Навещение Егора

***

За белой рамой окна было на редкость тепло, солнце ярко светило, и если задержать на нём взгляд, глаза начинали сильно болеть от ужасающей яркости его лучей. Деревья с присутствующим на них снегом будто светились из-за отражения лучей солнца. Между домами то и дело были видны маленькие птицы, летающие без какой-либо цели, но наслаждающиеся своим свободным полётом. По другую же сторону стекла на весь этот пейзаж с присущим спокойствием и некой эйфорией в изумрудных глазах смотрел Егор Линч – несостоявшийся журналист, но уже давно продолжающий борьбу с нечистью, мешающей людям жить без страха. Наблюдение за природой, даже через больничное окно, было довольно занимательным и успокаивающим. Журналист ещё не знал, что его идиллию жестоким образом разрушит внезапный и нежеланный гость... 9:31 Линч был в отделении средней тяжести. Только позавчера он вышел из комы. Ощущения после "долгой отключки" – как он пытался уменьшить значимость случившегося, давая коме несерьёзное название, – были смешанными. Чувства будто скакали, пытаясь вернуться в обычное русло. Казалось бы, он был в этой отключке не так уж и долго, но тело всё равно успело отвыкнуть от нормальной жизни. Парень сидел на больничной койке с ногами под тонким одеялом, оперевшись слабой спиной о спинку приподнятой части кровати. Одна из рук всё ещё была с капельницей в вене – мера предосторожности. Чей-то страх, что жизнь в этом теле всё же может угаснуть, несмотря на пробуждение. Линч наблюдал за кипящей жизнью природы по ту сторону окна. Ему нравилось смотреть на неё, но не участвовать в ней. Это была не его жизнь. Его жизнь не может быть умиротворённой, по-хорошему яркой и счастливой. Фиолетовая земля давила на Егора своим существованием и явным распространением, влияющим на живые организмы. Ему было страшно, что возможно скоро вместо этих живых картин будет серое небо без привычного для современного человека солнечного света, без белёсого и будто светящегося снега, без красочных листьев и высоких деревьев, без обыденных пёстрых птиц с их довольно красивыми голосами. Это пугало больше, чем встреча лицом к лицу со смертью, даже медленной и мучительной. Но сейчас на лице Линча не было ничего, оно было расслабленным и, скорее, даже походило на некую безжизненность, уже стало обыденностью, а не странностью. – Мистер Линч... Его будто окатили ледяной водой. Он машинально дёрнулся от обращения, сейчас боялся даже повернуть голову на этот голос. Глаза расширились, зрачки сузились, в полной мере показывая цвет изумрудной радужки. Тело отказывалось подавать хоть какой-то намёк на жизнь, дыхание сократилось до минимума, а сердцебиение ускорилось, глухими ударами отдаваясь в перепонках. Организм такой реакцией давал понять, что он наготове - наготове даже выпрыгнуть в окно, забыв о плохом физическом состоянии, лишь бы быть подальше от человека, назвавшего его таким обращением. Не сейчас. Только не он, прошу... Обращение повторилось. – Мистер Егор Линч, вы в порядке..? Только сейчас мозг смог правильно распознать голос. Это был не его голос. Он был более высоким и громким, совершенно непохожим на голос того человека. Егор был всё ещё в неком оцепенении, но смог найти в себе силы повернуть голову в сторону звука. Это был не он. Всего лишь молодой врач стоящий в дверном проёме пришёл проведать его состояние. Но по одной только реакции пациента было понятно, что выписывать ещё рано. Медработник видел довольно пугающую картину: человека, будто пронзённого изнутри страхом и чем-то ещё, чего он даже осознать не в силах. Он сидел на фоне обычного светлого пейзажа, и этот человек с картиной за окном будто бы абсолютно не сочетались. Но, несмотря на это, они существовали где-то рядом. Врач более осторожно и спокойно