Потому что я люблю тебя

Я хочу написать вино. О менхант. Как Дрим живёт за городом с родителями, в лесу, где до других домов нужно потратить время, чтобы доехать. Они независимы от других, имея свой огород, урожай и скот, получая домашнюю еду. В какой-то момент его отец заболевает, и Дрим понимает, насколько они ничтожны, когда полдня мчится на лошади к ближайшему лекарю. У них не хватает денег. Они никогда не заботились об этом, потому что не торговали очень долгое время. Дрим узнает, как это устроено – в той же деревне с лекарем есть кузнец, который принимает разные предметы и платит за их ценность, а также присутствует фермер, который выкупает семена, удобрения и урожай, который долго не портится по типу пшеницы. Второй вариант он отметает сразу: его семья в еде рассчитывает только на себя и не имеет больше или меньше. Остаётся только раздобыть где-то какие-то предметы. Перерыв дом и двор, Дрим отдает кузнецу старые и ненужные предметы для садоводства. Тот оценивает не так высоко, по мнению Дрима, но на эти несколько монет лекарь соглашается довезти его отца к себе в домик к остальным пациентам для наблюдения. Но лечение требует ещё монет. Больше ничего нет и друзей у него не имеются, которые могли бы помочь. Так что Дрим пробирается в город, путь до которого отнимает день. Вечером осматривает дома, приглядывает и пытается найти что-то, что по словам кузнеца ему нужно и за что он хорошо заплатит. Он приметил несколько сараев до захода солнца, а после, – сжимая страх в ладонях и удерживая убегающее сердце из горла, – крадёт под мольбу прощения. Его лошадь мчит на обратном пути все также быстро, даже если на ее боках висят тяжёлые мешки. Он благодарит ее и оглядывается за спину при каждом хрусте ветки. Под рассвет, когда мягкое и нежное солнце встаёт и целует поля с колосьями, обнимает речки, Дрим вваливается к кузнецу. Точнее, он стучит в дверь так долго, пока кузнец сердито не открывает ему дверь. – Ты видал время, сынок? – более грубым голосом чем обычно спрашивает кузнец, стоя в дверях своей широкой фигурой. – Я принес то, что вы сказали вам нужно, – Дрим поднимает один мешок в руках и указывает на два других по бокам своей лошади. Кузнец смотрит на него и его улов, перекатывает мысли в голове и, спустя время, тяжело роняя «Проходи», отходит от двери, оставляя ее открытой. Дрим снимает с Духа мешки и заносит все вовнутрь. Мечи, топоры, просто набойки, немного обычного железа и золота, поцарапанный щит, ботинки и нагрудник были вывалены на стол. Кузнец поначалу даже не трогает, просто смотрит. Перекатывает глаза от одного предмета к другому, пока Дрим не опустошит третий мешок. Потом переводит взгляд на него. – Ты когда это успел все достать? – спрашивает он, уже не таким грозным голосом. – Сегодня ночью, – и, несмотря на усталость, Дрим не может пойти отдохнуть, не отнеся полученные монеты лекарю. Тот начнет осматривать и подбирать лекарство после этой выплаты. Кузнец смотрит. Он все ещё не тянется вниз за деньгами. – У меня есть клиенты, которые занимаются подобным. Учти, что нужно быть крайне осторожным с тем, во что ты сейчас ввязывается, – он говорит не как упрек, а с наставлением отца. Дрим думает, что ему не нужно заниматься этим всегда, он перестанет, как его собственный встанет снова на ноги. – Я буду, – он говорит, чтобы он него сейчас отстали и дали денег. Через время он выходит от кузнеца с небольшим мешочком монет, на которые он даже не смотрит, и несёт сразу лекарю. После посещения палаты, где уже вставшее солнце освещает пространство, он наконец направляется домой. С опущенной от усталости больной головой едет на лошади, которая не даёт ему упасть. Дома мать его спрашивает, где он был, на что он коротко отвечает «Помогал отцу». Он не врёт ей, он действительно все это сделал ради него. Умалчивая воровство в городе, слова кузнеца, тяжесть в мышцах от веса вещей и очень большое желание… Спать. Проснувшись, Дрим видит все те же стены, что окружали его на протяжении нескольких лет – тусклый зелёный обрамляет их, а пол из березы делает комнату светлее. Он проводит руками по лицу, стирая остатки прошлого приключения. Ничего не изменилось несмотря на то, что он совершил. Хоть они и жили сами по себе, но его родители говорили, что кража карается законом. Проведя день дома, поливая свой урожай, Дрим думает снова сразу вернуться в город. Уже в другую его часть, чтобы его не заметили. Он думает снова взять все то же, если ему не сказали, что этого хватит, он запряжет Духа, и они пройдут долгий путь. Он не против. Не в том случае, когда от этого зависит жизнь отца. Дрим выезжает в закат, когда его мать уходит спать. И приезжает в рассвет. Он решает изучить этот город, узнать его сильные и слабые стороны, о чем говорят его люди и куда они не смотрят. Он ходит, ближе к центру и дальше. И как-то проходя мимо домов, просто почему-то задерживает взгляд на двух людях. Они похоже его возраста, в белых простых рубашках и черных штанах, выделяясь среди толпы своей чистотой и прямой осанкой. Темные волосы, у одного они заказаны белой тканью на лбу, а второй имеет странный акцент. Вероятно, Дрим как-то долго смотрит, если второй его спрашивает: – Вам чем-то помочь? В момент Дрим думает, что сейчас они все узнают и отведут его на суд, что они затолкают его в помещение, где ему точно не понравится. Он думает убежать, но это бессмысленно, ведь они оба на него смотрят и это глупо, так что он пытается сказать что-то, что не будет слишком большой ложью. – Я впервые в городе, ещё пока не запомнил, где что, – он нервно усмехается и сжимает крепче поводья, надеясь, что не выглядит слишком странно. – Путешественник или торговец? – спрашивает первый с повязкой. Дрим хочет ответить, что ни то, ни другое. Но он молчит. – Больше второе, – ну, справедливости ради, он действительно приехал за предметами, никому не обязательно знать, что он не собирается их покупать. – Мы можем показать город, – предлагает первый. И это очень хорошее предложение пройтись с кем-то из местных, которое Дрим на