Посмотри на меня

Год спустя... — Чонгук, мать твою, ты где? — Чимин нервно расхаживал рядом со стойкой регистрации бизнес класса, кусая свои пухлые губы. До вылета оставалось чуть больше часа, а Чона всё ещё не было. — Если ты сорвешь нам отпуск, я тебя придушу на хрен. Или нет, мы просто улетим без тебя, а Тэхёну найдём более пунктуального мужика. Тэхён, стоящий неподалёку, на это лишь тихо хохотнул, но тоже уже заметно нервничал. Чонгук никогда не опаздывал, тем более не мог опоздать сейчас, когда они с таким трудом выбили себе целую неделю выходных да ещё и в одно время, что само по себе уже чудо. У него на носу, запись нового альбома, у Чона, подготовка к новому проекту, и Чонгук был очень этим воодушевлён. Сценарий ему невероятно понравился, довольно необычная для него роль, как говорится, абсолютно не его амплуа, но Чонгука наоборот именно это и заинтересовало. Он хочет показать разные грани своего таланта, и что ему ещё есть куда расти. Но во всём есть и минусы: ближайшие пару месяцев после отпуска, они вообще вряд-ли увидятся из-за их плотных графиков. И вот, до вылета всего ничего, а Чонгука где-то носит, и если Чон опоздает на самолёт, Тэхён точно поможет Паку воплотить его угрозу в жизнь и придушит этого мужчину на хрен. И только эта кровожадная мысль сформировалась в его голове, взгляд Кима натыкается на быстро шагающую в их сторону широкоплечую фигуру в кепке и маске по самые глаза. Ну слава всем богам. Успел засранец. Тэхён под маской уже мягко улыбается, облегченно расслабляясь после получасового напряжения. Чонгук же, как ни в чем не бывало, мажет черным глазами по фигуре Кима и хлопает подпрыгнувшего на месте Пака по плечу, — Ну что, истеричка ты моя, пойдём на посадку, — и обнимая за плечи шипящего что-то ему Чимина, не оглядываясь, двигается в сторону посадочного терминала. Юнги, хмыкая, подхватывает небольшую дорожную сумку, с усмешкой бросая в сторону Кима, — Пошли, пока эта парочка друг друга не загрызла. Да уж, эти могут, но хотелось бы обойтись без кровопролитий, в планах приятный отдых, как никак. ***** Юнги шёл следом за своим бухтящим на Чона парнем и расслабленно улыбался. Они уже почти год с Чимином вместе, правда так и не съехались, как Мину хотелось бы, но их отношения тем не менее, становились всё теплее и доверительнее. Хотя первый месяц, Юнги реально считал что они скоро разбегутся, не выдержав постоянных споров и бесконечных подколов Чимина. Этот язва и дня прожить не мог чтобы не сказать какую нибудь гадость. И если не было возможности оторваться на Чоне, то все «приятности» доставались ему. И вполне миролюбивый и далеко не агрессивный Юнги, вот-вот был готов взорваться и послать Чимина на хрен вместе со всеми его заебами. Но как-то в один прекрасные вечер, когда Чимин превзошёл даже сам себя, плюясь ядом с особым остервенением, Юнги не начал закипать, что последнее время чаще всего случалось, ему почему-то стало невыносимо жалко этого «злобного гнома», как частенько называл его парня Чон. Ведь неспроста же тот такой колючий, что-то же сделало его таким. Юнги был далеко не дурак, и уже отследил закономерность: когда, и после чего, Чимин становился злобно шипящим ежиком. Как только они становились ближе, и их секс, вместо страстно-животного, случался более чувственным и нежным, как только Чимин подпускал Юнги к себе чуть ближе, то всё, буквально на следующее утро, в Паке просыпалась злобная мигера. И если провести параллель между неудачным отношениями Юнги и поведением Чима, появлялось некоторое понимание: Чимин так просто защищался. И нет, не от Юнги, а от возможной боли. И что-то Юнги подсказывало, что в жизни Чимина тоже случилось что-то, что отвернуло того от любых проявлений привязанности или чувств, что-то, что причинило немалую боль и страдания. Но зная Чимина, Юнги здраво понимал, что с его гордостью, тот никогда не откроется и не покажет, что когда-то был слаб, что позволил кому-то в прошлом, растоптать свои чувства. Что скорее всего, так и было. И сначала, у Юнги было непонимание: что ему делать с этим открытием и как подобраться ближе к Чимину, чтобы тот смог довериться, выпустить из себя всю боль прошлого, и возможно, начать что-то новое, более здоровое, исцелющее, построенное совсем на другом фундаменте. Озарение пришло внезапно, как вспышка. А он сам то сможет? Сможет взять и открыть свои, по его мнению позорные слабости перед Чимином? Не слабо? Оказалось, что не слабо. Юнги сам от себя не ожидал что сможет, вот так вывернуть все свои страхи, слабости, позорные моменты унижения, когда им пренебрегали, изменяли, насмехались над его чувствами. Страшно оказалось лишь по началу, первые слова дались через силу, он буквально выплевывал фразы, но потом стало