начал подходить к бедному пациенту – тому явно сейчас было не до гостей в палате. – Егор Линч, ваше состояние по показателям приходит в норму, но вас что-то явно сильно беспокоит. Судя по вашей дёрганности. – Последнюю фразу лечащий врач проговорил уже стоя рядом с постелью больного. – Ох... Это так заметно? – Линч не препирался и не пытался соврать, потому что знал: он и правда сейчас не в силах ничего скрыть, на это банально не было сил. – Да, это очень заметно. Думаю, сегодня вам лучше отдохнуть. Уж простите, но сегодня я не могу никого пустить к вам. Только если ваше состояние к вечеру улучшится. – Парень в халате скорее протараторил это, нежели сказал спокойно. Из-за этого Егору, ещё не вошедшему в ритм жизни, было сложно уловить смысл его слов. – А теперь прошу вас помочь мне провести осмотр. Всё же кома – это не шутки, да и с вашим-то ранением, которое может даже снова открыться. – Снова проговорил скороговоркой парень, держа в руке специальную подставку с листом и доставая из верхнего кармашка синюю ручку. – Хорошо, – неспешно и с еле заметной уставшей ухмылкой на губах сказал парень. 10:18 Медработник оставил своего пациента отдыхать после довольно затянувшегося из-за вялости и необычной расслабленности того осмотра. Только сейчас Линч вспомнил те слова про "посетителей" от этого парня. Вспоминая слова чётче, он начал осознавать некую странность этой ситуации. Неужели кто-то хотел его сегодня посетить? Но кто и зачем? Почему парень не сказал, кто именно? Хотя... если подумать, он, увидев состояние Егора, просто не захотел передавать информацию. К сожалению, пока он закрыт от внешнего мира, и даже телефоном ему нормально пользоваться не дают. Поэтому, опять таки к сожалению, пока врач сам не скажет, Линч и понятия не имеет, кто хотел его навестить так рано. Он проснулся сегодня слишком рано, его клонило в сон. Неизвестно, было ли это из-за утомительного осмотра или просто тело снова не подчинялось и ныло от изнурённости. Учитывая усталость и то, что он буквально клевал носом, Линчу не оставалось ничего, кроме как лечь поспать. Он точно будет просыпаться от кошмаров и от страха мозга снова впасть в кому, но... усталость брала своё, и думать над этим больше не хотелось. 14:25 Первое незапланированное и нежеланное пробуждение. Он просто проснулся. Ничего не снилось, был только чёрный экран, ощущение некой скованности, но в целом... Это было терпимо. Он лежал на спине,одна рука на животе, другая, которая была раньше с капельницей, будто и не шевелилась пока Егор спал, потому что он её почти не чувствовал. Будто он уснул на спине и так и не пошевелился. Зеленоглазый посмотрел на часы. Всего поспал 4 часа – этого было мало для всё ещё уставшего по какой-то причине тела. Попытка заснуть заняла довольно много времени: было слишком много раздражителей. За дверью палаты – вечная возня, в самой палате – постоянные шорохи и приглушённые разговоры, будто её стены картонные. То, что кровать стояла прямо перед окном, сейчас скорее бесило, чем радовало своей живостью. С кое-как работающей головой черноволосый смог придумать решение проблемы со светом – задёрнул штору так, чтобы она хотя бы закрыла его голову от этого противного в данный момент солнца. Один из раздражителей был устранён, но из-за остальных Линчу всё ещё было сложно заснуть. На это ушло, по ощущениям, минут 20 неподвижного лежания в попытке окунуться в мир Морфея. 