пускает. Проходя по улицам, он узнает, что они члены королевской гвардии и сейчас дежурят за порядком в городе, от чего он немного закашлялся, но оправдался это специями, мимо ларька с которыми они проходили. Он запомнил торговые точки, рынок, полезные дома с кузнецами, у которых висят топоры снаружи, отражающие блеск солнца и мечи с острыми краями. Работая дома, он никогда бы не подумал, что мог бы увлекаться оружием. Но Дрим хочет подойти, спросить, как это сделано, из чего, сколько времени это заняло, что нужно сделать, чтобы такого добиться. Ему интересно. Но также с этим интересом он понимает ещё одно: на второго гвардейца он смотрит чаще всего. Даже если говорит первый. Мягкие веснушки, утонченный аккуратный нос, холодная четкая манера поведения. Он весь вылизанный, идеальный. Венец закона и примера. Буквальная противоположность Дрима сейчас. Днём они прощаются. Он смотрит вслед на то, как уходит второй и как он с первым о чем-то разговаривает. Почему-то Дрим чувствует тоску, проведя так мало времени с ними. Почти вторые сутки без отдыха его тело сопротивляется слишком сильно, он плохо думает, а глаза закрываются сами собой. Конечно, в таком состоянии нет разговора о том, чтобы что-то украсть. Он находит на окраине более-менее спокойное место, куда стелит запасное одеяло на траву и ложиться под заход солнца. Дух остаётся рядом охранять. На утро он чувствует себя намного лучше. Иногда он слишком переутомился в поле и отключался в пшенице прямо на земле, так что ему не чужда больная ломка тела от жёсткой поверхности. Немного размявшись, он тащит лошадь к домам, которые заметил ранее. Также с тремя забитыми мешками, уже более смелее, он возвращается обратно. И успевает немногим ранее, чем солнце сядет. Он снова заходит к кузнецу, вываливает на стол, тот снова смотрит, вздыхает и начинает отсчитывать монеты. Убирая предметы и осматривая их, тот ожидает, что Дрим как обычно уйдет. – Можете мне рассказать больше? Почему что-то важнее другого? – спрашивает он, не сдерживая любопытства после знакомства с городом. Пару ударов спустя кузнец начинает говорить о металлах. Железо – классика, оно прочное, хорошее, не так сложно добывается и не слишком редкое. Золото – почти то же самое, но оно более хрупкое; как он выражается – «Металл для хвастовства» своим блеском и меньшей прочностью. Алмазы – прекрасные создания, требующие храбрости, редкие и любят находиться над источниками с лавой, которая сжигает и уничтожает все. И, наконец, венец творения природы, ходящие слухи об этом изысканном металле – незерит; пока кузнецу не удалось его даже увидеть своими глазами, не то, чтобы что-то из него сотворить, его прочность держится годами, защищая лучше молитв. Дрим слушал, блистая глазами. Он не думал, что это все так. Кузнец даже когда убрал все его принесенные вещи, всё-таки договорил о последнем. Он даже протянул ещё три монеты, сказав, что последние кусочки железа лучше, чем он оценил в первый раз и они помогут ему доделать его начатую работу. Было уже поздно, и лекарь явно не работал, так что Дрим поехал с мешочком денег домой. Это стало рутиной. Он едет в город, выжидает момента, забирает, везет к кузнецу, отдает и слушает что от чего отличается, отдает деньги лекарю и едет домой. Повтор. Иногда кузнец не только говорит, но и показывает. Он учит отличать острый край меча от затупившегося и как быстро заточить. Какой топор разрубит бревно быстрее и почему. Как сделать компактные ножницы, которые также могут быть хорошей отмычкой замков. И многое другое. Дрим каждый раз слушает так, словно ему рассказывают, как вырастить морковь больше, чем она есть (это он тоже знает от родителей). Также иногда по городу он снова натыкается на этого гвардейца и у них завязывается диалог. На третей встрече – Джордж – держал в руках пучок разной травы, сказав, что ему это просто сучила старушка как благодарность за охрану, а он не знает, что с этим делать. Дрим сказал отнести поварам: петрушка вкусная приправа. На какой-то их встреч Джордж замечает, как Дрим укладывается спать за домом на траве, как и в первый раз, и несмотря на возражения, снимает ему комнату неподалеку за пару монет в ночь. Дрим пытается отговориться и протянуть свои монеты, парочку которых берет с собой на всякий случай, но гвардеец упрям. Тогда Дрим впервые спит на кровати в городе. Потом в рутину воровства входит Джордж. Дрим этого не планировал, но они все чаще пересекаются. Дрим уводит его от города не так долго, как хотелось бы, но они смотрят на деревья, вдали от суеты и криков улицы, сидят у речки и у нее же после разговора долго друг на друга смотрят. Карий и зелёный. Вход и выдох. Они сидят рядом, руки почти касаются там, где опираются на траву. Веснушки разбросаны по носу и скулам. Любимый солнцем. Любимый мной (перечеркнуто). Позже Джордж показывает ему больше мест, рассказывает, где они дурачились. Кузнец, замечая перемены в настроении Дрима, задаёт ему один простой вопрос при встрече: – Если с человеком в твоих мыслях что-то случится, что ты будешь чувствовать? Джордж рассказывает забавные истории, и Дрим думает, что лёд никогда не может быть таким теплым. Ледники никогда не могут вызывать пожар внутри и желание зажечь больше фонарей, чтобы все видели. Джордж на той же речке брызгает в него водой. Они спустя время оказываются полностью в ней, промокая полностью до нитки вместе с озорным смехом. Гвардеец после активной игры подносит ладонь к лицу Дрима, его пальцы касаются нежной щеки, чтобы вытереть на ней каплю воды, хотя капает даже с волос. В этот момент Дрим перестает дышать, он забывает зачем здесь находится, для чего пришел и абсолютно не чувствует немного более прохладную воду, чем его температура кожи. Они находятся близко друг к другу, словно ничего больше и нет, они не отстраняются, но стоят, как испуганные сломанной веткой животные. – Я хочу сделать что-то, что мне запрещено, – говорит тихо Джордж и проводит большим пальцем под глазом Дрима так нежно, что лепестки цветов меркнут на этом фоне. – Что, например? – поддерживая