Аномалия

Под кроватью поселилось чудовище. Джейс сам во всём виноват. Он допустил ошибку в исследованиях: влез, куда не следовало, дал просочиться тому, чему не следовало. Днём он не покладая рук трудится в лаборатории, чтобы исправить ошибку. Обернуть произошедшее вспять. Отправить это назад. Ночью — идёт к себе в спальню и ждёт. С вибрирующим треском оно выскальзывает из-под кровати, цепляется тёмными отростками за край матраса и приподымается. В воздухе пахнет молниями и магией, резко и жгуче. От первого прикосновения у Джейса все волосы дыбом встают. На босой ноге сжимается кольцо, Джейс содрогается — пятке щекотно. С недавних пор он стал ложиться спать раздетым. Потому что к нему обязательно вернутся. Джейс это точно знает. Оно клубами дыма вьётся выше, и тело отвечает новой волной дрожи. Порой руки Джейса проходят сквозь, а порой получается прикоснуться. Он не ощущает никакого веса, но его придавливают к кровати, не давая пошевелиться. У Джейса уже крепко стоит. Когда оно добирается до члена, то движется по нему ласкающе-медленно, словно испытывая. Собирая данные. Экспериментируя. — П-привет, — с запинкой бормочет Джейс и тянется потрогать. Сегодня под пальцы попадается нечто вроде толстой шерсти. «Здравствуй, Джейс, — отзывается чуждый голос в его голове – гулкий, звучный, с непонятным акцентом. — Ты так и не отправил меня назад». Джейс говорил, что ему придётся это сделать. Непременно придётся. Он и сам это понимает. — Пока нет, — он срывается на хрипотцу, потому что ему нежно, но непреклонно разводят ноги. Тонкие отростки трутся о него, спускаются ниже, ввинчиваются туда, где Джейса никто ещё не трогал, вынуждают елозить по кровати. «Пока нет», — соглашается оно и как будто ухмыляется. Перед Джейсом вспыхивают золотые глаза, мелькает лицо — человеческое, совершенно человеческое, бледное и красивое. Но это лишь игры сознания. Джейс втягивает воздух, чтобы сказать, что обязательно добьётся своего, что работает над этим, но только охает — отростки проникают в него и разом утолщаются, распирая до боли. Он прикусывает язык, выгибает спину, пытается и, как обычно, не может сдержать громкие стоны. «Ш-ш, — шелестит в мозгу. Это так щекочуще-колко, как будто Джейс бархат против ворса погладил. — Наслаждайся». В том-то и проблема, что он наслаждается. Джейс зажмуривается: ещё один отросток, уже покрупнее, оплетает твёрдый член и снова принимается лениво по нему скользить. Новые отростки толкаются ниже — на входе они тонкие и изящные, но чем дальше, тем сильнее они разбухают. Они вращаются и извиваются, Джейс всхлипывает и боится посмотреть на себя, чтобы ненароком не увидеть, сколько всего сейчас шевелится в его теле. «Какой красивый». Он ёрзает, напрягает мышцы, стараясь получить больше. Больше трения вокруг члена, больше давления внутри. Что-нибудь. Ну хоть что-нибудь. «Терпение, — требует оно. Кажется, ему забавно. — Я дам тебе то, что ты хочешь. Я позабочусь о тебе». Очередной отросток протискивается вглубь, и Джейс вскрикивает от удовольствия на грани боли. Он полон, так растянут, словно вот-вот порвётся; в уголках глаз вскипают жгучие слёзы. На живот капает предсемя, его тут же размазывают по коже, оставляя липкие следы. У Джейса ноют бёдра — так ему хочется задвигаться, выебать то ли самого себя на этом ворочающемся ворохе, то ли одинокий отросток на члене. — Ну пожалуйста, — шепчет Джейс, не открывая глаз. Внизу живота виновато стреляет. Нельзя получать от этого такое удовольствие, нельзя хотеть больше, нужно сосредоточиться на том, чтобы отправить это нечто туда, откуда оно вылезло, но… «Мой Джейс, — уже привычно говорит оно. — Для тебя — что угодно». В Джейсе просыпается столько разных чувств, что куда той вине. — Твой, — стонет он. В глазах влажно от того, как всё это хорошо, как правильно. В мыслях раздаётся чужое урчание. Два хрупких отростка, похожих на пальцы, проводят по губам, Джейс впускает их и лишь сильнее жмурится. Теперь его приятно заполняют до горла, но не душат. Джейс сглатывает, обмякает, и оно, как обычно, окончательно обволакивает его, так что не уйти, не сбежать. Оно пульсирует где-то ужасно глубоко и поглаживает снаружи сразу десятком рук, согревая везде и всюду. Джейс не помнит, чтобы его когда-нибудь так полно и безоговорочно присваивали себе. Стоит ему сдаться, как он получает свою награду. Его хватают одновременно за волосы, задницу и плечи, внутри давят в том самом правильном месте, член сжимают крепче, а бёдра разводят шире. Отростки приходят в движение, и ритм нарастает вплоть до того, что кровать начинает колотиться о стену, а дыхания перестаёт хватать. Джейсу остаётся только лежать и принимать всё, что дают. Щёки горят, напряжение внизу нарастает, сердце колотится в ушах и члене, мощнее, быстрее, до конца. На живот неостановимо капает, отростки тут же растирают эти капли по коже; сквозь непристойное влажное хлюпанье Джейс слышит в голове довольный рокот, и всего этого так много, слишком много, уже почти, ещё чуть-чуть… Это непохоже на словесную команду, нет, но это явно приказ — и тело повинуется. Удовольствие жарко вспыхивает — непонятно, откуда, будто сразу везде, — все мышцы сводит, спину выгибает, сдавленный крик заглушают отростки во рту, и Джейс кончает, растекаясь по кровати. Оно поглаживает его, и слёзы всё-таки прорываются наружу и скатываются на простыню. Их тут же сцеловывают. Снова мерцают золотые глаза, изгибаются узкие губы, в щёку тычется закруглённый кончик носа. А потом оно пропадает — как и не было. Спустя полторы недели взрывается лаборатория. Джейс просто охеревает, когда видит знакомое лицо.