Консенсус

Оберин Мартелл откинулся в офисном кресле, вальяжно закинув ноги на стол, и рассматривал собственные ногти. Станниса он не слушал. Впрочем, Станниса перестали слушать еще в середине дня, а сейчас они с Оберином остались наедине в конференц-зале, да и во всем офисе. За окном спускалась ночь, а переговоры, начавшиеся ранним утром, так ни к чему и не привели. Оберин стоял на своем, при этом условия его были настолько нелепыми, что даже идиот Роберт понимал — все это лишь для того, чтобы позлить Тайвина Ланнистера. Забавно, что сам Тайвин на встречу не явился. Забавно с точки зрения ситуации, присутствующим же было не до смеха. К обеду Роберт вылетел из офиса весь пунцовый. Не оставалось сомнений, что Тайвину он выскажет все накопившееся, и мало тому не покажется. Даже после этого Оберин продолжал настаивать на своем, при этом он пошло шутил и отпускал совершенно непристойные предложения каждому в зале. Поначалу Ренли пытался шутить в ответ, но даже ему это надоело. Один за другим директора компании покидали зал. Не сдавался только Станнис. Он в очередной раз прочел условия фирмы и выжидающе посмотрел на Оберина. Тот ответил мягкой улыбкой. — Пожалуй… Нет. Мне не нравятся пункты пять, шесть, семь и восемь. — То есть по другим пунктам ты согласен? Оберин ослабил галстук и посмотрел на Станниса изучающим взглядом. — А тебя разве дома не ждет жена? — спросил он таким тоном, словно они продолжали обсуждать детали сделки. — Тебя это волновать не должно, — холодно ответил Станнис. — Любовница? — Все еще не твое дело. — Любовник? — Что конкретно тебя смущает в пунктах пять, шесть, семь и восемь? На самом деле Станнису и правда не хотелось возвращаться домой. Их с Селисой и без того не самые теплые отношения в последнее время совсем испортились. Она узнала о его романе с Мелисандрой, высказала все, что наболело за многие годы, и с тех пор общалась исключительно формально, словно они был коллегами. Самое паршивое в ситуации заключалось в том, что Станниса это не особо и задело. Он вдруг осознал, насколько безразлична ему собственная жена. Развод был лишь вопросом времени, так что Станнис мог всего себя посвятить работе. Оберин рывком скинул ноги со стола, поднялся и не спеша направился к Станнису. — В этих пунктах мне не нравится примерно все, — небрежно сказал он, останавливаясь рядом. — Хотя, знаешь, пункты один, два и три мне тоже не нравятся. — То есть мы оставляем четвертый? Оберин вдруг расхохотался, будто Станнис сказал самую смешную шутку на свете. Он наклонился ближе и прошептал в самое ухо: — Раз ни жене, ни любовница тебя не ждут, может я смогу заменить обеих? Он скользнул ладонью по шее Станниса, отчего тот вздрогнул. Обычно Станнис не любил, когда его трогают, но пальцы Оберина были горячими и нежными. От прикосновения по телу пробежалась мелкая дрожь, а дыхание чуть сбилось. Станнис попытался сосредоточиться. Оберин явно старался вывести его из равновесия, и этого нельзя было допустить. — Ты ведешь себя непрофессионально, — заметил Станнис. В ответ Оберин коротко хохотнул и забрался рукой ему за ворот. И правда, какого профессионализма Станнис ожидал от Оберина Мартелла? Все знали, что в фирме Мартеллов Оберин светит лицом, мелькает на обложках дорогих журналов, посещает благотворительные вечера и светские фуршеты. Реальные вопросы же решает его брат. Станнис даже собирался выдать язвительную фразу на этот счет, но Оберин продолжил спускаться рукой по его груди и сжал сосок, заставив сдавленно охнуть. — Хочу трахнуть тебя на столе, — прошептал Оберин. — Прямо на этих сверхважных бумагах. Его дыхание обжигало шею. Станнис понял, что возбуждается. Трудно было представить что-то более неправильное, чем секс на рабочем месте, но Мелисандра показала ему, каким сладким может быть запретный плод. — Это было бы крайне неэтично, — все еще стараясь сдерживаться, сказал он. — Тебя только этика смущает? Голос Оберина звучал насмешливо. Он ласкал грудь Станниса под рубашкой и наверняка видел, как часто тот дышит и как пылают щеки. В конце концов, и как топорщится ткань брюк в паху, наверняка, тоже замечал. Станнис прикрыл глаза. Как же хотелось согласиться. Он устал как физически, так и морально. С Мелисандрой они расстались, а шлюху Станнис не нанял бы и под страхом смерти. С Оберином же наверняка можно просто хорошо провести время без каких-либо обязательств. Станнис открыл глаза и посмотрел на него снизу вверх. — Только между нами. Оберин издал странный звук, словно поперхнулся воздухом. Кажется, он не ожидал такого поворота. Впрочем, он быстро взял себя в руки. Скользнул рукой обратно и задержался на шее Станниса. Чуть сжал, заставляя запрокинуть голову. — Обижаешь, — шепнул он. — Я уважаю чужую личную жизнь. На удивление теперь в его голосе не звучало ни капли насмешки. Он наклонился и медленно поцеловал Станниса. Это было совсем не так, как с Мелисандрой, не говоря уже о сухих поцелуях Селисы. Оберин целовал нежно, но в то же время страстно, забирая инициативу на себя и овладевая его ртом. Оберин резко отстранился. — Раздевайся, — велел он и сбросил собственный пиджак. Станнис неловко выбрался из-за стола. Возбуждение уже мешало и отчетливо ощущалось. Оберин потянулся