эту тайну, он не говорит громче, делая шаг ближе. Джордж не отвечает, но подходит, между их лицами остаётся пространство годное лишь для травинки, дыхание смешивается в одно целое. – Я могу..? – он спрашивает робко, словно не знает ещё ответ на такой глупый вопрос. – Да, – Дрим отвечает и чувствует тепло чужих губ на своих. Мягкие, как свежий из печи хлеб; робкие, как первые цветы в весну; любимые, как первые ягоды Дриму не требуется много времени, чтобы притянуть Джорджа ближе, запустив пальцы в его мягкие, шелковистые волосы, отвечая уже не только словами. Возвращаясь к вопросу кузнеца, если с ним что-то случиться. Дрим уничтожит землю ради него. Они соприкасаются лбами и долго улыбаются после этого, разделяя тишину. Итак, возвращаясь снова в деревню, чтобы отдать навар, Дрим абсолютно не подозревает, что произойдет. Он подходит к двери кузнеца, и тот открывает сразу, почти что заталкивая его вовнутрь без привычной лёгкой улыбки. У него на столе две слегка смятые бумажки и немного привычного мусора. – Я же говорил быть тебе острожным в городе, – он говорит серьезно, грубо, словно осуждает. – Что произошло? – Дрим скидывает мешки с предметами у двери и идёт к кузнецу, который садится за стол, тяжело падая на стул. Вместо ответа ему протягивают одну из бумажек с оторванным краем, словно ее выдрали откуда-то; на ней говорится об участившихся кражах в городе, особенно оружия и слитков, пока вора не нашли и не заметили, но усилили охрану и его поиски. И чувства полёта от всего хорошего очень быстро лопаются слово за словом по бумаге. Дрим так хорошо чувствовал себя в своей рутине, которая стала привычна, что совсем забыл, что это незаконно. Это стало просто, привычно и легко, он сейчас даже не так заморачивается, зная, что пройдет хорошо. У него было занятие на все время, он узнавал от кузнеца ремесло работы с металлами, помогал отцу, навещал мать и встретил Джорджа… Боже, он же королевский гвардеец. О чем только Дрим думал вообще, связываясь с ним, учитывая, чем сам занимается. Одно неверное действие – и он потеряет Джорджа по собственной глупости. Они же совсем разные и должны стоять по разные стороны, но он не удержался и поддался своему эгоизму взять больше, чем сможет. Джордж олицетворял грех, как запретный плод, висящий на божественном дереве, которое так и манило его попробовать. В какой-то момент Дрим понял, что может быть счастливым вместе с ним и упал в пропасть, из которой не сможет выбраться. Как ему это все объяснить? «Эй, я тот самый вор, но я делаю это дали семьи, пойми меня». Он преступник. Бандит, влюбившийся в представителя закона. Он дважды промахнулся. – Если хочешь узнать мое мнение, то тебе лучше не ходить в город пару дней, – негромко говорит кузнец. Пару дней?! – Но… Как же… – он хочет сказать, что не может подвести Джорджа и просто бросить его, не сказав ни слова, но не может признаться, что крутит роман с гвардейцем. – Мне заработать тогда? – он останавливается на втором вопросе, который его волнует, ведь основной его доход был от краденного оружия из города, а лекарь без монет не собирается лечить его отца. Кузнец вздыхает. – Ты можешь… Помогать мне. Честно сказать, платить буду меньше, но, набравшись опыта, ты сможешь принимать заказы и получать больше от личной работы. Это хорошее предложение, действительно хорошее, и Дрим доволен этим, но часть его, отданная Джорджу, все ещё ноет о мысли потери другого мальчика рядом с собой. Они не смогут видеться, и Дрим хочет плакать от этого. Но он понимает, что так будет лучше. Может, даже и Джорджу будет лучше не встречаться с преступником. Он возвращается на лошади домой с мешочком монет. Обнимает мать. Прибирает дом. Ложится в кровать. К разбитому сердцу тихо роняет несколько слез на подушку и беспокойно засыпает, шепча извинения тому, кто даже не подозревает, о чем стоит извиняться Дриму. Следующие несколько дней спокойны. Кузнец держит слово и обучает Дрима создавать искусство, указывая тонкости и нюансы работы, управляя его руками. Они используют те же вещи, что были принесены им в последний раз. Ломают форму и переделывают во что-то новое. Это успокаивает, Дрим может сосредоточиться и получить хорошие результаты уже к концу первого дня, чем кузнец безмерно гордится. Дрим возвращается каждый день по вечерам, мать его не спрашивает, а лишь подаёт еду и воду, сам он выходит и немного делает по саду, прежде чем пойти спать, обнимая одного определенного призрака своих мечтаний. День на третий Дрим встречает одного из клиентов, о которых кузнец упоминал вначале. Он просто сидел за столом, разбирал крепления у шлема, когда открылась входная дверь, и вошёл большой мужчина с сумкой на плече. – Кузнец здесь? – жёстким голосом спрашивает он, и в этот момент человек его вопроса выходит из другой двери рабочей мастерской. – Здравствуй, как рыбалка? – спрашивает спокойно кузнец, не обращая на Дрима особого внимания, тогда как мужчина не скидывает с него взгляда. – Я думал, ты не берешь себе учеников, – говорит он и спускает сумку с плеча. – Это на тема наших разговоров. Выкладывай что принес или уходи, – он серьезно говорит и не отступает, на что мужчина усмехается, но всё-таки достает предметы. Сейчас на столе отбитые части брони, почти целый лук и несколько стрел, на острие которых наверняка запекшаяся кровь. Кузнец достает монеты, отсчитывает и отдает их мужчине, который уходит без лишней задержки. Он осматривает новое на столе, проводит пальцами по царапинам и просит Дрима скинуть это все в корзину у стола и уходит обратно затачивать край меча. Больше они об этом не говорят. Ещё несколько дней спустя Дрим едет на лошади от дома в деревню, думая, что, вероятно, стоит укрепить рукоятку топора, над которым сейчас работает, как слышит хруст веток сбоку от себя. Резко повернув голову и остановив Духа, он смотрит. Это одновременно и мечта, и проклятие в одном виде. Джордж сидит верхом на белой лошади, которая, Дрим клянётся, также, как и гвардеец, держит прямую осанку, они идут идеально. И он чувствует