Сладость ревности

Молодожены сыграли очень яркую, ту, которая оставит отпечаток в памяти, и вспоминать этот день только с тёплой улыбкой на лице, свадьбу.

То, как сиял красноглазый юноша, когда столь важный для него человек надевал золотистое сияющее колечко на безымянный палец. Кан даже и подумать не мог, что человека, которого, казалось, еще совсем недавно он готов был придушить собственными руками, сейчас стоит перед ним и клянется в любви, создавая многогранный союз, основанный на любви.

Сколько слез родителей было пролито на пол алтаря, сколько радостных возгласов и пожеланий на будущее и иметь крепкую семью.

Этот день является самым важным и счастливым за всю жизнь обоих. И будет помечен красным днем в календаре.

Утро началось с обыденных дел и ничем не отличалось от предыдущих, если, конечно, не упоминать тот факт, что поженились они две недели назад и жили уже совместной жизнью. Что для блэя, что для кана это было не совсем привычно. Просыпаться в кровати, чувствуя рядом с собой тепло другого тела, как конечности сплетаются, создавая столь приятное ощущение, а в груди становится так тепло, что если обнаженным выйдешь в такую погоду, что даже самый ужасный хозяин собаку на двор не выгонит, не замерзнешь. Не нужно сминать одеяло в комок и сувать меж ног, обнимать подушку и представлять, что это не перья, обмотанные тканью, а твоя родственная душа. Сейчас не нужно было не каких представлений, не нужно было создавать образ у себя в голове, то ли иного человека, думать, как пойдёт твоя линия жизни, найдешь ли ты свою судьбу. Больше не было необходимости слушать возгласы матери, которая уже говорила, что нужно переставать вести холостую жизнь, продолжать род, слушать допросы на счет того, появились ли кто-то. Не дай бог еще окажется, что ты скрываешь свою "подростковую" влюблённость. Человек, на которого кан теперь может положиться, доверить синеглазому все свои секреты, о которых даже родная матушка и догадываться не может, все смешные и нелепые истории, за которые краснорогий стыдится, начиная с самого детства и заканчивая подростковым периодом. Единственный, кому юноша может вылить всю свою душу, высказать о наболевшем, о всех своих переживаниях, с кем он может ничего и никого не бояться, наконец-то появился, хоть так и внезапно ворвавшись к нему в жизнь. Кан даже и мысли не мог такой допустить, что вот-вот и на пальце появится золотая драгоценность. Казалось бы, обычное украшение, на которое обычно не смотрят, но именно это кольцо значило верность, да и тем более в довольно таки раннем возрасте. Еще совсем недавно оба готовы были порвать друг друга в клочья. Каждый их разговор заканчивался очередными кулаками и синяками на какой-либо части тела, к которым было даже больно прикоснуться. Даже если и руки не входили в действие, то как минимум, ситуация ухудшалась. И эти диалоги ничего нового не давали. Лишь только появлялась нагнетающая и полной ненависти атмосфера в воздухе, что заставляла мышцы невольно напрячься. Но, кажется, кан, к большому сожалению, упустил тот момент, когда все те странные двусмысленные намеки, слова и какие-то через чур похабные поступки стали вдруг чем-то нормальным. Если раньше кан за такое мог вдарить так, что искры из глаз полетят, то сейчас же алый цвет ложился практически на все лицо, заставляя краснорогого застыть и похлопать глазками. Нет, конечно, иногда блэй действительно позволял себе слишком многое, и даже несмотря на значительное смущение, кан все равно мог хорошенько так ударить. Иногда он это не совсем мог контролировать. Только вот эти нападения не были как в первые дни. Кан не делал это с целью того, чтобы отпугнуть от себя человека, вырубить, что-то сломать или еще что похуже. Да, у парня рука все еще оставалась тяжелой, но больше причинять какой-либо настоящей боли блэю не хотелось. Желание перегрызть тому горло вновь стало перерастать во что-то иное и недопустимое. Если раньше только одно несчастное присутствие брюнета раздражало до такой степени, что хоть убейся, лишь бы его рядом не видеть, то вскоре в замену этому пришло столько настойчивое желание, чтобы синерогий был под боком. Как не странно было в тот момент, но кан стал позволять ему невзначай трогать его. Что уж говорить про физическое влечение, если в какой-то степени кану в какой-то из моментов стало недостаточно того внимания, что к нему проявлял мужчина, тот практически постоянно где-то да ошивался, то с лэем где-то ходят, то еще в какую передрягу влипнет. Тот до сих пор не удосужился посвятить его в то, как он умудрился вывихнуть руку. Но сейчас это уже не было так важно. Но и еще этой непонятной любви послужил тот случай, когда нервы у блэя лопнули, а терпение закончилось. Кану было достаточно тяжело вспоминать тот раковой день, хоть парень и действительно привязался к тому и стал иметь чувства, похожие на такое нечто, как любовь. Он не показывал своего влечения, тело реагировало само, а кан это яростно отрицал. Те слова блэя, кажется, задели больше, чем надо было. Задели за живое. А блэй, блэй в свою очередь, даже не знал, что его высказывание так сильно повлияет на его объект любви. В этот день, кажись, все эмоции перемешались, становясь непонятной и отвратительной субстанцией. Страх, слезы, боязнь потери, тревога, которая била настолько сильно, что это било и по мозгам. Именно в этот день они оба показали, какие чувства они имеют к друг другу. Блэй хоть и сказанул тогда, как ему кажется по сей день, лишнего, но когда он нес красноглазого на руках, у которого, казалось, вот-вот и пропадет пульс, а кровь стекала по его же рукам, то он вообще пожалел, что открыл свой рот. Страх тогда знатно завладел сознанием. Как же хорошо, что все обошлось, что даже несмотря на столь внушающую ужас ситуацию, после которой любой другой мог бы просто собрать все вещи и уйти, эти двоя как-то даже успевали подшучивать. Если даже и заходила об этом речь, то блэй сразу же начинал извиняться, хотя кан его простил его в тот же день, когда он спас ему жизнь, которую сам же чуть и не забрал. Оба поклялись себе, что больше никогда и никогда такого инцидента не повторится. И брачующиеся верили друг