15:01 Вскочив с постели и опершись руками по бокам, зеленоглазый еле-еле смог отдышаться от этого проклятого кошмара. Одеяло было уже почти на полу. Осознание реальности пришлось подождать, но, к счастью, оно пришло. Закрыв ладонями лицо и слегка оттягивая кожу, чтобы лучше осознать происходящее, он прижал пальцы к вискам и начал их массировать, чтобы хоть как-то отойти от очередной глупости, подкинутой мозгом. Только сейчас парень осознал, что всё его тело покрыто потом от страха, а к спине противно прилипла одежда. Заметив одеяло черноволосый кое-как смог поднять его из-за положения и состояния в совокупности, и положил на ноги – Этот кошмар... – начал Егор говорить сам с собой вполголоса. – Надеюсь... он никогда не станет реальностью, пожалуйста... – продолжал он шёпотом, пытаясь под конец сдержать накатывающую панику и съедающую слабость от увиденного. Это было ужасно. После этих чёртовых призраков, после того острова, дыры и существ, нормальный сон был просто мечтой. Кошмар состоял из неизбежности, боли, страданий, страха за близких и самого противного... чувства безысходности. Безысходности, в которой Линчу пришлось смотреть, как разрывают его близких, в которой он слышал их крики и мольбы о помощи, обращённые к нему. Вдруг в той стычке с призраками пострадал бы не только он? Если бы удача Лукаса не сыграла своей роли? Если бы Лили ещё чуть-чуть задержалась там, где они были?! Если бы тогда под раздачу вместо него попал Джон?! Если бы Дейл тогда?!.. Нет... нет, нет, я... сделаю всё, лишь бы этого не произошло. Они не заслуживают этого, в отличие от меня они бы не выкарабкались. Я должен быть, если что, всегда рядом. Я должен сделать всё, чтобы моя семья не оказалась в моей шкуре, они не заслуживают этого, они не выдержат этой боли... Послышался полный вдох грудью и тяжёлый выдох,красноречиво говорящий о тяжести бремени этого человека... – Что ж, я явно не смогу больше уснуть. Не хочу видеть продолжение этого... просто плохого сна. – он не хотел окутываться в эти мысли. Поэтому решил просто закрыть тему, забыть об этом кошмаре и выкинуть в чулан этот ненужный страх. 17:35 У парня было ещё две попытки поспать, но в первую он проспал меньше 20 минут, а во вторую – всего 15, а может и меньше. Это было ужасно неприятно и абсурдно: тело изнемогало от усталости, но нормально поспать так и не удавалось. Бесило всё, каждая мелочь. Но к вечеру, после этих двух попыток... усталость уже не давала нормально думать, мысли отсутствовали. Сил было только на то,чтобы просто лежать и смотреть в окно, ни о чём не думая... Так Егор и поступил, притупившимся и расфокусированным взглядом уставившись в окно. Эту странную атмосферу прервал внезапный звук открывающейся двери. Послышались неспешные, довольно тихие, но уверенные шаги – судя по всему, направляющиеся в сторону журналиста. Несмотря на усталость, он всё ещё был настороже, мучаясь с паранойей на фоне пережитых событий. Черноволосый почувствовал, как кто-то, вероятно, тот самый врач, остановился у его кровати. Из-за усталости даже простой поворот головы давался с трудом. Перед кроватью стоял доктор, тот самый: довольно высокий и тараторящий парень в халате. На этот раз он пристально и сосредоточенно смотрел на пациента, снова держа в руках листок с подставкой и ручкой. Затем что-то записал. После этого человек убрал ручку в карман на халате, и его взгляд стал мягче и спокойнее. Он начал разговор с привычной для него скороговорки. – Добрый вечер, мистер Ли... – не успел он договорить, как его перебил раздражённый, тихий голос собеседника, пытающийся не выдавать сильной усталости. – Прошу... прошу, доктор, называйте меня просто Егор. – Он сказал это коротко и чётко, без лишних объяснений, но давая понять своё недовольство обращением. – И, пожалуйста, говорите помедленнее, иначе я просто не могу уловить смысл ваших слов. – Зеленоглазый попытался сказать это максимально вежливо, даже мягко улыбнулся(что вышло не очень). – Хорошо, прошу прощения, Егор Линч, – врач продолжил говорить уже намного медленнее. – Я хотел сказать, что ваши показатели пришли почти в полную норму, так что, если вам не станет хуже, мы выпишем вас через пару дней. Эта новость сильно обрадовала даже такого уставшего парня.