Двойногорск

      Оля, сейчас двенадцать тридцать восемь. Не представляешь, что тут произошло.       Урок литературы прервали на середине, когда мы читали отрывок из «Мертвых душ» друг за другом. Я следил глазами за строками, чтобы не пропустить свою очередь: не хотелось разгневать русичку в первый же день. На рассуждениях про «Маниловку и Заманиловку» зазвучал громкоговоритель, и директор таким дребезжащим и невнятным голосом, как иногда бубнят по радио, сообщил, что одна из учениц была найдена мертвой этим утром. Из-за этого занятия отменили, нас всех отпустили домой. Давка в коридорах была жуткая, кто-то даже упал на лестнице. Объявили день траура или что-то вроде того. Из-за девочки, не из-за упавшего.       Не знаю, можно ли считать, что мне повезло? Я, как и ты, любил, когда мы не учились из-за морозов, но здесь, кажется, такой погоды просто не бывает, разве что местное болото из берегов выйдет… Ладно, говорить так неправильно, тут всё же беда, человек умер. Не представляю, что чувствуют её родители.       По телевизору оно как-то по-другому. В кино и даже в новостях, когда говорят об убийствах очередных бизнесменов, это кажется где-то совсем далеко и как будто не по-настоящему. А эта девочка, Лара, училась в моем классе, представляешь?       Сейчас вспоминаю: когда я только хотел сесть за парту на первом уроке и нацелился на свободный стул, одна девчонка сказала мне, что это место Лары, которая опаздывает, поэтому мне пришлось отправиться на «Камчатку». Кажется, на улице похолодало, как-то мне совсем не по себе. Я чуть не сел на место покойницы.       А после объявления о смерти Лары та девчонка очень горько плакала, подружками были, наверное. Ещё она с кем-то переглядывалась, но я не понял, с кем: все в классе выглядели растерянными и подавленными. Эта погибшая, Лариса Павлова, была круглой отличницей. Её фотография висит внизу, в коридоре, на доске почета, к ней подходили дети и учителя, когда мы все спустились к раздевалкам. Симпатичная блондинка такая, вроде как занимала первые места на региональных олимпиадах. Её лицо мне показалось знакомым.       Есть ещё один неприятный момент: за мной сейчас следует наша староста, мерзотная девчонка, если честно. Отличница и стукачка, совсем как ваша Машка Баклагина. Она пофамильно назвала училке всех, кто играл на перемене в «сифу». Я, конечно, не играл, мне столько раз очки в начальной школе в таких играх ломали… Всё равно это некрасиво. А если в следующий раз сдадут её? Она надеется, что нигде не оступится?       Но что хуже всего, это её родители сдают нам гостевой домик. Наши дома фактически на одном участке стоят, только забором разделены. Её мать говорила папе, что часто домик снимают семьи летом, якобы чтобы насладиться здешней природой и достопримечательностями, а ещё иногда деловые делегации приезжают… по каким-то делам, не знаю, какие тут у них могут быть дела. Тут лесопилка, на которой папа работает, и заводы какие-то рядом, тоже лесопромышленные. Может, хвастает она просто, мамка этой Кати, старосты, цену набивает.       Но им же самим выгоднее сдавать домик на постоянной основе, так папа сказал. Мы-то здесь… надолго. Не хочется говорить «навсегда». Я-то точно уеду обратно в Москву, как отучусь, заработаю много денег и… может, тоже на какой-нибудь олимпиаде побеж… побед… выиграю, в общем, займу призовое место. Может, тогда меня пригласят учиться в престижный университет, на бюджет. А мое фото повесят на доску почета школы Двойногорска, мол, вот такого талантливого ученика мы воспитали. Только очень надеюсь, что случившееся с Ларой — не какое-то проклятие, которое через олимпиады и доски почета передается. Брр…       Так, мне это не нравится, она идет в стороне, но не обгоняет, ухо греет, а нам топать ещё минут пятнадцать. Свяжемся позже, Оля.