себя таким слабым человеком, просто смотря на другого мальчика, которого не видел так долго, что он стал представлять его во снах, чтобы хоть как-то быть рядом. Пару шагов спустя Джордж словно чувствует взгляд на себе и оборачивается. Он тормозит ровно также – быстро, резко и без лишних движений. Они встречаются взглядами, в которых слишком много слов и так мало времени. Джордж первый слезает с лошади, Дрим жалко повторяет за ним, и быстро идёт в его сторону. Он думает, что сказать, как оправдаться и извиниться, но Джордж хватает его, не успев первое слово вылететь из рта, и прижимает свои губы к его. Это тоска, жадность, когда Джордж больше прикусывает и с большим рвением притягивает к себе, и Дриму ничего не остаётся, кроме как ответить тем же, одну руку запустив в волосы и вторую положить на нижние ребра. – Ты- напугал меня, – отстранившись, говорит Джордж, восстанавливая дыхание, когда прислоняется лбом к его. – Я думал ты уехал, и я больше никогда тебя не увижу. Дрим хочет сказать нет. Никогда в жизни. Он не смог бы представить себе место без него. – Я…. – Пообещай, что больше не уйдешь. Никогда больше. Никогда больше Дрим не хочет слышать его голос таким разбитым и хрупким, словно Джордж потерял что-то очень важное. Дрим слабый человек. – Обещаю. Даже понимая, что это может быть полной ложью, пропитанной тоской, но он все равно это говорит. Он понимает, что им не суждено быть вместе, не так точно. Денег, полученные, за эти несколько дней, ничтожно мало, чем когда он воровал. Лекарю тоже нужны лекарства, он покупает травы и что-то ещё, что имеет хороший ценник, чтобы быть полезным. У Дрима нет выбора. И он не может совмещать всегда две роли – бегать по ночам и любить под солнцем, не проболтавшись однажды что делает. Дрим возвращается в город. Они проводят ночь вместе в одном номере, наслаждаясь дыханием, мольбами и открытием голой кожи, когда тела сливаются воедино. Но поскольку город всегда был связан с кражей, то кузнец лишь вздыхает, когда Дрим снова приносит хоть и меньше, но часть предметов, выплачивая ему за это. Тот также рекомендует сделать маску, чтобы не его лицо висело в объявлении «разыскивается». И поскольку Дрим влюблен и постоянно улыбается, то это маска – простая улыбка. Он забывается в очередной рутине. Спит с Джорджем; помогает дома маме; ворует из города, иногда специально попадаясь на глаза в своей любимой маске, а затем убегает, прибегая в конце к кузнецу. Бег даёт страсть, когда он специально оступается, давая мысль его наблюдателям думать, что они его поймают, но он вырывается вперёд. Ему нравится вкус победы и разочарованные слова за своей спиной. В эти моменты Дрим чувствует себя великим, непобедимым. Он падает, даёт себя коснуться, а затем выкручивается и снова на пять шагов впереди. Это адреналин, азарт, и оно горит в его венах. Так продолжается какое-то время, пока в один из дней, зайдя к лекарю, тот не просит его подойти. – Состояние вашего отца улучшалось постепенно все это время, я давал лечебные зелья и достаточно времени на отдых, но вчера я заметил, что у него, видимо, на эти лекарства пошла привыкаемость. Другими словами, они больше ему не помогают. – эти слова звучали приговором для Дрима. Он не хотел вспоминать все с отцом, чтобы не заплакать здесь и сейчас, так что он начал думать. – Есть что-то, что поможет? Другое зелье? Травы? Место? Мази? Все, что угодно. – Я слышал в другом городе есть ингредиенты для более сильного зелья, но они стоят очень дорого у той единственной старухи, – вздыхает лекарь. – Сколько? В последующие дни кузнец смотрит на него с тоской, когда Дрим тащит все в мастерскую в больших объемах, выполняя недельный план за три дня, тот даже открыл запись наперед, чего никогда не делал, чтобы собрать монет для Дрима. К матери он не заходил. Джорджа он старается избегать, пребывая постоянно в своей маске с улыбкой, посвященной его любовью; он делает ошибки, он попадается на глаза, пару раз он еле выбрался, когда его почти догнали или когда заперли в сарае и подожгли сухую траву у двери, он вылез через узкое окно, сознание мелькало от дыма в лёгких. Кузнец тогда сказал остаться на ночь у него, видя состояние, когда Дрим пришел на шатающихся ногах, свисая со своей лошади. Он больше бегал, он изучил как, начал драться и давать отпор тем, кто хотел его поймать. Сначала за ним пошла охрана. Это легко, ему приятно осознавать, что он быстро учится на ходу, отбиваясь от их ударов; он слушал их громкие шаги и бил до того, как успевали они. Он не повреждал броню, снимая ее после своей победы, чтобы отнести кузнецу. Тот сказал, что у него есть знакомый, который может научить драться. Дрим ответил, что сам справляется. Потом стало больше людей, которые хотели его поймать. По городу развешали плакаты с его маской. Джордж, вероятно, никогда не поймет, что Дрим рисовал на ней свою улыбку от взгляда на гвардейца. Дрим не знает, что было бы, узнай Джордж, что вор и он – один человек. Поэтому Дрим его избегал, боясь, что правда каким-то образом вскроется, так было проще. Не для его измученного сердца, когда он замывал грязь на коже и тихо плакал в тоске в кузнице. И если его видели таким, то учтиво не упоминали. Так, побегав примерно полмесяца, Дрим узнает от одного из плакатов, что на его поимку послали королевскую гвардию. Он срывает плакат. От смешанных эмоций его стошнило под дерево почти рядом с деревней, когда он убегал. Он не знает количество гвардейцев, но он может пересечься с Джорджем. Это будет конец. Дрим разрешит ему единственному заковать его в наручники или же всадить нож в сердце, он был бы не против. Не от этих рук. В мыслях он видит Джорджа на том же белом коне, с оружием в руках, смотрящего на него, как на преступника, а не его любовника. Он не может убежать, он хочет подойти, взять его меч себе в ладони и пронзить собственную печень, тихо шепча извинения о любви. Он дурак, не идущий к спасению, он зависим от бега и уже не может остановиться, когда это было очень долгое и насыщенное время в его жизни Кузнец