Двойногорск

      Оля, Оля! Сейчас три часа ночи… Три ноль три. Шестнадцатое… Нет, уже семнадцатое января.       Оля, кто-то стоит у меня за окном.       Мне снился сон, опять тот остров, высокая статуя… Пень плясал вместе со зверями и звал меня тоже. Они все стояли вокруг статуи. Песок под моими ногами двигался по кругу, по спирали, как вода сливается в сливное отверстие в раковине. Всего их было пятеро, вместе с пнём. Но пень остановился и обнял статую всеми корнями.       — Головы мои головушки, только ушей не хватает! Ушей!       Лиса протянула ко мне руку и улыбалась клыкастой пастью.       — Зайчик, а сердце храброе! Иди, иди! Он станет целым!       — Он станет целым! — хором повторили другие звери. Сова в ботинках… Волк, там точно был волк. И четвертый, большой… Медведь.       А та деревянная статуя… Оля, я видел такие в книжках! На ней были вырезаны морды зверей, друг над другом. Снизу вверх: сова, волк, лиса, медведь и заяц — на самом верху. Глаза нижних четырех голов горели, светились синим огнем.       Меня взяла за руку чья-то очень холодная рука. Я обернулся, за мной стояла Лара, смотрела на меня стеклянными глазами, с тем же восковым выражением лица… её маски отличницы.       — ХО-ЛО-ДНО! — сказала она по слогам. — ЗДЕСЬ ХО-ЛО-ДНО!       — Дно, дно, хо-ло-дно! — запела лиса, звери взялись за руки, стали водить хоровод вокруг статуи, бежали всё быстрее, вприпрыжку, и от их шагов дрожала земля, дрожал песок.       Лара тянула меня назад, а они…       Пень обвивал статую корнями и полз по ней вверх, как по канату.       — Целым… целым… — пыхтел он.       Они казались детьми, которым очень весело. Огонь в глазах деревянных звериных голов разгорался ярче, потрескивал. Пень поднимался выше и хохотал, посвистывая. Но он остановился, когда добрался до верхней морды.       — Зайчик… Только ушей не хватает! — он выглядел опечаленным, потянул корни в мою сторону, словно просящий милостыню старик.       Тогда я всё понял и обернулся на Лару.       — А зайчик — это ты?       Её лицо исказилось, улыбающийся рот перевернулся уголками вниз.       — Не я! Не я, я не хо-чу! Я НЕ ХО-ЧУ!       Стало очень тихо. Звери замерли, стояли ровно, развернувшись на Лару. Пронизывающее воздух веселье испарилось, в нём потрескивало электричество и ледяная тоска, как когда после новогодней елки выходишь на тёмную улицу.       — Но ты должна! — я это понимал, её отказ был неправильным. — Ты должна прийти сюда, тогда головоломка сложится, ты — последний кусок!       Лара шагала назад, спиной, так уверенно, как будто шла вперед.       — ХО-ЛО-ДНО, — она сошла с острова и наступила в воду, под её ногой хрустнула тонкая корка льда.       — Ты же утонула. Ты поэтому не смогла стать пятой? Четверо ждали тебя… Они знали тропу, почему ты не прошла по тропе? — я увидел отходящую от острова дорожку песка, совсем как соль с реагентом, которой посыпают у нас зимой улицы поверх снега и льда.       — Не я. Не я. Не хо-чу, — говорила Лара всё тише, уходя под воду прямо в одежде, её косички поднялись и лежали на поверхности воды, как поплавки. — О…охот…охотник…       — Нет, не смей! — вдруг взревел волк и бросился вперед, но его остановили медведь и сова, ухватив за руки. А пень вдруг состроил страшную гримасу, взмахнул длинным корнем как хлыстом, щелкнул в воздухе. Вот только не было ни фанфар, ни конфетти. Только волк согнулся, в зубах держал свой же хвост. Закрутился, напоминая собаку, которой наконец удалось выиграть гонку с самой собой и ухватить себя за хвост. Лиса стояла впереди них троих, уперла руки в бока, грозная, недовольная. Смотрела зло то ли на меня, то ли на Лару, от которой остались одни пузырьки, поднимающиеся со дна и лопающиеся удивляюще громко.       — Целым. Стать. Целым, — бормотал пень, спускаясь со статуи на землю. Медведь и сова поставили волка на ноги, он выплюнул хвост и глухо рычал.       Мне стало не по себе, я проснулся и… услышал шаги поблизости. Я выглянул в окно. И… Оля, там кто-то стоял. И, наверное, всё ещё стоит. Я не хочу туда смотреть, мне страшно. Я видел только силуэт, повернутый ровно к моему окну.       Нужно спать, вставать так рано. Но я слышу, что кто-то дышит. Кто-то громко дышит за стеной. Надеюсь, это просто папа храпит…