Это значило, что скоро он снова сможет продолжить работу и повидаться с семьёй. Однако вторая новость, озвученная доктором позже, наоборот, ухудшила настроение одной чёртовой фамилией. – Думаю, сейчас, Егор Линч, к вам могут прийти посетители, – произнёс он эту фразу с явно хорошим настроем. Пациент на этот раз сразу понял смысл и решил озвучить вопрос, возникший у него ещё с утра. – Я хотел у вас спросить... а кто хочет меня навестить? Вы говорите об этом так воодушевлённо, кажется, вы рады этому больше меня. – Егор решил не упускать возможность бросить саркастичное замечание в сторону уже надоевшего человека в халате. – Ох... Я вам не сказал? Простите, я очень замотался и совсем забыл сообщить, кто хотел проведать вас и ваше самочувствие. – Парень немного замялся, испытывая некоторую неловкость от своей оплошности. – Так вот, вас ещё утром хотел навестить Генри Лэмбтон, но, к сожалению... То, что он говорил дальше, начало пролетать мимо ушей Линча. Ведь его тело снова будто парализовало, и единственное, чего он хотел, – это повернуть время вспять и сделать всё, лишь бы не слышать эту фамилию вновь. Тело начало понемногу дрожать, физически ощущалось воцарившееся в палате напряжение, он чувствовал, как на лбу и спине выступают капли пота от чёртового страха, который ему придётся сдерживать, чтобы не показать свою слабость, не стать главной мишенью для этого змея прямо сейчас. Егор Линч...? Сейчас главное – успокоиться. Нужно потерпеть, пережить этот момент, как и всегда, чтобы этот человек не воспользовался ситуацией, страхом, который черноволосый уже начал выдавать. Он сидел, уставившись на свои руки, не двигаясь, просто думая, пытаясь сдержать страх, заставить себя взглянуть в чужие глаза, полные злобы... точнее, в один глаз. – ЕГОР ЛИНЧ! – Наконец названный смог вырваться из охватившего его ужаса, услышав, что его зовут. – А?.. Простите, да, простите, я просто задумался, – неуверенно и торопливо пробормотал черноволосый парень, чтобы его не сочли странным из-за этих "отключек". Доктор всё же заметил не очень хорошее состояние пациента и поэтому неуверенно начал: – Егор Линч, вы точно в порядке? Иногда вы будто застываете, как кукла. Может, вам попробовать сходить к психологу? Психологическое состояние важно, тем более в такой работе, как журналистика. – В какой-то степени парень в халате беспокоился, но Линч знал: он забудет о его существовании, как и о других пациентах. Бессмысленно придавать его словам какой-либо вес. Поэтому он лишь лживо улыбнулся и пробормотал: – Спасибо за беспокойство, после выписки я обязательно схожу. – Он чуть помедлил перед продолжением. – Так... что насчёт этого "гостя"..? – Голос его стал тише, словно он боялся, что он его услышит. Слова снова будто вылетели из головы, так что кроме слова "гость" ничего на ум не пришло. Продолжать тему не хотелось, но выбора, похоже, не было. – Мистер Лэмбтон сейчас ждёт у стойки медсестры. Прежде чем ваш "гость" – он выделил это слово слегка насмешливой интонацией, оно явно было неуместно, – сможет вас навестить, я хотел проверить ваше состояние, чтобы убедиться, что общение вас не напрягает. Общение явно напрягало,и этот доктор явно это видел, но... будто не обращал внимания? Теперь у Егора появились кое-какие вопросы к этому человеку... – Что ж, раз мы всё обговорили, думаю, я могу позвать сюда вашего работодателя. – Эту фразу снова протараторили. Егор даже не успел ничего сказать, прежде чем парень в халате ушёл, а скорее даже убежал из палаты, сверкая пятками и с улыбкой на лице. Человек,сидящий на кровати, лишь похлопал глазами, а после... просто смирился. У него в любом случае не было выбора. Даже опровергать слова Лэмбтона было будто бессмысленно, похоже, уже не поверят. Но всё же черноволосый решил вполголоса,не надеясь на ответ, задать риторический вопрос: – Работодатель..? – После последовал лишь утомлённый вздох от понимания неизбежного. 