присвистывает, бросая взгляд на бумажку, принесенную Дримом, а затем выносит стакан воды. Они не говорят об этом. Кузнец его не выгонят, и Дрим засыпает на ковре у печи, пытаясь согреться от холода предательства, когда Джордж все поймет. Когда у него достаточно монет (он попросил кузнеца сразу его деньги относить лекарю, и тот не возражал), он приходит в палату и чувствует с порога что-то не так. Тишина провожает только тоску и боль, она не приносит ничего хорошего. Он бежит туда, где должен лежать его отец. Почти перед дверью он сталкивается с выходящим лекарем. – Я должен был вам сказать раньше, но я… Но… – и лекарь смотрит с такой тоской, что сердце Дрима падает вниз камнем, разбиваясь о деревянный пол под ногами. Он вбегает в палату и смотрит на фигуру под покрывалом. Отец не движется. Дрим подходит и садится рядом с кроватью, аккуратно хватая отца за руку. Она холодная. Дрим опускает голову к их сложенным рукам и больше ничего не говорит, ему кажется, он сейчас физически не способен ничего больше сделать. Ему нужно было больше и лучше стараться, а он не успел. Это было единственное, что он должен был делать все это чёртово время. И теперь он потерпел поражение. Когда лекарь спрашивает отнести ли кузнецу остальные не пригодившиеся моменты, то Дрим просто кивает, и его оставляют одного. Он не выходит из палаты до конца дня. Кузнец не спрашивает почему Дрим приходит с видом пережеванной собаки поздно ночью, а утром гонец приносит несколько мешочков денег, на которые Дрим даже не смотрит. Кузнец вполне любезен дать ему пару дней просто существовать; заниматься простой очисткой металла от грязи (что выходит идеально), разламывать крепления и складывать их отдельно; точить клинки, ножи и мечи настолько остро, что они режут воздух (за это очень хорошо заплатили те, кто их купил, но Дриму больше не нужны деньги). День на четвертый он просто хочет жить и почувствовать что-то внутри себя, но ещё не может вернуться к Джорджу, не рассказав ему все, поэтому берет свою маску со стола и садится на лошадь. Как бы ни хотелось признаваться, но ему понравилась эта погоня. Когда кровь кипит, хочется бежать, кричать и драться, когда его хотят поймать, но он всегда быстрее. Ему не интересно воровать. Дрим хочет погони. Поэтому он просто не скрывается и явно крадёт какой-то посредственный топор из золота для любителей хвастаться, что не так хорошо заточен и разгуливает с ним по краю города. Признаться, он бы мог заточить и выковать его намного лучше, но он не говорит этого. Он не удивляется, когда слышит шаги позади себя и крик стражника. Он срывается с места. Оборачиваясь на того, кто догоняет, он видит знакомое лицо: черные волосы с белой повязкой на лбу. Он стоял рядом с Джорджем при первом их знакомстве. Будет некрасиво обернуться, снять маску и поприветствовать: – Эй, я тот самый «торговец», которого вы встретили дорогое время назад, приятно увидеться снова! Но это не мешает Дриму усмехнуться под маской и продолжить бежать. Возможно, только возможно, если его не догонит гвардейский стражник, то дворец поймет, что его бессмысленно ловить и оставит его в покое. (Он знает, что нет. Он не хочет даже этого) Несколько дней спустя он возвращается домой. Он видит упавшую мать на полу, которая не двигается. Дрим подлетает к ней, но уже поздно в ее холоде. Он копает вторую яму на заднем дворе. Среди любимых цветов, которые они любили всю свою жизнь, лежащие рядом. В месте, построенным ими; человеком, которого воспитали. Когда он приходит к кузнецу снова в отвратительном состоянии и на два дня остаётся дома, тот ничего не говорит, позволяя заниматься своими делами. На третий день Дрим сидит с маской на диване и думает стоило ли оно того и что он сейчас делает. Так и не придя к выводу, он прибегает к тому, что стало знакомым – дразнить и бежать. Пока что он не может вернуться к саду и полям, он будет плакать каждый раз при виде дома. Ему нужно то, что делал только он. Так что он снова возвращается в город. И снова бежит. Он делает так несколько раз. Он узнает имена королевской гвардии, когда они кричат друг другу что-то. Сэм. Ант. Хайло. Сапнап (брюнет с белой повязкой. Оказывается, у него есть имя). Они так много и усердно друг за другом гоняются, что Дрим начал даже с ними разговаривать и шутить. Он подкалывает их, когда вырывается или хвалит, когда они загнали его в тупик и было сложно выбраться. До сих пор он не слышал одного определенного имени, это его немного успокаивало, хоть часть все ещё тосковала. Но это было нарушено в очередную обычную пробежку. – Джордж, давай быстрее, – кричит Сапнап позади Дрима, и тот спотыкается о ровную землю, просто услышав имя. Одно единственное имя. Прошло слишком много времени, но даже так Дрим все ещё помнит свою любовь. Нежность прохладной воды; шепот нежных рук по коже; робкие признания и теплые ночи вместе на кровати. Возможно, ему стоит сейчас упасть. Сдаться и начинать просить прощения, хотя не имеет на это право. Сам в это ввязался, упал и тянет за собой. Они бегут друг за другом, Дрим отбивается ото всех, даже сильно не запоминая как именно, проводя время в тумане, оставляя только Джорджа, чтобы они оказались одни. И вот он, честно, немного уставший, но по его следам уже долго бежит только Джордж. Восхитительный, как гвардеец. Дрим может только восхищаться его выносливостью, ловкостью и меткостью, почти получив несколько стрел себе в руку. Не позорно проиграть идеальному человеку, которого он так любит. Дрим наконец позволяет себе слабость: он спотыкается. В любой другой раз он бы встал сразу же, подгоняемый огнем во всем теле и желая очередную победу. Но сейчас, несмотря на силу в мышцах и крик в голове о побеге, он лежит лицом вниз, дышит глубоко и разрывисто, вдыхая запах травы и земли. Вините его: он человек, жадный, и он слишком сильно соскучился. Как и ожидалось, Джорджу не требуется много времени, чтобы его догнать. Он встаёт сбоку и грубо пинает его подошвой ботинка в плечо, оставляя след от грязи, ожидая, пока Дрим перевернется на спину. Тот