же он платить за дорогую вещь едой? — У меня на дне сумки только яблоки. Ну, яблок у вас и так тут полно, — рассудил Лайт вслух, — они же на каждом шагу, да и выглядят лучше моих. Рюук, однако, заинтересовался яблоками больше, чем йенами и евро. Он попросил показать ему их и пришел в полный восторг. Шпилька немедленно была продана за три яблока. — Яблочки из мира смертных самые сладкие! — возвестил Рюук и в подтверждение своей теории немедленно сожрал одно из яблок. — Куда ты теперь? Так много всего, понимаю, нужно с умом выбирать, куда пойти в первую очередь! Лайт криво улыбнулся. Фэйри, должно быть, сильно оторваны от реальности, если считают, что на их крохотном островке есть где разгуляться. — Ну, если честно, помимо яблоневых садов и вашей лавки я здесь больше ничего и не видел. Рюук принял на себя таинственный вид и оглянулся по сторонам: но помимо притихших книг в лавке никого больше не было. — И что, даже не зайдешь в дубовую рощу? Он, наверное, сейчас там или же направляется туда. — Он? — Король Остролист, — с каким-то неуместным для такого существа благоговением произнес Рюук. — Это кто, король фэйри? — вежливо предположил Лайт. Рюук кивнул. — Если он похож на тебя, то я лучше воздержусь от встречи с ним, — уклончиво промолвил Лайт, хотя его уже начало раздирать любопытство, что это за Король Остролист и почему тот Король Лета, за которого принимают Лайта, непременно должен с ним повидаться. — Нет, Король Остролист не похож ни на кого кроме себя, — заверил его Рюук. — Ты ни с кем его не спутаешь! Так что, ты не хочешь провести ритуал? Нет? Эх! Значит, снова не будет лета. Этих слов Лайт не понял от слова совсем. На его взгляд, на острове было где-то даже жарковато. Да, от тумана с воды тянуло неприятной прохладой, но и все. — А в дубовую рощу все-таки сходи, — заговорщицки подмигнул Рюук. — Вот пропуск. Лайт протянул руку и на ладонь ему опустился сухой дубовый лист. Не успел он моргнуть, как исчезло все: и книжная лавка, и странный фэйри Рюук, и яблоневые сады, сам он оказался посреди лесной дороги у фонарного столба, а лист в его руке позеленел. Откуда здесь лес, дорога, и куда запропастились яблони?! Как вообще можно сохранить хладнокровие в подобной ситуации? Лайт машинально сунул лист в карман и огляделся в поисках указателя. Он ожидал увидеть на фонарном столбе надпись на английском языке: «Дубовая роща в той стороне», «До дубовой рощи сто миль» или что-то в этом роде, но вместо этого увидел его. Он сидел, забравшись с ногами, на скамье из белого дерева под фонарным столбом и держал двумя пальцами левой руки на уровне глаз книжку в зелено-красном переплете. Совсем еще молодой, лет двадцать на вид, бледный как смерть, под глазами — темные круги от недосыпа. Блестящие черные волосы его топорщились во все стороны и заканчивались острыми краями. Одет просто: свободная белая рубашка без пуговиц и синие джинсы, обуви не было ни на ногах, ни под скамьей. Несмотря на странный вид, на фэйри он похож не был, у него не было ни крыльев, ни каких-то еще атрибутов фэйри: хвоста, копыт, когтей на пальцах. Хвала небесам, Лайт не единственный смертный на этом удивительном острове! — Не подскажешь, который час? — спросил странный парень, переворачивая страницу книги. Лайт невольно опустил взгляд на часы: стрелки часов словно взбесились, крутились как ненормальные во все стороны. Что же, часы безнадежно испорчены, с огорчением подумал Лайт, а вслух сказал: — Не могу сказать. У меня часы стоят. — Да-а-а? Никуда не спешат? Зелено-красная книга вдруг сама собой резко захлопнулась, от чего съежилась, превратилась в ежа и убежала в лес, а странный парень пристально посмотрел на Лайта. Нельзя сказать, что этот человек был страшен, вовсе нет, в каком-то смысле он был даже симпатичным, хотя и походил на взъерошенную птицу, но отчего-то один его взгляд вызвал ужас у Лайта гораздо более сильный, чем жуткий вид хозяина книжной лавки. Возможно, дело было в том, что его глаза не имели зрачков. Или в том, что от его взгляда физически ощущался холод посреди жаркого летнего дня. — Долго же ты, — сказал он таким тоном, будто ждал Лайта на этой скамье посреди леса по меньшей мере лет