17:40 Лэмбтон никогда не думал, что будет самолично навещать какого-то журналиста, но ситуация вынуждала. Этот человек – почти что главное звено в будущем плане. Была, конечно, и причина личного характера… Но вдаваться в подробности пока что не нужно. В любом случае, если бы роль играла только она, Генри ни за что не стал бы из-за этого менять свой график. Но, как уже было сказано, ситуация вынуждала: заметать следы после очередной встречи Линча с нечистью стало уже осточертевшей необходимостью, а не личной выгодой. Седой мужчина стоял у стойки медсестры и, опёршись на неё локтем, ждал медработника, назначенного лечащим врачом Егора. Первоначально Лэмбтон хотел навестить этого горемыку утром, но, к сожалению, тогда парень был в “не слишком хорошем состоянии” – как выразился человек в халате. Поэтому пришлось перепланировать дела, чтобы встретиться с Мистером Линчем вечером. Встреча была нужна, чтобы подробнее обсудить произошедшее на той загородной базе отдыха, ну и немного пригрозить. Всё-таки каждый раз убирать за журналистом было ужасно муторно; пусть будет хоть чуть-чуть аккуратнее, чёрт его дери. В одном из коридоров показался тот самый доктор среднего роста. Мужчина со шрамом постоянно оглядывался по сторонам в ожидании, поэтому сразу заметил выходящего из-за угла нужного человека. Даже если бы Генри сказали, что в палату нельзя, он всё равно бы к нему попал. График мужчины не резиновый, ему и так пришлось перекраивать время, чтобы встретиться с черноволосым; он не собирался снова искать свободный час для посещения больного. Врач привычно быстрым шагом направлялся к стойке медсестры, чтобы сообщить о визите к пациенту. Неудивительно было заметить этого самого человека у стойки – без самой медсестры, которую срочно вызвали. На нём был строгий тёплый пиджак, чёрные, такие же тёплые брюки и сероватая рубашка с воротником. Лицо выглядело расслабленным или, скорее, устало-безжизненным – совсем как у того зеленоглазого парня, к которому пришёл этот человек. На его, казалось бы, невидящем глазу красовался давно заживший шрам, полученный при неизвестных обстоятельствах. Своими размерами шрам внушал сильную настороженность по отношению к этой персоне, как и явно не возрастные, почти полностью седые волосы. С напряжённым выражением лица подойдя к мистеру, парень начал: – Ещё раз здравствуйте, Мистер Лэмбтон. Ваш подчинённый сейчас в довольно неоднозначном состоянии. Генри представился работодателем, который беспокоится за сотрудника. Никто даже не задал лишних вопросов – он слегка подредактировал информацию о Линче в базах данных, чтобы узнавать о подобных событиях как можно раньше. С одной стороны, это было несколько проблематично, с другой – оправдывалось тем, сколько проблем может создать этот журналист, если его “порывы” не контролировать. Слова парня успели его напрячь: он уже представлял, как придётся в очередной раз превышать полномочия ради банального разговора с пациентом. – В целом: вы можете его навестить. Но я должен буду находиться рядом, чтобы при возможном ухудшении состояния немедленно оказать нужную помощь. – Тогда пойдёмте. Мой график очень плотный, поэтому прошу не затягивать лишними разговорами, – довольно агрессивно и быстро для своего привычного темпа проговорил седовласый, уже направляясь в коридор к лестнице. Медработник не сразу сообразил, но затем бросился за ним, обогнал и повёл в нужную палату. 