другу как никогда. Что блэй, что кан были очень благодарны мирозданию, что свело их души вместе. Да хоть и блэй показывал в те моменты свою любовь и то, что он настроен явно на что-то большее, чем просто отношения, но вызывал некие сомнения. И в голову закрадывалась такая метафора, которая носит достаточно популярное название у молодежи, а именно такое как красный флаг. Да, действительно были некие моменты, которые заставляли опасаться, но кажется, что пара нашла друг друга даже в этом, потому что краснорогий и сам не был святошей в их взаимосвязи. Но все эти сомнения и неуверенность быстро куда-то исчезли. После брака блэй готов был носить брюнета на руках, он был готов свернуть все горы, буквально купать его в своей любви. В плане любви Блэй был еще тем романтиком. Огромные букеты цветов абсолютно в любой момент и без какой либо причины, постоянные комплименты, которые уже стали неким ритуалом для каждого следующего дня. Да что уж мелочиться, брюнета даже во время близости было не заткнуть. Кан и так под ним весь красный лежал, тело не слушалось, а сознание было где-то далеко, но точно не с ним. Так еще и этот никак налюбоваться не может. Кан пообещал сам себе, что в следующей раз он заткнет ему рот скотчем, а то это уже и правда было невозможно. Особенно с таким уж большим уровнем смущения. Но скажите, разве бывает все настолько просто? Бывает ли в столь мрачной реальности все так же, как и в какой-нибудь очередной детской сказке про принца и принцессу. Вы ненавидите человека в течении нескольких недель, потом происходит то, чего ожидали меньше всего, потом начинаете с этим человеком встречаться, а потом и вовсе выходите замуж, и ваша жизнь начинается с чистого листа и идет как по маслу. Всегда есть некая подстава от судьбу, от который нельзя сбежать, и вы не знаете, когда именно это что-то произойдет. День икс Еще с самого раннего утра все было хорошо. Кана разбудили уже привычными смазливыми поцелуями в шею, заставляя того хоть и неохотно, но открыть глаза. Этот небольшой, но такой приятный обряд повторяется из раза в раз стабильно каждое утро. Казалось бы, совсем недавно красноглазый готов был за это начать возмущаться, но за небольшое количество времени он привык, и сил злиться на наглого мужа просто не было. Кан изначально старался не признавать, как ему это нравится, но теперь показывал это всем своим видом, тая в руках синеглазого, а на лице, того же не понимая, появлялась сонная улыбка. Супруги довольно таки долгое время нежелись в кровати. К счастью, что блэй отмучился вчерашний последний день пятницы и наступили желанные выходные, поэтому можно было вплоть до самого вечера валяться в кровати и наслаждаться компанией друг-друга. Но все таки пустой желудок не заставлял себя долго ждать и приходилось вставать. Обычно именно так и начинались их выходные, которые были полностью для них. А блэй не отходил от кана не на секунду, ходил за ним как верный сторожевой пес по пятам. Конечно, кан за это предъявлял ему какие-то недовольства, потому что блэй вообще порой не хотел выпускать его из своих объятий, но синеглазый, кажись знал его уже лучше, чем он сам. Поэтому утихомирить нарастающий пыл можно было без каких либо заморочек. Но кое-что со временем стало вдруг меняться, а именно то, что блэй стал отдаляться. Нет, он не избегал кана, не переставал обнимать и целовать. Он стал проводить с ним меньше времени. Если раньше он посвящал все свое свободное время мужу, то сейчас, в это же свободное время он стал куда-то исчезать. Сначала парень не обращал на это должного внимания. Он даже не пускал никакой плохой мысли. И не совсем обращал внимание, ведь практический, кроме пропажи блэя ничего не менялось. Все оставалось на круги своя. Да и синерогий не так уж часто уходил. Поэтому, как казалось кану, переживать было незачем. не хотел лишний раз нервничать. Но с каждым последующим днем ситуация начала ухудшаться, и все будто пошло под откос. Если раньше блэй мог пропасть из дома как минимум на часа два, и то он постоянно отчитывался, то сейчас можно было подумать, что кан вообще живет один. Нет, с утра, конечно, некие поцелуи продолжались, но в них, как казалось кану, больше не было такой сильной любви, которую раньше блэй так чательно вкладывал. И вот тут кан уже стал не на шутку беспокоиться. И тогда-то кан стал копать. Уж совсем ему не нравилась эта ситуация. Он должен был узнать, что происходит с его любимым человеком. Сначала парень начинал с малого. Ему нужны были хоть какие-то улики того, чего он напридумывал себе сам же. Когда в очередной раз блэй куда-то уходил, то кан стал лазить в вещах брюнета. Да, он понимал, что это не очень красиво, понимал, что возможно ничем хорошим это не закончится и к нему будут претензии. Но у парня скорее были двоякие мысли, потому что он считал, что от одного раза ничего не случится. Тем более парню было просто необходимо узнать, где шастает его муж. Только вот тем, что он перевернулся, все вещи мужчины ничего не изменилось. И это ему ничего не дало. Парень, кажется, как бы не старался уловить какой либо запах чужого парфюма на одежде синеглазого, в нос так и ничего запоминающегося не ударило. И никто себе не сможет представить, как же кан тогда выдохнул. Но все равно некие сомнения присутствовали. В очередной такой день, когда блэй пришел с работы, а кан возился на кухне, делая генеральную уборку, то краем глаза заметил, как блэй вновь куда-то собирается. Еще до всего этого происходящего, когда синерогий приходил с работы таким вымотаным, то брюнет его постоянно жалел, постоянно успокаивал напряженные мышцы после столь тяжелого дня, даже, как не странно, сам мог чмокнуть синеглазого в какую-то часть лица, хотя обычно инициатором всегда был мужчина, а красноглазый уже дальше, сам того не понимая, просто продолжал. Казалось бы, это было так недавно, но и одновременно так давно. -любимый?