слушается. Джордж приседает над грудью, прижимает его руки своими ногами к туловищу и выглядит так хорошо сверху, но приставляет нож к горлу. – Что, всё-таки устал бежать? – спрашивает любимый голос. Он тоже громко дышит, но не выглядит измученным от всей этой погони. Красный оттенок лег ему на лицо, смотрясь потрясающе, а взбитые мокрые волосы похожи на траву. Будь у Дрима свободны руки, он бы провел по ним пальцами, расправляя запутанные пряди, часть убирая за уши, чтобы не мешались. Дрим хочет ответить: – От тебя – да. Больше не хочу. Никогда не хотел. Но Джордж получает в ответ только откинутую голову на траву, предоставляя больше доступа к шее, на которой когда-то были синяки от любви. Как он и думал: его тело не способно физически сопротивляться. Гвардеец сжимает футболку Дрима в кулаке на груди в раздражении. – Не будешь даже сопротивляться? – он звучит резко, словно уже начинает резать первую линию ножом. Дрим все ещё помнит, какой он был наедине с ним. Два таких разных человека. И их двоих Дрим знает; любит, как любовника и уважает, как гвардейца. – Ты был таким резвым несколько секунд назад, что это случилось? – а сейчас он просто заигрывает. Боже, Дрим даже поцеловать его не может ни с такого ракурса, ни в такой роли, его сердце сейчас само умрет без надобности его ранить мечем. Мягкая рука касается его края маски, задевая кожу на лице, и Дриму требуется вся оставшаяся сила, чтобы не произнести ни звука от этого. Просто касание. Он действительно облажался, да? – Так кто же ты под маской? Может расскажешь о себе? – он слегка тянет вверх, но не встречает сопротивления. Дрим даже не шевелится. Есть большая вероятность, что он может скинуть Джорджа с себя и убежать, сохранив достоинство; часть его это хочет сделать. Но вот он на траве, руки расслаблены, а голова не шевелится. Он выглядит почти мертвым, если бы не дышал уже успокоившийся грудной клеткой. – Буду считать, что ты без сознания, – тише говорит Джордж и скидывает маску с лица на землю. Вслед за этим происходят две вещи. Первым Дрим ощущает, прохладный ветер, который проходит по его разгоряченной и свободной коже. Они очень долго гонялись, и крови было достаточно, чтобы он также покраснел. Он вдыхает чуть больше воздуха, потому что маска немного ограничивала ему и это, больше запаха травы успокаивает его для нынешней ситуации. И вторым – нож в руке начинает трястись у его шеи. Обратив глаза не на кроны деревьев, а на гвардейца, Дрим разбивает себе сердце на куски ещё меньше. Джордж расширил глаза и открыл рот, он не верит, что видит. По его лицу скачут предательство, непонимание и шок. – Что… – говорит Джордж тихим голосом, хрупким, как первый снег. Дрим хочет его утешить, но не может, ведь он является причиной этих всех эмоций – это отвратительно. Лезвие у кожи отстраняется. – Дрим?.. И от этого у него скатывается слеза. Дрим хочет протянуть руку и смахнуть ее, но когда пытается поднять, то все ещё упирается в то, что гвардеец на нем сидит и держит. В любом другом случае он был бы не против такого положения, но не сейчас, когда Джордж ломается, а он не может помочь. – Как давно? – все, что выходит от него. Был ли его вопрос о том, как давно он ворует, давно ли он в роли преступника, как давно знает или как давно врёт Джорджу – словно все это в одном предложении. – С самого начала, – он говорит хриплым голосом. И гвардеец всхлипывает, поднимая свободную руку ко рту и роняя слезы на одежду Дрима. Он выглядит оплакивающим. Их, вместе и отдельно, как их жизни сложились друг у друга и как они застряли вместе. – Этот город такой скучный был до твоего приезда, – признается Джордж одним тихим вечером в их комнате под свет свечей. Они обнимаются, наслаждаясь соприкосновением кожи. – Я не знаю, что делал бы без тебя, – он тихо признается, утыкаясь в шею Дриму. – Я тоже тебя люблю, – отвечает, закрывая всю свою совесть, что он преступник и когда-нибудь он надеется, что на него наденут наручники именно эти знакомые руки. – Я люблю тебя больше. Не уходи никогда, мне плохо без тебя, словно не могу жить. Это было за день до того, как умерла его мама в семейном доме. До того, как он почувствовал, что ничего не имеет смысла, если так случилось. В ту ночь Дрим лишь поцеловал его в голову и сказал, что не уйдет. А затем они встречаются спустя несколько недель вот так. Гвардеец, прижимающий к земле преступника. Две стороны. Они оба мягкие друг с другом, делят все и шепчутся между признаниями. Они касаются нежностью перьев, смеются звоном колоколов. Влюблены весенним ветром. Они оба бегут друг за другом. Один натягивает стрелу на луке и целится в другого. Они перепрыгивают через препятствия, желая достать. Роли выложены перед ними, находятся на ладонях. И Дрим все ещё готов сжечь мир ради него. Но сейчас именно из-за него Джордж страдает. – Прости, я не знал, как тебе сказать, – он пытается как-то это преподнести, его сердце проливается маковым цветом внутри груди. – Прости, я не хотел врать. Прости. Я не хотел… Это не было… Я не хотел причинять тебе боль. Я не хотел держать это от тебя. Прости, я не должен был тащить тебя за собой на дно. Мне жаль. Я люблю тебя, прости. Он затыкается, когда рука с ножом опирается ему на грудь. Не острым лезвием к коже. Кажется, его вообще не хотят убивать. Другая рука вытирает слезы. Дрим хочет сделать это сам и поцеловать красные веки, чтобы глаза не болели. – Дрим, ты вообще знаешь, что за твою голову чертова награда? – он говорит это сломанным голосом. – Я должен арестовать тебя. И отвести в тюрьму. И затем тебя… Тебя… – он не может выговорить, не уронив ещё слез. Дрим знает, что его казнят. Он слишком многое украл, чтобы просто так уйти. Это слишком большая помеха в городе, которую хотят убрать радикально, в том числе и в качестве примера остальным. Вот что значит награда за голову. – Я не буду сопротивляться тебе, – это все, что он говорит. Если Джордж хочет, то может его поставить на колени и тащить мешком по улицам, и Дрим будет терпеть каждый камень на пути. Он будет свисать с белой лошади