17:44 В дверь палаты постучали тремя лёгкими стуками, после чего она приоткрылась, и, держась за ручку, показался врач. Егор смотрел в окно, сидя на кровати спустив ноги, а не лежа, как раньше. Повернувшись на звук и на лёгкий кашель, призванный привлечь его внимание, черноволосый увидел входящего человека в халате. Снова он. Линч уже знал, чего ждать от нового визита, поэтому был куда более сосредоточен и напряжён – это было заметно. – Ещё раз здравствуйте, Егор Линч. Как я и говорил, к вам посетитель – “ваш начальник”, – произнёс доктор, уже находясь в палате, и с "представляющим" жестом указал на дверь. В дверь вошёл он – человек, вызывавший у Егора целую гамму противоречивых эмоций, что для него самого было редкостью. Каждая встреча с ним напоминала добровольное вхождение в клетку к смертельно ядовитой змее: никогда не знаешь, где она притаилась и в каком она настроении. И порой этот страх становился почти что обыденным… Настолько Линч привык к животному ужасу рядом с Генри, что в их встречах он уже отходил на второй план. Возможно, дело было в том, что эта змея ни разу по-настоящему его не укусила – хотя в первую их встречу она определённо пыталась. Седовласый мужчина, как всегда, был спокоен. В его глазах не было ни страха, ни иных сильных чувств, но, как обычно, в них мелькало нечто, чего черноволосый пока понять не мог. – Здравствуйте, Мистер Линч, – почти сразу прозвучало привычное приветствие, от которого по рукам пробежали мурашки. Такая реакция была только на Лэмбтона. От других это противное обращение вызывало лишь неконтролидимую злость. Мужчина в халате и бахилах пододвинул к кровати оказавшуюся рядом табуретку – оказывается, в таких палатах они есть. Но он не сел. Повернувшись к доктору, он скорее процедил со скрытой агрессией: – Сэр, я понимаю, что вам нужно следить за состоянием пациента, но наш разговор носит конфиденциальный характер. Поэтому попрошу вас выйти. Если что-то произойдёт - я вас позову. – Хорошо, Мистер Лэмбтон. Парень в халате даже не попытался возразить – и это было оправданно: ведь к больному пришёл его начальник. Но на всякий случай он всё же обратился к Линчу: – Егор Линч, если вам станет плохо, незамедлительно скажите об этом. Даже малейшее недомогание может привести к ухудшению состояния. После этого человек в халате покинул комнату, оставив за собой довольно раздражённый и злой взгляд посетителя. Генри наконец сел на табуретку, закинул ногу на ногу и начал разговор. Точнее, не совсем. – Мистер Линч, прошу вас, наконец, повернуться ко мне. Не слишком приятно разговаривать с человеком, который сидит вполоборота, — на лице мужчины мелькнула лёгкая ухмылка, но в словах ощущалась угроза. Зеленоглазый, во избежание лишних проблем, снова устроился на кровати, прислонившись спиной к высокой подушке и накрыв ноги лёгким одеялом. Лэмбтон, теперь довольный положением собеседника, наконец начал свой монолог. Обычно он любил неторопливо побеседовать с журналистом, но сегодня времени было в обрез – нужно было начинать быстрее и, значит, раньше закончить. Может, даже останется свободная минута на обычный диалог – впрочем, особой надежды на это не было. – Я уверен, вас мучает вопрос: “Зачем же я пришёл вас навестить?” – спокойно начал мужчина в строгом костюме. – А также - по какой причине тебя называют моим работодателем и начальником, – с прежней серьёзностью и вкрадчивостью ответил Егор, не скрывая пассивной агрессии от непонимания всей этой ситуации. – Ох, мистер Линч, вас так часто интересуют подобные бесполезные вопросы, – не упустил возможности съязвить седовласый. – Скажем так, я хочу быть в курсе последствий вашей деятельности раньше всех. И это - один из способов. Черноволосый явно стал ещё настороженнее, понимая: теперь Лэмбтон против его воли будет получать о нём куда больше информации. И только время покажет, к чему это приведёт.