-вдруг донесся ласковый приближающийся голос из кухни, отвлекая вдруг мужчину, который надевал на себя пальто. Тон был хоть и обычным, но, как показалось блэю, каким-то не таким. Каким-то неуверенным, что ли. Будто бы кан проверял, точно ли это его муж, а не какой-нибудь другой человек-а ты куда это собрался? Ты же только что домой зашел,-вымолвил юноша, облокотившись на стену и осматривая синерогого с ног до головы. Кан старался изо всех сил держать себя, старался не показывать тому, что что-то не так, а уж тем более то, что он его в чем-то плохом подозревает. Ему нужен был лишь ответ, которого он ждал. Блэй сначала не отреагировал на слова младшего, которые повисли в воздухе. Он только перевел взгляд на красноглазого, который, видимо, отпускать его не очень то и хотел. Синерогий, когда до него дошло, что любимый задал ему вопрос, вышел будто из гипноза, слегка встряхнув головой. На лице образовалась кривая улыбка, делая вид, что все под контролем. -м...да-а-а я таам,-протянул последние слова блэй в надежде на то, что за эти несчастные несколько секунд мозг успеет сгенерировать ему нужный ответ. Но почему-то в такие важные моменты центр его сознания отказывался как либо соображать. В воздухе появилось напряжение, и было стойкое ощущение, что прямо сейчас эти очаровательные блики, в которые блэй готов был смотреть вечно, прожгут в нем дыру. Пронзительный взгляд смотрел насквозь, будто бы пытаясь понять, что у того находится в голове, просканировать его. А блэй? Блэй же пытался не обращать внимание на этот проницательный взор, не думать об этом, ведь его партнер все еще ждет, когда тот, наконец, решит вымолвить хоть слово. Синеглазый старался напрягать разум, как только мог. Ему было необходимо придумать очередную причину его ухода, но даже если и что-то лезло ему в голову, то все эти отмазки он уже говорил. Жалкое чувство нервозности заставило блэя сжать кулаки. Слава богу, что голова сама по себе вниз не опустилась, а то бы выглядело это все так, как будто-то отчитывают маленького ребенка за то, что он где-то накосячил. Сказать ему правду? Котенок, мы всей компанией готовим для тебя сюрприз на твой день рождения. Нет, этого синеглазый точно допустить не мог. Он вообще даже намеков никаких не хотел давать. Он хотел сделать этот день неожиданным и запоминающимся, хотел увидеть, как глаза его мальчика загораются от удивления. -да я там с лэем пойду увижусь,-в любом случае, в его словах действительно была доля правды, так как он и в самом деле собирался увидеться с лэем, чтобы обговорить насчет организации праздника. Да и это недолжно было вызвать никаких подозрений, и кан ему должен был поверить. По крайней мере, он так думал. Красноглазый, когда наконец-таки услышал долгожданный отклик на его вопрос, то на секунду вскинул брови, лишь имитируя удивление. Кану все таки пришлось отпустить супруга, и тот в спешку покинул квартиру, закрыв за собой дверь. Кан лишь смотрел ему в спину, а когда дверь захлопнулась, то он не выдержал и ударил рукой в стену, будто надеюсь, что она что-то да исправит. Парень поджал губы. Почему он вообще его отпустил? Внутренне я говорило совсем иное. Хотел расспросить, узнать все до мельчайших подробностей. Кан не совсем стал понимать, что чувствует. Эмоции словно перемешали и превратили в кашу. Злился ли кан? Злился, еще как злился. Злился на то, что его родной человек ему что-то недоговаривает. В голову вновь стали лезть дурные мысли об измене. Паника сковало тело. Это был сущий бред. С кем ему изменять? С лэем? Как только он подумал о блондине, то уже хотелось накричать на самого себя. Пришло и чувство стыда. Что он мог так подумать и о его же друге в том числе. Тем более сероглазый, как только мага в глаза увидел, так сразу же одурманен им стал. Вон как возится с ним каждые сутки. Вот что-что, а он на такое точно бы пойти не смог. Да, по словам блэя, они явно стали видеться реже. Но не стоит забывать о том, что у них была крепкая дружба еще до того, как синеглазый познакомился с ним. Поэтому впихивать в их ситуацию лэя было просто абсурдом. Мысли на счет любителя желтого цвета ушли, но слово измена никак не собиралось покидать голову. Хотелось закрыться в себе, убежать от этих мыслей, хотелось в теплые объятия мужчины..Злость была настолько сильной, что кажется, вот-вот и из глаз потекут слезы. Но кан не дал этому случиться. В голове происходила неразбериха. Юноша всеми силами заставлял себя поверить в то, что он просто себя накрутил, но и смотрел на все это и с другой стороны. А если не накрутил? А если и правда чуйка не подводит? Почему-то красноглазый сразу же вспомнил родителей, точнее отца, который изначально не очень то и хотел отдавать своего ребенка тому в руки. Если бы он узнал, в каком состоянии находится его сын и конкретно из-за кого, то явно бы прикончил бы брюнета. На лице мелькнула небольшая улыбка, когда он вспомнил день свадьбы, но сразу же эта улыбка сползла, когда он понял, что завис и надо было принимать какое-то решение, а не сидеть сложа руки и ждать, пока это все само решится. Сейчас было самой главной задачей - это дождаться прихода мужа. Дальше день шел своим чередом. Краснорогий и сам не заметил, как стал посвящать свое свободное время телефону, потому что больше его некому было уделять. Раньше парень редко залипал в экран гаджета, только если по какому-то делу, либо же и правда ему было настолько скучно, но чтобы в привычку начало входить сидеть днями, такого еще не было. А что ему еще оставалось делать? Буквально на днях они с блэем вычистили всю квартиру до блеска. Если бы не хозяйственные принадлежности, которые, казалось, были раскиданы по всей квартире, то можно было бы подумать, что они ее вылизывали. Поэтому смысла убираться не было. Максимум, что можно было сделать, так это пройтись с пылесосом. Но кан все равно не видел в этом смысла на данный момент. Сходить к йосм и к хике не было желания. Дело не в том, что две девушки его как-то раздражают или небось как-то обидели. Если выразиться помягче, то делать там было попросту нечего. Да, проведать, посидеть за столом за чашечкой чая, прогуляться там всем вместе, еще чего можно было сделать, но все равно ходить слишком часто не было смысла, и кан не хотел постоянно тревожить хозяйку дома. Юноша в какой-то степени даже стал думать, что он уже стал надоедать, так как девушки в какой-то степени тоже стали отдаляться. Ну как отдаляться. Не сказать, что