с завязанными сзади руками, принимая каждый стук копыт благородной породы. Или же он пойдет своими ногами – с веревкой на руках или без, – добровольно рядом и будет держаться без сопротивления до конца самой казни. Все, что Джордж захочет. Наверное, другие гвардейцы либо потеряли их, находясь сейчас в другом месте, либо залечивают раны, которые Дрим постарался нанести по пути ранее. Может то и другое. Но это помогает им побыть наедине. Несколько мгновений они молчат, Джордж даже не смотрит на него, предпочитая быть с закрытыми глазами, никак не отвечая на слова. Наверное, это самый простой для него арест преступника, который не будет даже пытаться усложнить ему жизнь (это и так произошло уже), гвардейца могут за это даже повысить, возможно. – Я не могу, – Джордж всхлипывает и убирает руку с лица, смотря на Дрима. – Я должен, но я не могу, – он говорит и дрожит при этом. У него вид, словно он не спал несколько дней и устал, вымотан. Может, так и есть, они оба лучше спали, когда были вместе. Если это было бы при другом раскладе, то Дрим бы сделал все, чтобы не допустить того, как Джордж сейчас выглядит. – Я все ещё… Я люблю тебя и не могу видеть, как… Просто как… Несмотря на вес на себе, Дриму все же удается достать руку и, проводя по щеке, уводя к волосам, тянет Джорджа на себя в объятия. Им это нужно. – Прости, мне так жаль, это моя вина, – слова просто льются потоком, он чувствует, как Джордж обхватывает его руками под шеей, утыкаясь глазами в плечо, где одежда начинает промокать. – Я должен отвести тебя за решетку, но не могу. Я плохой гвардеец, – он шепчет рядом с ухом. – Нет, не надо. Ты самый лучший. Ты первый, кто меня поймал, ты первый, кто так долго меня держит. – Я первый? – он спрашивает это с изумлением. – Тебя пытаются поймать уже пару месяцев, не может быть, чтобы ни у кого не получалось. – Остальные не ты. Им я не давался. Они молчат какое-то время. Джордж успевает успокоиться, и Дрим мог бы почти представить, что они лежат одни на кровати днем. Только у него затекло все тело в одном положении, а под спиной все ещё трава. Он проводит рукой по спине гвардейца, в надежде, что это утешит, касается пальцами по изящной форме, которую может видеть в последний раз. Есть вероятность, что их сейчас найдут остальные, и Дрима вырвут из объятий любви и насильно отнесут в город. И ради Джорджа – Дрим не будет сопротивляться. – Ты не можешь сесть за решетку, – говорит гвардеец у его шеи с решимостью в голосе. – Я этому не позволю случиться, – он медленно поднимается, сначала сидя, смотря вниз, и его лицо настолько серьезное, словно он снова намерен идти по правильному пути. Только по пути закона или любви – они не говорят об этом (перечеркнуто). Следом Джордж встаёт на ноги и насильно поднимает Дрима за собой наверх. Несмотря на то, что они недавно бежали на всей скорости и прочее, сейчас они еле держатся на ногах, когда усталость легла на обоих. – Ладно, когда я тебя отпущу, то у других будут вопросы, – «когда», – так что у меня есть план. Ты мне доверяешь? Дрим хочет ответить: – Всю свою жизнь до конца. Но он говорит обычное «Да», не понимая в чем суть и как он может выбраться из такой ситуации. – Я могу тебя отпустить только если буду ранен и не смогу больше за тобой гнаться, – он говорит стойко, ожидая, когда смысл слов дойдет до Дрима. Если ранен? Что- – Нет, – он почти отшагивает назад, если бы Джордж не шагнул за ним следом. – Я не смогу тебе навредить, – он это говорит также ясно, как и в любом случае, когда они вместе. Дрим и так уже сделал слишком много плохого, он не собирается расширять этот список ещё чем-то. – Дрим, пожалуйста…. – Я не… Мне проще сдаться тебе и принять наказание. – Если ты попадешь за решетку, – Джордж касается мягкой ладонью его лица, придвигаясь ближе, – то умрёшь, и я ничего не смогу сделать и потеряю тебя, – он смотрит так, словно умоляет. – Но если ты ранишь меня и сбежишь, то мы сможем позже придумать план. Мы сможем это как-то решить. Дрим качает головой, он никогда не хочет как-то навредить- – Дрим, пожалуйста, – Джордж приближает их лбы, сталкивая вместе. Они дышат одним воздухом. Руки́ Дрима касается другая с ножом, мягко передавая ему и направляет его в бок. – Здесь, – голос гвардейца тихий, – есть слабое место соединения двух частей железа, достаточное для свободного удара, – рука Джорджа на его, когда лезвие касается его любовника, – здесь защищает только ткань. Это слишком много, но Дрим не может сказать это ртом словами между ними сейчас, его голосовые связки отказываются работать, потому что это не помогает убедить Джорджа. Поэтому он сокращает между ними сантиметры и целует, как в последний раз. Свободная от ножа рука проводит по скуле, краю челюсти, и Дрим все берет и берет, когда они оба жадные и голодные. Ничего не помогает убедить Джорджа, что Дрим лучше вырвет свое сердце и преподнесет его королю на золотом блюдечке, чем как-то причинит боль любовнику. Рука на его, удерживаемая нож, не двигается. Дрим сжимает пряди черных волос, которые спутались, но все ещё такие же мягкие. Он кусает губы и проводит языком по зубам, пытаясь утолить то время, когда он прятался и не мог получить этого раньше. Постепенно Джордж переключается на уголок губ, а затем на челюсть, переходя к шее и целуя с нежностью след, оставленный от того самого ножа, который должен сделать ему сейчас рану. Рука со щеки падает на плечо. – Если ты сделаешь это со мной, – говорит гвардеец рядом с его ухом, посылая мурашки по телу, – то возникнут вопросы, но не наоборот, не так ли? – Дрим понимает, что он имеет в виду: синяки лепестками постоянно рассыпались на теле преступника, поскольку у Джорджа было бы слишком много проблем от этих следов, так что они договорились оставлять на нем как можно меньше мятин. Когда Джордж не получает отказа, то кусает его в плечо, одновременно сжимая руку с ножом. Это происходит быстро. Каким-то образом Джордж научился читать Дрима полностью и понимать, как заставить его сделать то, что он действительно не хочет. Так что, когда