Всё (не) в порядке

Знаешь, что самое страшное в жизни? Когда не знаешь, ради чего живешь. Ты просыпаешься утром и долго придумываешь причину, чтобы подняться с постели.

Ганц

      Мегуми больно. Мегуми плохо. Мегуми – Меги, как ласково зовут её близкие, – уже не рыдает. Она не рыдает на могиле лучшего и, наверное, единственного настоящего друга. Нет, она не сильная, просто слёз уже нет, всё уже выплакано. Она бесшумно приходит, просто стоит немного на расстоянии от гроба на церемонии прощания в чёрном кимоно и так же бесшумно уходит, не проронив ни слова.       Потом она ещё долго напоминает призрака. Шатается без цели по дому, не обращает ни на что внимания, отказывается от еды. На шее словно сцепились чьи-то руки, за спиной ей видится чья-то тень, а незнакомый, пугающий, леденящий душу голос что-то шепчет.       Но жизнь идёт дальше. Теперь Мегуми натягивает наствозь фальшивую кривую улыбку, а в её серых – мёртвых – глазах только боль. Она всепоглощающая, затягивающая в бездну. И белые – седые – пряди выделяются среди копны иссиня-чёрных волос.       – У тебя всё нормально? – спрашивают у неё.       Нет. Мегуми ещё жива, даже слишком жива, а Тойя – нет.       – Конечно да, – фальшивая улыбка сама собой появляется на лице.       – Как настроение?       Хочется вскрыться. Или повеситься на том раскидистом дереве. Или спрыгнуть с крыши школы.       – Тебе жить надоело, а?!       Да.       – Что тебе подарить?        Пистолет, чтобы выстрелить в голову.       – Всё окей?       Нет.       – Как самочувствие?        Мегуми, чёрт возьми, не в порядке. Мегуми хреново. Одзава внутри вся ломанная-переломанная, но она каждый раз с трудом натягивает фальшивую кривую улыбку и смеётся. И смех такой же фальшивый, как и сама Мегуми.       С ней всё не хорошо. Она не хочет жить. Хотя кого она обманывает.

***

      Через несколько лет, в свои двадцать четыре, Мегуми сидит перед телевизором. Она надломанно смеётся, рыдает, бьётся в истерике.       С экрана на неё смотрят бирюзовые глаза Тодороки Тойи.       Внутри что-то с громким звуком обрывается.