***

Мужчина расспрашивал долго и подробно о событиях того дня: – Итак, мистер Линч, расскажите мне в подробностях, что тогда произошло с вами, вашей семьёй и другом. Лэмбтон расспрашивал журналиста как какой-то следователь – На нас напали призраки. Они были агрессивны и сразу убили смотрителя загородной площадки. Вселились в снеговиков… Понятия не имею, почему именно эти создания и как такое вообще возможно… Когда и по какой причине: – Когда призраки начали нападать и когда их активность была наибольшей? – Ближе к ночи или вечером… Зимой темнеет рано, я не смотрел на часы, поэтому могу путаться. Помню только, что уже было темно. – А что насчёт пика их активности? Агрессии? – Они стали особенно активны, когда полностью отрезали нас от внешнего мира. Явно хотели загнать в ловушку, они могли появиться из-под снега в любой грёбаный момент. Насчёт агрессии… Там кажется был призрак ребёнка, он был менее агрессивен вроде как, а вот призраки его родителей… Как была получена рана и прочее: – Насчёт раны… Я слишком поздно осознал, что мы с Джоном… – Человек со шрамом еле слышно цыкнул. – Мы были как на ладони. Один из них - не знаю, какой именно - появился сзади из-под снега и проткнул меня своей веткой насквозь, прямо у сердца. Дальше - только обрывки воспоминаний, а потом я отключился. И уже после… Вопросы были разными, но все касались произошедшего. Отвечать было тяжело: состояние ещё не полностью восстановлено, да и в голове у Линча всё перемешалось. Из-за этого нужные детали вспоминались с трудом. Но спустя минут 20–30 утомительного и неприятного для Линча разговора вопросы - да и сама история - наконец закончились. Черноволосый почесал затылок и произнёс: – На этом всё. Больше никаких деталей я не помню, только смутные, мелькающие картинки, когда сознание по непонятной причине ненадолго возвращалось. Мужчина со шрамом перевёл взгляд на часы в палате. 18:01 Разговор, на удивление, занял меньше времени, чем он ожидал. Егор и правда многое пропустил из-за комы, поэтому предполагаемая продолжительность беседы не оправдалась. Генри всё же сможет немного побеседовать – возможно, его график и не пострадает так сильно, как он думал. Из раздумий мужчину выдернул Егор своим очередным прямым, жестоким и бьющим в самую суть вопросом: – Это всё, что тебе было нужно? – Зеленоглазый произнёс это, как всегда, серьёзно и без малейшего желания продолжать разговор без веской причины. – Знаете, мистер Линч, вы не слишком гостеприимны. Возможно, я хотел бы ещё побеседовать с вами. Разве вам не хочется скрасить свой скучный досуг? Вряд ли вас выпишут уже завтра, а из развлечений здесь разве что окно. Парень про себя подумал, что лучше компания с трупом. Но разве у него был выбор отказаться? Это предложение наверняка было утверждением, а не вопросом. Умение считывать интонации всегда помогало Егору в общении с Лэмбтоном – так он хотя бы примерно понимал, чего от него хочет этот человек. Раз путь “скрашивания досуга” только один, хотелось поскорее его начать и пройти до конца. – И о чём же ты хочешь поговорить? – Ну… – Человек со шрамом ненадолго принял задумчивый вид, затем начал: – Хотелось бы, наверное, поговорить о том, чтобы вы не боялись просить у меня помощи. Я же вас за это не задушу. В мыслях Линча пронеслось: “Но попытаешься. А плата за услуги… Да даже этот чёртов разговор наверняка тебе что-то даст”. – Я, пожалуй, откажусь от подобных услуг. Не думаю, что нужно продолжать эту тему, – проговорил черноволосый. Это забавляло человека напротив. Забавляла эта реакция – осторожность, которая проигрывала такому сильному, едва сдерживаемому раздражению. На его лице уже начинало читаться хитрое выражение. Парень, заметив это, напрягся. – Тогда, мистер Линч, я хотел бы поинтересоваться вашим шрамом и немного нарушить личное пространство… В ярких изумрудных глазах читались непонимание и ступор. Он даже не успел среагировать, когда Лэмбтон, сидевший на табуретке, внезапно приподнялся и взял журналиста за подбородок. Парень на автомате обхватил чужое запястье, чтобы оттолкнуть, но… что-то заставило его