легче. Слова лились сплошным потоком, болезненные и эмоциональные воспоминания, озвученные, как будто освобождали что-то внутри. Сжавшаяся внутри пружина неприятия собственных слабостей, медленно но верно разжималась, становилось легче дышать, говорить. Во время своего весьма эмоционального монолога, Юнги старался не смотреть на Чимина, опасаясь, что какая нибудь реакция парня, неприятие его таким слабым, заставит его замолчать. Но постепенно, реакция Чимина перестала его интересовать. Он выговаривался, ему становилось легче, он как будто сам себя начинал полностью принимать вот таким: со всеми своими комплексами, слабостями, ошибками. Да, он был таким, возможно он делал неправильные выборы, его поведение и реакции на поступки и слова своих бывших партнёров, возможно были очень далеки от поведения более уверенных в себе людей, уважающих себя и умеющих расставлять границы. Но на тот момент, он иначе просто не умел, не мог тогда как-то иначе. Сейчас, он постепенно меняется, учится простраивать границы, что с ним можно, а что категорически нельзя и, как раз отношения с беспардонным и нагловатым Паком, стали для него хорошей школой. Чимин бы его просто сожрал и не поморщился, если бы он оставался таким как прежде. Они бы и месяца не продержались, Паку стало бы просто не интересно с таким соплежуем, каким Юнги был раньше. И только благодаря сильнейшему интересу к «колючке» Чимину, он наконец-то взял яйца в кулак и начал целенаправленно меняться. Медленно, со скрипом, иногда сквозь злые слезы, но Юнги простраивал нового себя, того человека, которого он сам мог бы уважать. И эта его смелость, открыться в своих самых некрасивых моментах жизни, возникла не на ровном месте. Сейчас, даже понимая что Чимин может запросто его бросить после услышанного, он не чувствовал страха остаться одному. Такому Юнги, каким он стал сейчас, уже не страшно одиночество, и он уже не будет чувствовать себя несчастной брошенной жертвой. Если Чимин не сможет принять его таким какой он есть, со всеми его несовершенствами и слабостями, так зачем ему такой человек рядом? Он пойдёт дальше, да, пока один, но это совсем уже не пугало. У него есть отличный друг, любимая работа, у него есть он сам, а всё остальное придёт в своё время, когда он будет к этому полностью готов. Замолчав, Юнги, как будто выпотрошенный, но полностью обновленный, наконец-то поднял взгляд и посмотрел в глаза Чимину. Тот смотрел на него немного растерянно, видимо не до конца понимая как реагировать на подобную откровенность. — Хм, предполагается обмен слезливыми историями, или как? — Пак не был бы Паком, если бы не выставил свои колючки. — Нет, — Юнги легко усмехнулся вставая с дивана и с хрустом потягиваясь. После довольно долгого сидения в напряжённой позе, тело порядком затекло. — Просто хочу чтобы ты узнал меня лучше. Меня настоящего. И не дожидаясь пока Чимин придумает какой нибудь остроумный ответ, Юнги направился в сторону ванной на ходу стягивая домашнюю футболку, — Я в душ, если хочешь, присоединяйся. Уже смывая с себя душистую пену, он почувствовал лёгкий холодок по спине от открываемой створки душевой, и небольшие ладошки мягко опустились на его плечи, — Спинку потереть? В этот раз, их секс был совсем иным. Без каких либо слов, Чимин просто позволил Юнги вести, расслабляясь в сильных жилистых руках и мягко прижимаясь к крепкой груди. Сейчас, на ласкового котёнка больше походил сам Чимин. Юнги брал его нежно, медленно и невероятно чувственно. Парня хотелось занежить, а не просто трахать. Чимин мягко прогибался в пояснице, подаваясь бёдрами навстречу, не торопил, не требовал, просто податливо отдавался, обхватив поясницу Юнги крепкими подкачанными бёдрами. Это был не секс, а какая-то чувственная медитация, связывающая, сплочающая. Оргазм тоже был иным, не взрывным как обычно, а медленным и тягучим, мягким теплом разливающийся по всему телу. Потом были тёплые объятья, Юнги ласково целовал красивые ключицы, нежно оглаживая пальцами тазовые косточки, — Ты такой красивый Чимин-а. А потом Чимин заговорил, тихо, почти шопотом, иногда на несколько минут замолкая, что-то обдумывая. Юнги не торопил, ничего не спрашивал, просто слушал, мягко играя пальцами в волосах парня, положившего голову ему на грудь. История оказалась старой как мир, Чимин не первый, и явно не последний, кто через это прошёл, но именно это, сделало его таким какой он сейчас есть: колючим, язвительным, дерзким и отстраненным, никого не подпускающим слишком близко. Чимину вполне хватало удовлетворения потребностей тела, а какие-то там чувства, он считал просто никому ненужной слабостью и даже непозволительной блажью. Пока не встретил Юнги. — Мне было семнадцать. Старшая школа, бушуюшие гормоны