прям его ненаглядный муж, но тоже было стойкое ощущение, что они что-то не договаривают. Двоюродная сестра, мать его, даже что-то да скрывает. Сговорились что ли все? Гулять одному стало неинтересно. Не с кем было поболтать, посмеяться с каких-нибудь нелепых ситуаций, влипнуть в какую-то задницу, а потом вспоминать этот день с улыбкой и с мыслью о том, что хорошо все таки тогда прошлись по свежему воздуху. Да даже собеседника для переписки не было. Ну как не было. Если порыться в воспоминаниях, то был один раз, когда красноглазый встретил двух личностей, а именно аньяна и бэна. Они как-то обменялись номерами, так, на всякий пожарный. Мало ли, что может случиться. С бэном кан не совсем, можно сказать, и переписывался, но вот с альбиносом - да. После той ситуации, когда бедного джиэля донимали с тем, чтобы он привел к ним кая, то за это время они уже стали как родные. Но это лишь были шутки со стороны ушастого. Не сказать, что аньян и кан были прям какими-то лучшими друзьями, но тема для общения всегда у них находилась. Поэтому красноглазый иногда писал белокурому в надежде на взаимность на его сообщения, которую он получал в те же секунды. Юноша хотел поделиться с тем, что вообще происходит, но не хотелось вешать свои проблемы на еще малознакомого ему человека, поэтому приходилось справляться как-то самому. Часы подходили ближе к 8 вечера. Парень уже давным давно приготовил ужин, хотя сначала не очень то и хотел вообще вставать, но есть что-то надо было. Кан ходил из угла в угол, перекручивая все варианты событий, которые могут произойти. Юноша бессознательно от нервозности, которая стала стремительно подходить к горлу, неприятно сдавливая его, стал грызть губу. Нет, так нельзя. Если он сейчас не успокоится, то так вообще ничего не решится. Нужно было собраться с духом и нормально поговорить. Так больше не могло продолжаться. В этот вечер все должно встать на свои места и парень любыми способами будет тянуть из блэя настоящую причину его похождений. Мужчина поднимается по ступенькам прямиком в квартиру. Хотелось поскорее зайти в теплое помещение, почувствовать тепло, исходящие не только от стен, но и от своего красноглазого чуда, который заждался уже его. Шаги брюнета замедляются, вспоминая сегодняшний день. Все практически было уже готово, осталось только это все правильно реализовать, чтобы получилось грандиозное и очень неожиданное поздравление. Знал бы кан, с каким трудом вся эта компания думала, как бы преподнести все это в лучшем качестве. У всех были свои идеи, но нужна была такая, которая должна была понравиться всем, а самое главное - понравиться кану. Мозги тогда себе знатно все подолбали. Хорошо, что на эту авантюру подписалась и мама кана. Если бы не она, то никакого сюрприза бы и не было, и никаких ярких эмоций никто бы не получил. Блэй невольно улыбнулся. Вот за все эти дни раздумий и совместной командной работы уж точно все получили яркие эмоции. Чуть ли до драки все не доходило. Хорошо, что все обходило спорами, ну и заканчивалось смехом. Бедный лэй там жалел кана, что вот они тут все веселятся, а он там один, бедный, тухнет. А что поделать? Зато все очень стараются для него, и если даже он не участвовал в коллективной деятельности, он все равно еще успеет как следует отжечь на своем днем рождения. В том числе и насладиться компанией друзей. Настроение было хорошим. Как только в голове мелькнула мысль о возлюбленном, то он отставил все свои мысли и ускорил шаг. Добравшись до нужной ему двери, он повернул ключ, и вкусный запах еды ударил в нос, точно так же, как и тепло обдало замерзшие щеки и руки. Но для рук он хотел использовать свою личную и любимую грелку, которая нагреет намного эффективнее, чем обычная магазинная. Как только блэй перевел взгляд с двери, то взгляд сразу же зацепился за парня, который уж очень его заждался. На лике отобразилась уже искренняя улыбка, но так же быстро исчезла, как и появилась, когда блэй понял, что что-то не так. Если раньше парень тут же падал к нему в объятия с довольным лицом, как будто кот нализался мяты, то в этот раз краснорогий стоял с крещенными на груди руками и не сказать, что на лице была хоть капля радости. Воздух был какой-то неестественный, и мужчина уже с первых секунд прихода в дом понял, что что-то случилось. И он подтвердил свои слова, когда брюнет подал голос. -ну как, погулял?-если не знать всей ситуации, то можно было подумать, что кану, как партнеру было действительно интересно, как его муж погулял и как провел свое время. Любой другой человек сказал бы, что это очень милый жест со стороны юноши. Да, это можно было бы считать чем-то обаятельным, но не в этом случае. Тон красноглазого не был ласковым и вовсе никаким не заботливым. Он был ядовитым, пробирался под самую кожу, как какой-то паразит. Блэй уже как-то слышал эту интонацию, но это было еще в то время, когда красноглазый только к розоволосой домой заявился. Мужчина думал, что больше никогда его не услышит, но, видимо, судьба решила иначе. Тон этот ничего хорошего явно не предвещал. Мужчина замедлился в движении, уже как-то более медленнее расстегивая пуговицы собственного пальто. Брови медленно поползли к переносице, показывая нахмуренность. -что-то случилось?-блэй не стал отвечать на подобную диллему и ходить вокруг да около, сразу осознавая, что диалог явно не будет включать в себя ничего хорошего. И тянуть его вообще не хотелось. Не хватало синеглазому еще конфликтов, которых он так тщательно старался избегать. Не любил он криков и подобных тем. Было некомфортно и в добавок с этим тревожно от одной только мысли о потери. Мужчина даже не знал, как быть. Он вообще ничего такого не мог предвидеть. Казалось бы, несколько секунд назад он думал, что вот придет домой, вкусно поест и будет валяться с каном, не желая его выпускать из плотного контакта. Оба смотрели друг другу в глаза. У одного была какое-то недопонимание, а у второго явная злость. -даже не знаю. Дай-ка подумать,-кан тоже нахмурился, делая вид, будто думает. Было стойкое ощущение, что тот прямо сейчас находится на театральном кастинге и прямо сейчас решается, попадет ли он в состав, зависив от одной