остановиться. Он встретился с пугающими глазами напротив – намного ближе, чем когда-либо. Они были словно стеклянные, и, казалось, в них отражался его собственный страх. Эти глаза были серыми, но, вероятно, когда-то имели другой цвет, который теперь и не разобрать. – Что ты… – Слова будто застряли в горле, и даже тот, кто их произнёс, не расслышал до конца. Мужчина же и не придал им значения, просто наблюдая за столь же, как и всегда, интересной реакцией. Ему нравилось смотреть на бегающие глаза напротив - на то, как они пытались разорвать зрительный контакт, но каждый раз вновь возвращались к его собственным, на вид совершенно безэмоциональным. Рука Линча всё так же держала чужое запястье, но почти невесомо, полностью ослабив хватку. Похоже, её владелец не придавал теперь значения ничему, кроме этого взгляда. Лэмбтон, поняв, что засмотрелся, решил первым прервать контакт. Он перевёл взгляд на щёку журналиста, где красовался тонкий, малозаметный, но всё же различимый шрам - ближе к скуле он расширялся и был более заметен из-за своей впалости. Генри понятия не имел, когда тот был получен, - для него это было досадным упущением. Седовласый скользнул взглядом ниже, на грудь парня, где из-под одежды виднелись туго намотанные бинты. Рана всё ещё не зажила до конца, хотя с момента происшествия прошёл уже месяц. Теперь и на груди останется нечто подобное, только куда более пугающее - и размером, и тем, как было получено. Но не для него. Для Лэмбтона это была ещё одна интересная деталь, подтверждавшая, насколько этот изумрудноглазый живучий. И теперь тому было явное, хоть и скрытое под бинтами, доказательство. Взгляд снова вернулся к лицу Линча. Тот, на удивление, выглядел довольно спокойным, хотя явно заметил, что шрамы привлекли внимание гостя. Рука Егора всё так же оставалась на запястье Лэмбтона - скорее для вида, не сопротивляясь, но и не позволяя сделать ничего лишнего, выходящего за невидимую границу дозволенного. Лэмбтон приблизился, заставив Линча затаить дыхание. Медленным, плавным движением он почти прикоснулся к его уху. Тёплое, ровное дыхание, не выражавшее ни малейшего напряжения, отчётливо ощущалось, вызывая смутный дискомпорт. Мужчина заговорил шёпотом, но для черноволосого он прозвучал странно резко и громко: – Мистер Линч, вы, как всегда, удивляете. Вы уже начали зарабатывать такие шрамы на своей работе, но всё ещё хотите её продолжать, – неторопливо, с привычной ленцой произнёс человек со шрамом на глазу. Он выдержал паузу - похоже, намеренно, чтобы вызвать в собеседнике ещё больший клубок противоречивых чувств. – Вы и вправду удивительны. Надеюсь, вы всё же решитесь на сотрудничество со мной. А до тех пор - пусть вы и дальше будете выходить живым из ваших смертельно опасных ситуаций. Генри Лэмбтон закончил и так же неспешно отдалился, в последний раз насладившись совершенно потерянным и даже смущённым взглядом. Забрав свою руку из слабого захвата, он воспользовался моментом - взял ладонь Линча и почти невесомо коснулся её губами. Тот, ещё не оправившись от шёпота, после этого действия и вовсе перестал соображать, успевая лишь промямлить что-то нечленораздельное. Статный мужчина наконец выпрямился во весь рост и, повернувшись спиной к собеседнику, бросил на прощание: – До встречи, мистер Линч. Возможно, удача всегда будет на вашей стороне. Человек со шрамом на глазу привычной походкой направился к выходу из палаты, даже не заметив, что его чуть было не схватили за пиджак – хотели, но в последний момент удержались. Егор смотрел на свою ладонь, не понимая, чего он сам хотел добиться этим жестом, не отдавая себе отчёта в собственных ощущениях от этой встречи… и особенно от её финала. В палату вошёл врач, собираясь что-то сказать, но, увидев странное выражение лица пациента, замер и, не проронив ни слова, как можно тише ретировался в коридор. Уже там он невольно задался вопросом: “И насколько же жёстко этот начальник обходится со своим подчинённым, если после разговора тот выглядит будто опьянённым, застыл смотря на свою руку, да ещё и с неестественно розовыми ушами?”