сто. — Прошу прощения… — начал Лайт. — … мне будет сложно тебя простить, но думаю, если постараешься, то сумеешь вымолить прощение, — без улыбки или хотя бы ее подобия заявил этот странный субъект. Что?! — Ты принимаешь меня за кого-то другого, — закончил Лайт, пылая от гнева. — Я у тебя вымаливать прощения не собираюсь, ведь я перед тобой ни в чем не виноват! Ледяной взгляд незнакомца стал еще холоднее. — О, даже так? — Я просто хотел спросить, как пройти до дубовой рощи, а ты… — А я сам туда иду. Если хочешь, то иди со мной. А не хочешь, так проваливай с моего острова. Лайт оторопел от такой откровенной враждебности на ровном месте. Он этого типа видел впервые в жизни, да кто он такой, чтобы так разговаривать?! И с чего он взял, что остров принадлежит ему? Доброе впечатление от встречи с таким же смертным, как он, мгновенно испарилось, его захлестнуло волной ненависти. — Тебя что, мать вежливости не учила? — зло буркнул Лайт. Но незнакомец совсем не обиделся, а только покрутил пальцем у виска. — Откуда бы она у меня взялась? За четыре тысячи лет как-то не довелось ее увидеть, знаешь ли. Так он фэйри?! Лайт недоверчиво оглядел его с ног до головы. — Не больно-то ты похож на фэйри. Ни крыльев, ни видимых изъянов, — заключил он наконец. — У высших эльфов давно уже крылья отвалились, — парировал странный тип. — Это пережиток прошлого, ты разве не знал? У других фэйри крылья есть, это так. У тебя же их нет? Давай проверим. Он вдруг оказался у Лайта за спиной и ткнул его пальцем прямо между лопаток, и это было больно, что у Лайта выступили слезы на глазах. Он развернулся, чтобы дать наглецу сдачи, но эльф ускользнул от удара. — Я смертный вообще-то! — возмутился Лайт. — И это невежливо — нападать со спины! Эльф больше не пытался до него дотронуться. Он стоял, покачиваясь на пятках, и оценивающе его разглядывал. — Не очень-то ты похож на смертного, — заключил он. — Ну, пойдем в дубовую рощу? И они побрели вверх по склону холма. Вернее эльф шел, слегка прихрамывая на левую ногу, а Лайт еле за ним поспевал. Чем быстрее он пытался идти, тем сильнее отдалялся от него эльф, так что он перешел на свой обычный шаг. Солнце нещадно палило, очень хотелось пить. С сожалением Лайт вспомнил, что отдал свои яблоки за сувенир. Только он об этом подумал, как по правую руку от него появились яблони с сочными яблоками, золотыми, аж глаза слепило. Он протянул руку и спелый плод послушно лег ему в ладонь, но как только он поднес яблоко ко рту, как эльф вдруг вспомнил про его существование и оказался совсем рядом. — Собираешься это съесть? — А что? — Да ничего. Если готов остаться здесь навсегда, то давай. Лайт определенно не был готов остаться здесь навсегда, и с сожалением опустил руку. И яблоко и яблони тут же испарились, словно и не было их. — Мы, кстати, не представились друг другу, — устало произнес Лайт. — Меня зовут Лайт. Имя повисло в воздухе, наполненном шелестом трав. — Я знаю, кто ты, — ответил эльф, помедлив. — Но знаешь ли об этом ты? Лайт засмеялся. — Да ничего ты обо мне не знаешь! — Лайт Ягами, студент из Японии, приехал с семьей в Лондон, восемнадцать лет, — надменно отчеканил эльф. Страшно, когда такой жуткий тип знает о тебе так много. Но Лайт не высказал удивления. Он не верил в фэйри, но встретил уже троих и таких разных. Почему бы фэйри не знать кое-что о нем? — А как твое имя? — Невежливо спрашивать фэйри о его имени. — Ну тогда как мне к тебе обращаться? Джей, Кэй, Эл, Оу? — Зови меня Эл, если тебе так хочется как-то меня звать. Ну пойдем? А то если будем стоять, никуда не придем. Они шли, наверное, лет сто. К тому времени Лайт так устал и страдал от жажды, что уже думал, что напрасно он отказался съесть то яблоко. И почему на таком маленьком острове такие длинные и трудные тропы? Эл вдруг остановился и указал вперед. Там ничего не было, только трава, что колыхалась на слабом ветру. — Вот она. Твоя дубовая роща. Лайт вступил на траву, и дубы стали вырастать прямо на его глазах, по правую и левую руку его. Ясное дело, это была магия эльфа, он, видимо, хотел впечатлить Лайта и не прогадал: дубы поразили Лайта в самое сердце. Он забыл и о жажде и об усталости, смеялся