от зубов на шее его мозг отключается, он делает то, что планировал гвардеец. Честно, хоть Джордж и получил свою порцию удовольствия, но боль от ножа та ещё сволочь, поэтому он кричит и вдыхает больше воздуха, когда чувствует, как собственная кровь начинает стекать по бедру и ноге. – Прости, боже, прости, Джордж, – говорит Дрим, делая шаг от него с потрясенным видом. – Беги, – когда слова Джорджа не доходят до него, то он решает сказать это громче: – Беги, прямо сейчас! Все ещё выглядя, как побитый щенок, Дрим приседает к траве, забирая свою маску и, бросив последние «Мне жаль», наконец срывается с места. Это хорошо. Хоть их и не застали вместе на протяжении всего этого времени, но Джордж уверен, что его коллеги все ещё на «охоте», как они выражаются. Они не ушли бы без него. Отчасти этот факт также является причиной, почему он не мог уйти вместе с Дримом сейчас. – Сапнап! – он кричит, чтобы ему помогли. Конечно, он придумал, как сбежать своему любовнику-преступнику, но это не отменяет того факта, что ему все ещё нужно добраться до своего дома. – Бэд! Когда никто не отвечает, он встаёт и, прижимая руку к ране, постепенно идёт назад, где они временно скидывали часть своих вещей, в виде плохого лагеря. Несколько метров спустя, – он честно сбился со счета, – его встречает Ант, ужасаясь в каком виде его замечает. Джордж возвращается к другим гвардейцам, говоря, что ему нужна помощь и им пора возвращаться. Отвечая на вопросы, он рассказывает, что встретил преступника, почти смог его повязать, но тот вырвался и успел нанести удар. Почти правда. Если Сапнап и говорит, что он выглядит, как дерьмо, то он усмехается. Они понятия не имеют через что он прошел. В тот же вечер Дрим заходит к кузнецу даже тихо, чем обычно. Он все ещё в смешанных чувствах, маска в одной руке, нож Джорджа в другой. Когда кузнец замечает нож гвардейца по гравировке, с которого капает кровь, то спрашивает, что это значит. Он не задаёт больше вопросов, когда Дрим показывает шею и признается: – Вот он, человек в моих мыслях. Им требуются дни, когда все ляжет на дно. Джордж проводят время в больнице, получая обработку раны. Наверное, он зря также давил, прекрасно зная, насколько острое у него лезвие, получив рану глубже, но он не жалеет. Потому что Дрим жив благодаря этому. В деревне же кузнец преуспевает и за последние месяцы значительно улучшил свою репутацию благодаря Дриму. После признания они больше не говорят об этом. Он промывает нож под водой и затачивает его обратно, вставляя в свои ремни, чтобы носить с собой (вернёт при первой же встрече, честно). Дрим также берет себе плавку принесенных им ранее металлов под руководством кузнеца и помогает ему в ковке. Сапнап рассказывает Джорджу, сидя у его кровати, что преступник после их последней погони ещё не появлялся в городе и все пока идёт тихо. Друг шутит, что Джордж слишком страшный и спугнул их вора. Тот лишь усмехается. Пусть дальше так думает. Пока у них много материала, кузнец даже даёт Дриму пару клиентов, чтобы он мог сам что-то делать для них напрямую. Это выходят две вещи. Сбалансированный меч, за который мужчина даже доплачивает, говоря о хорошей работе прочности и изящества. И второе – топор для дровосека, который своим видом может прослужить ещё век, за счёт укреплённого соединения рукоятки с острым лезвием. – Как твое имя, храбрый гвардеец? – спрашивает медсестра, когда финально меняет бинты, промачивая их зельем в последний раз. – Я Джордж. – Спасибо за защиту города, – добро говорит она и отстраняется. – Кто ты, юнец? – спрашивает один из клиентов, обращаясь к ученику кузнеца. – Я Дрим. – У тебя талант в ремесле. Рад, что ты появился, – широкий мужчина с бородой ему улыбается и, помахав рукой, уходит по своим делам. У них все хорошо. Через две недели Дрим начинает по вечерам ходить по лесу. Он ждёт. Он просто чувствует, что они встретятся здесь, где виделись в прошлый раз. Но не знает точно когда. Если его встретит кто-то другой, то он всегда может ответить, что живёт в деревне и хотел собрать ягод для чая. Это полуправда. Поскольку Дрим и так часто оставался у кузнеца, то его место уже стало его домом на какое-то долгое время. Спустя четыре дня, прогуливаясь по лесу, наслаждаясь им, Дрим слышит шорох веток и оборачивается на звук. Там стоит белая лошадь. А на ней один симпатичный гвардеец с лёгкой улыбкой на лице. Они проводят время вместе. Дрим рассказывает свою историю, и Джордж его обнимает и сочувствует, что так случилось с родителями. Так проходит до самого заката. Они расстаются, но договариваются встретиться завтра в то же время. Завтра Джордж спрашивает, как Дриму удавалось воровать. И с этими знаниями делает предложению об усилении охраны своему начальству, за что ему дают прибавку. Как он узнал? Много патрулировал, изучал город и иногда заставал наедине врасплох их тогдашнего воришку, повторяя шутку Сапнапа, что он слишком страшный, если после него преступник так и не появился снова. Дрим возвращает нож. Чуть более изящный, уже без трещин и сколов, словно новый. Говорит, что умеет делать оружие и броню, на что Джордж смотрит с интересом. И когда кузнец видит на своем столе предложение о сотрудничестве от королевской гвардии на поставки ими припасов, то почти роняет челюсть (это самая большая эмоция, которая когда-либо у него была на лице). Робкая улыбка освещает лицо Дрима, когда он разворачивает конверт и не читает сам. Он знает. Спустя пару месяцев Дрим показывает дом своих родителей Джорджу, который сразу в него влюбляется – в каждую детальку. Они с кузнецом договариваются: Дрим делает для гвардейцев оружие, а тот броню, ведь немного да лучше они разбираются в этих направлениях. А для деревни: Дрим – броню, кузнец – оружие. Складывая цветы на две могилы своих родителей, Дрим думает, что они бы им годились. Позже вечером он уходит к кузнецу доделать мечи. Утром увозит их начальнику Джорджа. Вечером того же дня они лежат вдвоем на кровати в той самой снятой комнате, когда раньше Дрим спал на траве. Больше – никакой боли и погони.