к бумагам, но Станнис перехватил его руку. — Не на столе, — покачал он головой. — Лучше на диване. — Как пожелаешь, — пожал плечами Оберин и поднял с пола пиджак. Под удивленным взглядом Станниса он вынул из кармана презервативы и маленький тюбик смазки. — Никогда не знаешь, когда и с кем останешься наедине, — хмыкнул он и притянул Станниса к себе. В этот раз поцелуй вышел грубее и откровеннее. Станнис поймал себя на мысли, что совершенно не умеет целоваться, но то ли Оберин этого не заметил, то ли просто не стал комментировать. Он подтолкнул Станниса к дивану и принялся избавляться от одежды. Сам Станнис медлил. Раздеваться целиком банально не хотелось. Он снял пиджак и галстук, аккуратно повесил на спинку одного из кресел. — Ты сверху или снизу? — спросил Оберин. — Я… — Станнис запнулся. — Я не знаю. — Только не говори, что я у тебя первый, — усмехнулся Оберин, обнимая его сзади. — Не твое дело, — огрызнулся Станнис. Он забрался на диван и уперся руками в подлокотник. Оберин не заставил себя долго ждать, тут же прильнул к нему и легонько куснул в шею. — Удивлен, — прошептал он. — Но мне нравится. — Заткнись, — прошипел Саннис. На самом деле, Оберин был недалек от истины. Опыт у Станниса имелся весьма скромный. Однажды Мелисандра уговорила его попробовать страпон, и не сказать, чтобы Станнис остался доволен. Однако была еще и ночь в придорожном мотеле много лет назад, но воспоминания отдавались глухой болью в сердце, а думать о ней сейчас казалось кощунственным. Оберин спустил с него брюки, провел скользкими пальцами между ягодиц и проник внутрь. Станнис запоздало подумал, что стоило сходить в уборную, но Оберина явно ничего не смущало. Он двигал пальцами внутри так умело, что Станнис не сдержал протяжного стона. — Я и не знал, что ты так можешь, — усмехнулся Оберин и ускорился. Станнис закрыл глаза и постарался расслабиться. Определенно Оберин понимал в любовных утехах больше Мелисандры, потому что от его действий по телу разливался пожар возбуждения, от которого, казалось, можно было рассыпаться пеплом. Оберин прижался тесно, поцеловал в шею, прикусил кожу, впиваясь зубами почти до боли. Пальцы пропали, оставив ощущение пустоты. Станнис нетерпеливо подался назад, и Оберин толкнулся в него. Он входил медленно, одновременно не отрываясь целовал. Свободной рукой он скользнул к возбужденному члену Станниса и сжал. Станнис двинулся первым. Сознание медленно затапливало удовольствием, вытесняя мысли о заботах и проблемах. Так случалось и с Мелисандрой. Как оказалось, с Оберином было не хуже, если не лучше. Станнис подавался назад, насаживаясь на его член, и двигался вперед, проходясь собственным членом в его кулаке. Оберин быстро подхватил его ритм. Двигался размеренно, но в то же время напористо. Прижимался горячим телом со спины, придерживая рукой за зад, то и дело поглаживая. Каждый его толчок отдавался нарастающим удовольствием внутри тела. Станнис чувствовал, что близок, но Оберин то останавливался, давая передышку, то замедлялся настолько, что безумно хотелось попросить большего. Возможно, Станнис и умолял бы, если бы помнил, как это делается. Оберин заставлял его хрипеть и стонать. Если вначале Станнис еще проявлял инициативу, то теперь просто отдавался на волю Оберина. Его рукам, губам и, да, члену внутри себя. Блаженная пустота накатила внезапно. Станнис дернулся, чувствуя, как короткая вспышка удовольствия накрывает с головой. Он выгнулся и глухо застонал. Оберин перехватил его поперек груди и прижался так тесно, что стало нестерпимо горячо. Несколько долгих секунд Станнис не чувствовал себя. Потом навалилась усталость. Станнис лежал на диване, пытаясь привести дыхание в порядок. Мысли медленно начинали возвращаться. Стыда не было. После Мелисандры Станнис вообще перестал чувствовать стыд за свои желания и поступки. Он выбрался из-под Оберина и ушел в уборную. Умылся прохладной водой. Хотелось принять душ, но для этого нужно было ехать домой, а появляться там после всего случившегося он не намеревался. Возможно, стоит сегодня переночевать в отеле, а завтра, наконец, съехать от нелюбимой жены. Станнис прошел в конференц-зал. Оберин уже оделся и закурил сигарету. Станнис последовал его примеру, вернулся к бумагам и лениво перевернул лист в папке. — Так что с пунктами пять, шесть и семь? Оберин поперхнулся сигаретным дымом. — Ты же не серьезно? — Нам нужно прийти к консенсусу, — покачал головой Станнис. — Мы прервались на… Мы прервались, но теперь можем продолжить. Оберин фыркнул и махнул рукой. — Я признаю, что контракт провальный. Мы со своей стороны пересмотрим его и пришлем вам новый вариант. Станнис пожал плечами. Не самый худший вариант. Главное, чтобы никто не спросил, как у него это получилось. Впрочем, наверняка все подумают, что Оберину просто надоело дурачиться. Оберин погасил сигарету, перекинул пиджак через руку. — Вечер выдался интереснее, чем я ожидал, — сказал он и направился к выходу. — Можем как-нибудь повторить. — Нет, — коротко ответил Станнис. Оберин рассмеялся, хлопнул его по плечу и ушел, насвистывая веселый мотивчик. Станнис затушил сигарету. Во рту остался горький привкус. Может быть, он и хотел бы повторить, вот только совсем не с Оберином.