лишь эмоции, которую он так старательно изображает. Актерская игра у краснорогого была явно на высшем уровне. Он что, действительно не понимает? Или же прикидывается дураком, надеясь на то, что все это обойдет его стороной. Из-за того, что муж сейчас делает вид, что он не понимает о чем он, бесило парня еще больше. Действительно, а что же случилось? Подумаешь, всего лишь то загулял. Ничего же страшного. Он вот ходит там где-то, а красноглазый что? должен сидеть целыми днями, как на иголках и ждать его, как верный песик? Кан резко остановился и вновь перевел взгляд на любимого человека, который, казалось бы, вообще на него забил и продолжает раздеваться. Но если приглядеться, то можно было увидеть, как синеглазый напряжен, как руки неоднократно сжимают иную вещь, как шарф, который прямо сейчас он разматывает с шеи. Кажется, это и стало последней каплей нервной клетки. И пора бы уже перейти к самому главному. ради того, зачем он вообще начал этот "цирк". -блэй! А может быть, ты перестанешь строить из себя дурака и, наконец, объяснишь мне, что, мать его, с тобой вообще происходит?!-не выдержавший кан бессознательное повысил тон, сжимая кулаки. Синерогий аж вздрогнул и уже полностью, всем телом повернулся в сторону возлюбленного. На лице было выражено четкое недоумение и непонимание. взгляд бегал по фигуре брюнета, который стоял перед ним и в чем-то его обвинял. Единственное, за что зацепился взор, так это эмоции. Глаза, которыми он всегда восхищался, в которых всегда горела какая-то искорка, что заставляла блэя испытывать невероятную нежность к любимому мальчику. Казалось, что эта такая незаметная, но значимая для него маленькая звездочка вдруг стала мигать, и если не предпринять хоть какие-то меры, то она вот-вот и потухнет насовсем. В его глазах было заметное разочарование. именно из-за этого грудь неприятно сжалась, будто лёгкие сдавили, а сердце кольнули острой иглой. Зрачок устремил куда-то в пол. Блэй не совсем слышал кана, то ли из-за того, что ушел в мысли, то ли не хотелось вообще улавливать какие-либо слова. Мужчина пытался вспомнить, что он мог такого натворить, что мог настолько ужасное совершить, что это так тронет его пассию, но он вообще ничего такого припомнить не мог. Он не прикидывался дураком, он действительно не мог понять, что произошло за то время, пока его не было. Блэя из раздумий вытянул уже крик красноглазого. -блэй, ты вообще слышишь меня?! Или тебе уже настолько наплевать на мои чувства!?-Юноша замолкал. Грудная клетка через чур быстро поднималась и опускалась. Кан надеялся, надеялся на то, что из уст мужа выйдет хоть какая-то фраза. Ему уже было наплевать на то, что именно он скажет. Он был уже готов абсолютно к любому ответу, лишь бы это было не очередное оправдание. Пусть это будет хотя бы малейшая информация, куда он все время исчезает. Но была лишь тишина. Красноглазый видел, как у того крутятся шестеренки в голове, как тот думает, что же ему сказать. Молчание убивало, мучительно давило на обоих. и, видимо, когда краснорогий понял, что не дождется даже слова, то продолжил,-скажи мне правду! Может быть, я перестал интересовать тебе в качестве партнёра?! Может, ты разлюбил меня, просто не хочешь говорить это из-за жалости! Может, ты мне вообще с кем-нибудь там изменяешь, а мне нагло врешь в глаза?!-парень сорвался на полноценный крик. Он отчаялся. Отчаялся по настоящему. Не знал уже, что делать, как достучаться до блэя. Кан старался изо всех своих сил не показывать своих эмоций, но горло настолько больно сдавливало, что он уже просто не мог. В стеклянных глазах на самых кончиках стали собираться маленькие капельки. Кан и сам не понял, что уже ревел в открытую. Горячие слезы стекали по щекам и падали на одежду, оставляя мокрые небольшие лужицы. Губы предательски задрожала мелкой дрожью, как и тело в том числе. Неужели он был прав? Неужели все эти подозрения и спонтанная ревность была не напрасна и он вовсе ничего себе не напридумывал? Чуйка никогда в жизни его не подводила, но тут...тут она его подвела. Все произошло слишком быстро. Кан не заметил, то ли от полных глаз слез, то ли из-за того, что повис где-то в облаках. Не уловил тот момент, когда мужчина метнулся. Вдруг прошлась короткая тупая боль по голове. Изнутри черепа прозвучал негромкий удар. Удар, как в гонг, отдававший легкую вибрацию, которая эхом разнеслась по всей голове. Из-за резкого прикосновения со стеной, тело невольно выгнулось из-за толчка, а мышцы напряглись. Парень и сам не сразу понял, что произошло. Когда через несколько секунд почувствовал легкий холод, то понял, что его прижали к стене. Глаза сразу же распахнулись, а взгляд устремился подняться вверх и тут же столкнул со взглядом синерогого. Синие глаза были сфокусированы исключительно на нем, суженные зрачки, казалось, выжгут на нем отверстие. Он был испытательным. Смена ролей произошла так же быстро. Теперь уже красноглазый конкретно растерялся. От одного только взгляда по телу прошелся моментальный холод, заставив младшего застыть. Повышать тон, а в том числе и кричать, больше не было желания. Внутри мужчины произошел какой-то всплеск эмоций. Секунду назад он не понимал, что происходит, что послужило виной скандалу и в чем провинился он. Как хотелось обнять парня, прижать к себе и успокоить, потому что он не любил, когда юноша был расстроен. Слезы были ему не к лицу. Казалось, что внутри все обрушилось, что не осталось каких-то эмоций, было опустошение. Но когда он услышал, как его обвиняют в измене, то моментально все перевернулось. Теперь уже брюнет не был растерянным, он был серьезным, отчасти даже каким-то злым. Скажите, а кто не будет в этот момент испытывать злость? Блэю не понравилось. Не понравилось то, что в него бросили такое грязное, лживое обвинение, не имея под собой никаких оснований. Его честь и верность, все, что он считал незаблемым в их отношениях, поставлено под сомнение одним голословным утверждением. Чувство несправедливости - вот что он испытал в этот момент. Нет, его физическое проявление не означало акт агрессии, хоть оно в малейшей части тоже там присутвовало. Он хотел остановить этот поток обвинений и негатива, вернуть контроль над ситуацией. И тогда-то в порыве эмоций он все таки произнес: -да что ты, мать его, вообще несёшь!? Я изменяю? Да это просто сущий бред, кан!