Нежная сирень

Оказывается, что Николай, как и Лермонтов, спешил на концерт в театр. Он зачем-то пришел очень рано. Людей еще не пускали в зал. Но вскоре Николай дождался открытия дверей и зашел в зал и уселся на самом высоком ряду. Зашло еще несколько людей, и вместе с ними пришёл Лермонтов. Он сел на 4 ряд. Михаил осмотрел весь зал и увидел там Гоголя, сидевший дальше всех. Он подумал, что, должны быть, это работник. Ведь места обычно покупают ближе всего, но не так далеко. За десять минут пришло много народу, так что в зале почти не осталось места. Наконец на сцене стало тише. Кто-то неожиданно похлопал, за ним подхватил другой, потом еще один и так до самого последнего зрителя в зале. Все аплодировали. Заиграла скрипка. За ней — контрабас, а верхнюю ноту взяла виолончель.                                     Потом подключались другие инструменты. А скрипка усердно вела свою мелодию. И это так завораживает! Лермонтов окунулся в музыку. А вот Гоголь, видимо, пошел сюда чтобы расслабиться и отдохнуть от всяких мыслей. И у него это получилось. И вот, началась вторая часть симфонии. Анданте. Струносмычковые аккуратно подскакивали, делая как будто прыжок, а их поддерживали трубы. На сильную долю вступила труба, а за ней мощный гудок, как будто корабль причаливал и трубил. Третья часть началась тихо, а потом инструменты завелись, кротко вели мелодию веселого танца. Казалось, будто сейчас взрители подскочут и начнут плясать, постукивать ногами и даже петь. Николай от чего-то задергал плечами и немного шатался на кресле. В финале, аккорд — готовящий и интригующий зрителей... И... "Ту-у-у-у!" — запели инструменты. Последний, разрешающий аккорд. И вот тишина. А потом все резко зааплодировали. Ну, конечно, так красиво сыграть и передать эмоции! Лермонтов явно вышел из зала с хорошим настроением и легкой улыбкой. Он её сдерживал, потому что стеснялся. Тут он обернулся и краем глаза заметил Гоголя. Он решил осторожно подойти и завязать разговор. А то бывают люди пугливые... — Кхм, добрый день, господин! — начал Лермонтов. Николай вздрогнул от неожиданности. Он посмотрел назад и увидел молодого парня, примерно на два сантиметра ниже его. Парнишка был не такой худощавый, как Гоголь. Даже немного упитанный. Короткие волосы, начесанные набок, усы с тонкими стрелочками по бокам. Все это составляло какую-то нерусскую внешность. Осмотрев его, Николай кивнул. — Здравствуйте... Что-то случилось? — А Вы... — Лермонтов боязливо посмотрел на высокого мужчину. Кажется, зря он это все затеял! Сейчас его пошлют куда подальше, мол, что пристали... — Не против поразговаривать? Николай секунд пять думал что ответить. Ведь когда к нему так подходили и спрашивали про разговор? Может, и дружба будет. — Не против. Я Николай Гоголь. — Михаил Юрьевич Лермонтов. Михаил протянул Николаю руку, но он не сразу подумал о рукопожатии и только потом опомнился. — Приятно познакомиться! — сказал Лермонтов. — Как Вам симфония? Какая часть больше всего понравилась? — поняв, что Николай почему-то молчал, он решил сказать свое мнение. — Мне, вот, понравилась третья часть — она бодрая. — Первая. Хорошо воспринимается. — Ясно. Двое вышли из театра и пошли по улице. Лермонтов не знал, куда идет, он шел за Гоголем. — На меня даже вдохновение нашло, пока слушал, — произнес Михаил. — Вдохновение? Стихи пишите, чи что? — Да... Стихи — мое все. Хотите послушать? — Не отказался бы. Поэт остановился и отошел поближе к стене, чтобы не мешать прохожим, и начал читать стих. — "Властелин"... Как в ночь звезды падучей пламень, ‎Не нужен в мире я. Хоть сердце тяжело как камень, ‎Но всё под ним змея. Меня спасало вдохновенье ‎От мелочных сует, Но от своей души спасенья ‎И в самом счастье нет. Молю о счастии, бывало, ‎Дождался наконец, И тягостно мне счастье стало, ‎Как для царя венец. И, все мечты отвергнув, снова ‎Остался я один — Как замка мрачного, пустого ‎Ничтожный властелин. Николай был очень удивлен. — Знаете, Михаил, очень много поэтов в наше время. Все похожи друг на друга. Слипаются в однородную массу. А Вы... выделяетесь. Такие выражения... — Гоголь вскрикнул. — И откуда такой словарный запас!.. Лермонтова засмущали слова Николая. — Спасибо, очень приятно слышать столь добрые слова... Даже не знаю. Постоянно учился правильно выражать свои мысли в стихах, — протянул Михаил. — А Вы? Вы пишите что-нибудь? — Всегда пишу. Сейчас занимаюсь "Мертвыми душами". — Звучит очень загадочно. Как ночь в тумане. — Я... — Николаю было стыдно рассказывать о своем творчестве. — Что-то в роде фантастики... Но я не готов говорить об этом произведении. Зато, написал "Вечера на хуторе близ Диканьки". Мне нравится. — Ого, я точно слышал про это! Гоголь остановился, и в его кармане зазвенели ключи. Он вставил их в замок и прокрутил два раза. — А... Вы тут живете? — спросил Лермонтов. Николай кивнул. Михаил колебался, но все же сказал: — Я, если что, живу в гостинице Марсель. Было приятно с Вами поболтать! До свидания. — Мне тоже с Вами. До свидания. И дверь с пронзающим грохотом захлопнулась. Лермонтов, вздохнув, посмотрел на табличку: "Морская, 89" и развернулся.