и, огромная вера в большую и светлую любовь. — Чимин говорил тихо, немного отстраненно, как будто даже не о себе. — Поначалу, я обращал внимание только на девчонок, облизывался на них втихаря, потом дрочил в душе, фантазируя как я трогаю их аккуратные грудки. А потом, я как-то пошёл на футбол, и там словил крепкий стояк на капитана команды бегающего по полю в обтягивающей потной майке. Так я и понял, что мне нравятся и парни, и девушки. И как не странно, воспринял этот факт о себе вполне спокойно. Чимин фыркнул и отодвинувшись от Юнги, лёг на спину, уставившись в светлый потолок, — Я был тогда таким задротом. Тихий, неврачный отличник зубрила, да ещё и с брэкетами. Девчонки не особо то обращали на меня внимание, парни тем более. Так бы и дрочил дальше втихушку, если бы не один случай. — Я как-то задержался в раздевалке после урока физкультуры, не любил я тогда прилюдно раздеваться, и специально задержался, чтобы переодеться когда уже все выйдут. И тут, зашёл он, моя влажная мечта. Чимин напряжённо хохотнул и растер лицо ладонями, — Пиздец каким идиотом я тогда был. Капитан футбольной команды не торопясь переодевался, а я просто на него залип и сидел как придурок открыв рот. У парня было просто шикарное тело, у меня тогда кажется, даже слюна капнула. Короче, было сложно не заметить мой интерес. И как мне тогда казалось, что на моё счастье, я не получил за это по морде, а был приглашен на свидание. — Хотя лучше бы он мне тогда в морду дал, — голос Чимина стал напряжённее, злее, — Я даже не подумал, почему он вдруг сразу меня домой к себе приглашает, а не погулять где нибудь, познакомиться лучше. Нагладил как дурак рубашечку и побежал радостный. Он вина нам налил, улыбался, так сука приторно, а я плыл от этой улыбки. А после второго бокала, я уже ничего вообще не помнил. Проснулся утром, башка болит, сушняк, весь в сперме, хрен поймёшь в чьей, а рядом храпит этот ебучий футболист. Чимин повернул голову и посмотрел Юнги в глаза, — Дальше рассказывать или сам догадаешься? — Если не хочешь, можешь дальше не рассказывать. У меня вертится в голове парочка вариантов, но вот ни один из них мне ни хрена не нравится. — Юнги смотрел пристально в глаза, не понимая что сейчас лучше сказать. Пак не простит жалость к себе, да и сочувствие его не примет. — Ладно, облегчу тебе задачу и сведу варианты к одному, — Чимин все так-же не открывал взгляда, как будто хотел считать реакцию по глазам, — Он по ходу трахал меня всю ночь, задница болела невероятно, я ещё несколько дней сидеть нормально не мог. А когда он проснулся после моих шебуршаний рядом и охов, поморщился на меня глядя, как будто дерьмо какое-то рядом увидел, и сказал свалить побыстрее, да не пиздеть ни с кем о том что произошло, а то он мне все зубы выбьет вместе с брэкетами. — Вот так я и лишился анальной девственности и познал гейский секс, — Чимин в этот момент выглядел так, как будто этот монолог высосал из него всю энергию, его голос стал абсолютно безжизненным, — Тогда я и определил для себя, что в жизни есть только два варианта — или используешь ты, или используют тебя. И мне предпочтительнее был первый. Тогда то Юнги и стал более понятным этот парень. Они тогда больше не разговаривали, Юнги просто придвинулся ближе, обнял аккуратно, утыкаясь носом в приятно пахнущий сгиб чиминовой шеи, да так и уснул под тихое дыхание. С тех пор прошло несколько месяцев, и они больше не возвращались к этой теме, оба, не сговариваясь, решили что душещипательных разговоров о прошлом уже достаточно. Нет больше смысла обмусоливать прошлое, когда общий смысл уже ясен. Но оба понимали, что тот разговор был им просто необходим, чтобы не бояться открываться друг другу, говорить о том что чувствуют, что болит, что тревожит. Им стало заметно легче общаться, ушло последнее напряжение и недопонимание. Чимин уже меньше язвил, больше старался нормальными словами доносить то, чем был недоволен, и довольно часто, у них уже получалось просто спокойно всё обсуждать. Юнги это невероятно радовало. Их отношения постепенно переходили на новый уровень и они становились настоящей парой. Хотя с остальными, Чимин оставался собой прежним. Всё так-же без конца подкалывал Чона, иногда даже Тэхёну немного доставалось, но тот особо не реагировал и Чимину становилось неинтересно. А вот с Чонгуком, они срались с завидным постоянством, и кажется оба ловили от этого кайф. Всё-же столько лет бок о бок, видимо это уже своеобразная зависимость. Юнги с Тэхёном над ними ржали, и делали ставки, кто в этот раз победит в их своеобразном батле. Короче, никто не скучал. И у Юнги по сути осталось только одно несбывшееся желание: уговорить строптивого Пака жить вместе, и тогда уж точно, жизнь однозначно удалась. ******