и бегал среди деревьев, и сердце его пело и радовалось. Промелькнула странная мысль, будто он жил здесь прежде, и знал все эти дубы еще желудями. Ложные воспоминания, конечно, но такие счастливые. Лайт никогда прежде не был не то, что в Волшебной стране, он в Англию-то в этом году выбрался впервые: родители решили устроить ему каникулы вдали от дома, посмотреть мир. Вот и посмотрел. Он шел дальше по дубовой роще и пред его мысленным взором возникали картины прошлого: он сражается с тенью, он окропляет кровью ростки растения с острыми кожистыми листьями, он в короне из дубовых листьев всходит на трон. Что за наваждение? Лайт остановился, и роща исчезла. Лишь одинокий дуб остался, но уже не зеленый, с цветущей кроной, а пожелтевший, с него падали сухие листья — тихо, как в замедленной съемке. Под дубом стоял Эл. Он смотрел на Лайта, и взгляд его был печален и пуст. — Достань свой нож, братец Дуб, — сказал он. — Я жду твоего удара. Бей прямо в сердце, теперь я не буду сопротивляться. — У меня нет ножа, — растерянно пробормотал Лайт. Снова его намерения истолковали превратно: словно он хочет кого-то убить, тогда как это не так! Если это кошмар, то слишком уж он затянулся. Лайт обычный человек и просто приехал посмотреть чудесный остров, а не вот это все. — Нет? А что ты тогда купил в лавке? — спокойно возразил Эл. Лайт заглянул в сумку. Вот его книга, вот забытые им чипсы, вот забытая им бутылка воды, которая очень бы пригодилась во время долгой прогулки. А вот завернутый в платок сувенир для сестры — деревянная шпилька. Нет, не шпилька, а ритуальный нож из белого дуба, вот что это было. В ужасе Лайт закрыл сумку, но перед глазами его все равно стоял нож из белого дерева с засохшей кровью на клинке. — Ну же, убей меня, — почти с мольбой обратился к нему Эл. — Ты должен убить меня, чтобы я отправился на покой! Ты должен сменить меня на троне Авалона! — Но я не собираюсь тебя убивать! — закричал Лайт. — И мне не нужен трон Авалона! Ты просто сумасшедший! Боже мой! От этого возгласа Эл отшатнулся и побледнел еще сильнее. Летняя жара уступила место вечерней прохладе, поднимался ветер. Где-то загромыхал гром, но ни дождинки не пролилось на землю. Лайт выпрямился и заговорил со всей твердостью, на которую был способен: — Я тебе не братец Дуб, я даже не эльф! У меня нет изъянов фэйри, ты вот хромаешь, а я что же? Перестань говорить со мной, как с тем, кого ты знаешь! Я не знаю тебя! Да я даже не собирался посещать этот остров! Меня обманом сюда заманили! — Ну да, — тихо проговорил Эл. — У тебя ни единого изъяна нет, Король Лета. Когда ты целую тетрадь смерти исписал именами фэйри, у тебя тоже не было изъянов. Что? Это Лайт-то? Убивал фэйри с помощью тетради? Да этот эльф совсем спятил — бросаться подобными обвинениями! Тот хозяин лавки же ясно сказал, что человек не может убить фэйри! Он просто не способен воспринять их имена на слух. — Замолчи, — заорал Лайт. — Ты путаешь меня с кем-то другим! Это твой Король Лета убивал, а я не убийца! Эльф замолчал, но длилось это всего ничего. Он снова бросил на Лайта тот страшный ледяной взгляд, как когда они впервые встретились и сказал: — Я знаю, кто ты. А вот ты, похоже, нет. Что же, я скажу тебе. И он назвал имя — человеческая гортань не способна была произнести такие звуки, а человеческие уши воспринять, но Лайт услышал и понял, и на какое-то мгновение оглох, ослеп и онемел. А когда все закончилось, и он вновь обрел слух, зрение и голос, то опять оказался на берегу — там, куда его доставила лодка утром этого долгого дня. И вокруг не было ни дубов, ни яблонь, ничего, лишь трава колыхалась от дуновения ветра. И от этого сердце его сжалось от беспросветной тоски. Он подошел к неподвижной водной глади, посмотрел вниз и увидел как в зеркале себя — в рогатой короне с дубовыми листьями и рядом с собой того фэйри — в венце из острых кожистых листьев с красными ягодами. — Остролист, Король Зимы, — прошептал Король Лета одними губами, протягивая руку, но вот дунул ледяной ветер, и отражение рассеялось, как и молочного цвета туман над поверхностью воды. Снедаемый пустотой, которую ничем не заполнить, он уселся на берегу и стал ждать лодку.