-уже не произнес, а прокричал блэй. Крик звучал отчаянно. Разум отказывался принимать абсурдность обвинения. Недоумение никуда не ушло, оно было абсолютным. Как кан вообще мог о таком подумать? Как вообще возможно то, чему он так поверил? Он надеялся, что здравый смысл вернется, что даст ему понять, что его обвинения были не то что ложными, а даже в какой-то части нездоровыми, такими обидными, что взяли за живое. Это был как удар ниже пояса,-ты что, серьезно думаешь, что я женился на тебе, так как это какой-то "мимолетный роман"? Скажи, стал бы я делать все, чтобы ты мне начал доверять?! Делать все, чтобы ты полюбил меня, как я пытался завоевать твое сердце и, в конце концов, укрепил свою жизнь с тобой законно!! ради того, чтобы просто поиграться с тобой несколько недель, а потом взять и бросить?! Ты хоть сам понимаешь, насколько это глупо звучит!?-наконец-таки выговорился блэй. Он мог сказать куда гораздо больше, но этого вполне хватит для того, чтобы красноглазый осознал свою ошибку. Юноша, вжавшись в стену, молчал. Это, кажется, была одна из самый тяжелых пауз. Он старался придумать ответ, но почему-то ничего не происходило в голову. Мышление было хаотичным, как какие-то обломки после взрыва. Кажется, рассудок стал трезветь. Его же собственные подозрения, которыми казались такими оправданными, вдруг сами стали казаться бредом. Но нельзя было отступать назад. Паническая самозащита не дала этого сделать. Кан уже открыл рот, чтобы теперь в свою очередь начать кидаться оправданиями. Но не успевает он и даже слова проронить, как брюнет, воспользовавшись этим, стремительно и неожиданно, не давая возможности как либо отреагировать или отвернуться, затыкает его поцелуем. Зубы сталкиваются с глухим костяным щелчком, словно камни, ударившись друг о друга. От этого стало немного неловко, по крайней мере, кану. Блэю, кажется, было все равно на это. Короткая боль отозвалась белой вспышкой у обоих. Кан замер как вкопанный. Язык, столь горячий, влажный, настойчивый, нахально ворвался в чужой рот. Тогда то кан и пришел в себя. Руки юноши упираются в грудь синерогому, но он даже не пошатнулся, и кан решил ответить с такой же злостью и порывом. Языки сплетаются, они скользят, обвиваются, с силой прижимаются к друг другу, как будто пытаются слиться в один организм, стереть эту грань. Кан начал таять, злость стала переходить на второй план, появилась жажда и голод. Руки мужа нагло ложатся ему на талию и притягивают вплотную. Тела сталкиваются, становится невыносимо жарко. Дыхание прерывистое, свистящее, рваное. Они стали дышать одним и тем же воздухом, который был ядовит и пьянящее одновременно. Вскоре кан стал хвататься за рубашку Блэя. Полностью отдавшись чувством, кан теряет рассудок. Парень чувствует, как теплые пальцы пробираются ему в волосы и сжимают их, оттягивая голову назад для лучшего доступа. Хватка была цепкой, жаждающей, она удерживала, не давая отстраниться ни на миллиметр, пригвождая к месту. Поцелуй становился все мокрее и поглощающе. В них появились не просто сила, а интенсивность. Блэй уже не хотел заткнуть его, он хотел поглотить, впитать в себя, слиться воедино. Цель изменилась. Оба хотели почувствовать друг друг, потреблять, впитать. Ногти пассии вцепились тому в плечи, сжимая ткань, словно хотели порвать. Звуки причмокивания становились все громче и похабнее. Хриплый, прерывистый стон раздался из уст красноглазого. Легкий трепет внизу живота превратился в тугую живую струну, которую задели, и она теперь вибрирует. С каждым движением языка, с каждым прикосновением эта струна натягивается, трепет сменяется теплом - густым, тягучим, как мед. Тепло растекается по всему животу, заполняя собой все пространство, которое становится все тяжелее и ощутимее. Тогда приходит и спазм, который заставляет краснорогого выгнуться и прижать еще сильнее, хотя казалось, что больше уже некуда. Парень не помнил и наверняка уже не вспомнит, как они добрались до спальни, как в порыве страсти не упали на пол и как вообще смогли отлипнуть от друг друга. Дверь спальни не то чтобы открыли, а в нее ввалились. Блэй сильно ударился плечом о дверной косяк, но он не почувствовал боли. Сознание было заполнено только одним человеком, который свел его с ума. Ноги путались, шагнули через порог, как двухголовое, сплетенное поцелуем существо. Парень, почувствовав кровать позади себя, тут же плюхается на нее, а блэй на него сверху. Синеглазый включил ночник, чтобы не было так темно. Блэй рывком снял футболку с парня, кивнув ее за плечо куда-то на пол. Было плевать на то, куда он ее кинул, не подцепила ли она что-то хрупкое за собой. В любом случае никакого звука чего-то разбивающего не последовало, а значит, что и не было смысла переживать. Ей все равно не нужно было такое внимание, как ее владельцу. За ночь никуда не убежит, как проснутся, то уберут. Горячие губы сразу же метнули к шее, смыкаясь у ее основания. Зубы вонзаются вплоть. Резкая точечная боль заставляет парня ахнуть и вскинуть голову. Мир, казалось, сузился. Короткая ясная вспышка боли заставило тело дернуться, но так же быстро за этой болью, которая разливалась, как казалось кану по всему телу, последовала приятная пульсация на месте укуса. Отстраняться не хотелось, тело нуждалось в большем. Дальше последовали многочисленные засосы. Блэй всасывал кожу, казалось, что он хочет высасывать из него душу. Кажется, мужчина даже не размышлял, где ставит метки. Было плевать, в какой части тела хотелось пометить всего, не оставить ни одного чистого участка. Следом за укусами шел язык, который зализывал кровоподтеки, как какое-то животное, которое в свою очередь, зализывало себе раны. Только блэй делал это в качестве извинения, в качестве ласки. Торс, как и шея, было покрыто множествами метками, красными впадинами от зубов. Кан, лежавший под ним, прерывисто дышал, словно задыхаясь от переизбытка ощущений. Когда он почувствовал, что тело отстраняется от него, то издал облегченный вздох. Блэй склонился нам ним, рассматривая всю проделанную им же работу. Кан был как чистый холст, а блэй - художником, который благополучно раскрасил его. Пока синерогий возился со своей рубашкой, расстегивая пуговицы, кан в свою очередь пытался захватить как можно больше воздуха в легкие, но эта процедура не продлилась и больше 20-ти секунд. Горячие ладони ложатся на бока, плавным движением скользя вниз, пальцы находят пояс шорт, подцепляя вместе с ними и резинку боксёров. Юноша на секунду затаил дыхание. По телу волною пронеслись мурашки. Почему тело так реагировало, он не понимал. Был уже не девственником, и тело должно уже было привыкнуть к таким интимным прикосновениям. Блэй не то что бы стягивал последние барьеры, он сорвал их. Ткань поддается с шелестящим сопротивлением, зацепляясь за бедра и колени. Мужчина не церемонился, не пытался сделать это изящно или подразнить Кана, как любил делать это всегда. Последния предательская ткань была тоже откинута куда-то на пол. Теперь парень лежал под ним полностью обнажённым. Он выглядел таким уязвимым, таким беспомощным. В глазах горел этот огонек, который синеглазый узнает себя к красных зеницах. Было видно желание. Синий взгляд скользил по телу с самой мордашки до самого низа. От этого проницательного взора сработал рефлекс, бедра непроизвольно сомкнулись, а колени резко подтянулись вверх, пытаясь создать хоть какую-то переграду или же иллюзию защиты. Щеки уже были по цвету как помидор, только гораздо насыщеннее. Казалось, что краснеть больше некуда, как и убежать от этого взгляда, от которого ноги подкашивались. Застенчивость всегда давала о себе знать в такие откровенные моменты. Кажется, что он будет так закрывать еще до самой старости. Брюнет, уловив реакцию краснорогого под собой, сразу же оскалился, проведя языком по зубам. Он наслаждался этой реакцией, как никто другой. "Ебучий извращенец", вот что возникло в голове у кана, когда краем глаза он посмотрел на его лицо. В любом случае, отступать назад уже было поздно. Ладони блэя легли на внутреннюю поверхность его бедер. Прикосновение было твердым, властным, но не причиняющим боли. Под этим прикосновением мышцы младшего дрогнули, но не смогли устоять. В руках мужа была не только сила, но, как казалось кану, какое-то некое право. Право все видеть, все знать, право быть допущенным во все самое откровенное. И тогда-то этот сукин сын начал разводить его бедра. Медленно, будто издеваясь, эти умелые ладони скользили по шелковистой коже внутренней поверхности бедер, ощущая заметную мелкую дрожь. Знал же ведь, насколько красноглазый был возбужден, и почему именно на таком моменте он как назло начал медлить. Тело дальше отреагировало само, напряжение в мышцах иссякло, сменившись трепетной податливостью, и бедра сами по себе раздвинулись гораздо шире, чем надо было, заставляя кана прикусить губу и вновь отвести взгляд. Блэй потянулся к прикроватной тумбочке, что стояла совсем рядом. Открыв первый ящик, он стал копаться рукой в вещах, стараясь найти именно то, что ему нужно было. Когда ладонь нащупала невысокий приземистый цилиндр из пластика, то блэй уверенно вытащил значимую вещицу. Когда флакон оказался в его руках, то следом послышался характерный щелчок открывающейся крышки, что заставил парня сжать несчастную простынь. Кан наблюдал за каждым малейшим движением. Блэй перевернул флакон, и первые секунды ничего не происходило. Гель, как назло, медленно, подобно сиропу, стикал по стенкам, собираясь у края горлышка. Последовал раздраженный вздох из уст мужчины, который сжал пластик, заставив прозрачную жидкость торопливо вытечь на пальцы. Раскаленные пальцы почувствовали на себе прохладную пронизывающию субстанцию. Откинув недалеко флакон, который еще понадобится, быстрым движением синеглазый стал растирать содержимое по пальцам, напрасно смешивая с теплом собственной кожи, чтобы согреть. Блэй одной свободной рукой взял лодыжку красноглазого и закинул ее к себе на плечо. Действие он повторил и со второй ногой, заставив того приподнять таз для лучшего доступа. Ладонь огладила одну из ягодиц, слегка пришлепнув, вызывая у парня некое возмущение. Пальцы скользнули между ягод. Скользкая подушечка пальцы от лубриканта надавила на колечко мышц, вытягивая из парня хриплый тихий вздох. Палец начал терпеливые движения снаружи. Блэй знал тело кана лучше, чем он сам. Знал, что нужно сделать, чтобы оно отреагировало так, как надо было ему. Мышцы под его пальцами начали терять дрожь и становиться податливее. Кончик пальца все таки повторил свое изначальное действие и уперся в колечко мышц, на этот раз уже входя. Первая фаланга вошла успешно. Глубокое давящие наполнение, чувство инородного, теплого и влажного заставило парня тяжело и прерывисто дышать. Палец начал движение, растягивая изнутри. Нежные вкручивающие движения вынуждали стенки поддаться. Когда первый палец был принят полностью и спокойно скользил внутри красноглаза, то и пришло время присоединиться и второму. Новую волну давления, уже более требовательную, брюнет встретил с сдавленными стоном, а пальцы вцепились в простынь посильнее. Пока пальцы выполняли свое дело, синеглазый смотрел исключительно на кана, на выражение его лица, стараясь уловить хоть какой-то знак боли. Да, парень невольно поморщился, но на лице скорее читалось полное блаженство, нежели какая-то боль или же дискомфорт. У синерогого было просто чудовищное терпение. Мужчина пытался контролировать себя, как только мог, не отыметь эту задницу без подготовки. Член уже больно пульсировал в боксерах, а трение об ткань стало очень неприятным. Две фаланги были приняты на удивление быстро. Казалось, что вот растяжка успешно подходит к концу. Но у блэя были совершенно другие планы, даже несмотря на сильное желание. Кан ждал, что пальцы вот-вот выйдут из него, сделав свое дело, но его удивлению не было предела. Когда фаланги, как не странно, не выходили, а продолжали двигаться, Кан перевёл взгляд на мужа, который в свою очередь тоже смотрел на него, но тот лишь улыбнулся ему в ответ. Кан из-за такого ответа машинально поднапрягся. Улыбка эта явно не вызывала ничего хорошего, только лишь множество вопросов, на которые синеглазый отвечать не собирался. Из задумчивости кана вытянул темп, который стал вдруг ускоряться, из-за чего стоны стали выходить из него намного реже. Красноглазый сразу понял, что что-то идет не по плану, какому обычно следовал любимый муж. Пальцы изменили темп, движение стало глубже, резче, ритмичнее, безжалостнее. Мужчина создавал неуловимую скорость. Они, фаланги, находили внутри него точки, от которых по телу растекались волны удовольствия. Это было тяжело, навязчиво, неконтролируемо. Жар разливался из низа живота, затуманивая сознание, заставляя бедра непроизвольно подрагивать. Когда рука создала самый максимально быстрый темп, то кан под ним зашевелился, стал извиваться, как червяк, выгибаться в спине. Пальцы буквально впились в простынь, готовые образовать в ней дыры. Тело не слушалось, стало трястись, особенно там, внизу, образовывая некие судороги. Младший уже не смог сдерживать свои стоны. Они вырывались из него с каждым очередным вхождением пальцев. Глаза непроизвольно намокли от переизбытка ощущений. Вдобавок со стонами стали выходить и мольбы. Член стоял колом, пульсируя и требуя внимания. Но старший игнорировал его полностью. Только сосредоточившись, как казалось кану, на какой-то непонятной для него цели, если она вообще была. И тогда-то внизу живота, а стал завязываться тот самый тугой горячий узел возбуждения, предвещающий разрядку. Блэй, почувствовав, как стенки стали сжимать пальцы, а член подрагивать, то резко вытащил пальцы, благополучно прекратив эту пытку. Парень ахнул и распахнул глаза, которые мгновенно устремились на него. Внутри возникло неприятное опустошение, которое надо было чем-то заполнить. Кан готов был уже начать возмущаться, что тот не довел дело до конца, но сил попросту уже не было даже на то, чтобы выдавить из себя хоть что-то нормальное, а не какую-то белиберду. -А что такое? Ты думал, что это все? не так быстро, котенок,-произнес блэй, сдерживая небольшой смешок от такой реакции. Кан хоть и не был в силах вымолвить из себя что-то понятное, зато по лицу у него было все понятно и оно явно вызывало недовольство. Но не успел он и глазом моргнуть, как вдруг оказалась на животе, уткнувшись лицом в подушку, а таз моментально подняли. Краснорогому послышались какие-то шорохи позади себя, потом резко тишина, и он почувствовал, как матрас под ним невольно прогнулся под весом еще одного тела. Одна из ладоней, большая, горячая, легка на поясницу, заставляя тело вздрогнуть от неожиданности, как вдруг пришла и замена пальцам, пришло и другое давление. Кан почувствовал горячую, влажную, твердую головку члена, которая уперлась в самый вход. Это было гораздо больше, чем просто пальцы. И наконец-то случилось вхождение. Головка легко, податливо вошла внутрь. Мужчина облегченно выдохнул, положа и вторую ладонь тому на поясницу. Со стороны Кана донесся лишь приглушенный подушкой стон. Член медленно стал входить глубже. Кан лишь сопровождал проникновение тихими стонами, и мужчина, будучи полностью в нем, прижавшись тазом к раскаленным ягодицам, остановился и стал ждать. Обладатель красного обвил руками подушку. Он чувствовал, как был заполнен им полностью, до самой глубины, даже казалось, вплоть до самых костей. Эта теснота сводила его с ума. Блэй старался сдерживать бурю внутри, чувствуя, как горячие, бархистые внутренности судорожно обжимают его, пытаясь принять. Сопротивления никакого не последовало, только тихое угуканье, которое означало, что можно было двигаться. Блэй сделал ленивые, глубокие покачивания, и то он не выходил полностью, а лишь слегка смещался внутри. Каждое такое движение было неким испытанием и откровением, которые заставляло стоны вырываться из сомкнытх губ. И совсем скоро ритм начал нарастать. Покачивания сменились ровными, размеренными толчками. он стал выходить дальше и входить намного глубже. Звуки стали громче, влажный шепот трения, их сбившего дыхание, которое теперь совпадало с этим нарастающем темпом. Руки блэя обхватили поясницу парня покрепче, фиксируя и находя опору для более мощных движений. Через несколько таких толчков контроль моментально рухнул, уступив место животной потребности. Ровные, даже нежные толчки переросли в настойчивые, жадные. Он двигался гораздо глубже, медленно, полностью выходил, а потом резко входил до самого упора, каждый раз достигая невыносимо чувствительной точки внутри. Движения стали еще быстрее, пошли характерные звуки плоти о плоть. Блэй сжимал поясницу так, что на утро явно будут синяки. Руки перемещали то на талию, то на бедра. Вдобавок с этим синеглазый, не жалея сил, хлестану брюнета по ягодице, заставляя того вскрикнуть. Красноглазого вдалбливали в кровать, что аж та отбивала четкий быстрый ритм их страсти. Вдалбливали настолько сильно, насколько сегодня было больно. Синеглазый хотел выбить из кана все сомнения на счет него, все плохо, все то, о чем бвло странно думать. И тогда-то кан стал выстанывать имя мужа. Стоны были такими громкими, что казало, что слышно даже по всему двору. А у соседей явно была дискотека этой ночью. Пальцы синерогого поползли ему в волосы, слегка сжимая прям и оттягивая голову, давая возможность и покричать. Кто-то явно на утро охрипнет. Блэй видел, как тот теряет фокус, как тело изгибается навстречу каждому толчку, и это зрелище лишь возбуждало еще больше, заставляя двигаться еще быстрее. Вскрики кана смешали и с хриплыми стонами старшего. Блэй почувствовав, как тело под ним сковывает последнее судорожное напряжение, издал низкий стон. Его толчки стали резкими, почти беспорядочными, теряя ритм в последнем отчаянном порыве, он успевает вытащить и волна, ослепительная волна, которая, кажется, стёрло все. Свет в зажмуренных глазах взорвался белыми искрами. Из горла краснорогого вырвался последний, сдавленный, надрывный стон. Юноша до сих пор задается вопрос, как у этого вообще были хоть какие силы встать с кровати, потому что, как казалось кану, у него случилась клиническая смерть. Блэй потащил не соображавшего брюнета в душ, где отмыл и себя, и его, а потом на руках, как принцессу, принес обратно в постель. И практически ведь последующий день прощение уже просил блэй у него.