Наш Уголок

От лица Лололошки

Мы подъехали к скале, заглушив мотор за холмом. Картина была ясна: стая «Крысолаков» штурмовала узкую расщелину. Редкие, экономные выстрелы оттуда говорили о профессионализме и отчаянном положении того, кто внутри. — Снайпер. Ранен. Кончаются патроны, — констатировал я. — Её шум привлекает внимание ко всей округе. Зачистим угрозу. Я намеренно сказал «зачистим угрозу», а не «спасём». Для меня это был тактический акт. Для Лисички — первый моральный выбор. — План? — её голос был собран, но в нём дрожала тонкая струна напряжения. — Ты — шум. Подъедешь, привлечёшь внимание. Я пройду с тыла и нейтрализую цель у норы. Не вступай в бой, просто отвлеки. Я не ждал согласия. Это был приказ. Её доверие ко мне было хрупким мостом, и сейчас мы оба ступали на него.

От лица Лисички

Зачистим угрозу. Эти слова прозвучали как приговор. Внутри всё сжалось. А если там... хороший человек? Но он был прав. Шум привлекал других тварей. Это был риск для нас. Я кивнула, вцепившись в руль, и выполнила манёвр. Рёв мотора отвлёк часть стаи. Я видела, как Рома бесшумно скользнул в тени. Сердце колотилось где-то в горле. Я доверила ему свою жизнь, а теперь от моего вождения зависела жизнь незнакомки. Это было ужасно.

От лица Лололошки

Пока Лисичка отвлекала часть стаи, я вышел в тыл оставшимся. Меч в руках был холоден. Несколько быстрых, безмолвных движений — и путь к расщелине был свободен от тварей. В полумраке, прислонившись к скале, сидела девушка. Молодая. Лицо в грязи и крови, в глазах — сталь и животный ужас. В её руках — снайперская винтовка, и ствол дрожаще смотрел на меня. Она увидела меня. И её мозг, видимо, не смог обработать происходящее. Не сталкерша. Не мутант. Мужчина. В чистой белой куртке, с мечом в руке, стоящий среди трупов «Крысолаков». Её глаза расширились до предела. Дыхание перехватило. Пальцы на спусковом крючке дёрнулись, но выстрела не последовало — лишь сухой щелчок. Патронник был пуст. Это спасло ей жизнь. В следующую секунду я был бы вынужден среагировать. — Ты... — её голос был хриплым шёпотом, полным немого ужаса и неверия. — Кто ты? Что ты? Я проигнорировал вопрос. Мои глаза оценили окровавленное бедро, перетянутое ремнём. — Умрёшь от гангрены через день, — констатировал я, подходя ближе. — Двигаться не сможешь. Она отшатнулась, прижимаясь к скале, словно я был страшнее любой твари.

От лица Лисички

Я подъехала и увидела эту картину: Рома стоит над сидящей в расщелине девушкой, а она смотрит на него так, будто видит призрака. Нет, хуже. Божество или чудовище. В её взгляде был не просто страх, а шок, ломающий все представления о мире. Я вышла, с «Бульдогом» в руке. Рома не оборачивался. — Глупая, — повторил он своё обычное «ласковое» слово. — Рану грязным ремнём перетянула. Он выхватил из её же разбросанного рюкзака аптечку и найдя йод, без предупреждения вылил на его рану. Девушка закричала, не сдерживаясь, и попыталась оттолкнуть его. Его рука, словно стальной захват, обездвижила её ногу. — Держи её, — бросил он мне, даже не глядя. Я, на секунду ошалев, подошла и прижала плечи девушки к скале. Она вся дрожала, её глаза метались между мной и Ромой, полные паники и непонимания. — Твоя? — прошептала она мне, и в этом слове был ужас рабыни. — Нет! — вырвалось у меня резко, и я сама испугалась этого порыва. — Я... своя. Пока я её держала, Рома быстро и грубо наложил повязку. Его движения были эффективны, но без капли жалости. — Выживешь. Пока что, — он поднялся. Его взгляд упал на винтовку. Он взял её, быстрым движением извлёк затвор и сунул в карман. Нерабочий «Винторез» он швырнул мне в руки. — Твой трофей. Ты его заработала. Потом он посмотрел на девушку. — Её зовут Ириска. — Откуда он узнал? Из документов в рюкзаке? — Теперь она — твоя проблема. Решай, что с ней делать, если замедлит нас. Тащи в машину. Он развернулся и пошёл к УАЗу, оставив меня одну с дрожащей, напуганной до полусмерти Ириской и винтовкой без затвора в руках. Это не было доверием. Это было испытание огнём. Он бросил мне в ноги её жизнь и заставил нести этот груз. Я посмотрела на Ириску, которая смотрела на меня как на единственное подобие понятного существа в этом кошмаре. — Вставай, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Поехали. И, подставив ей плечо, я повела её к машине. К Роме. К нашему общему бегству, где теперь было на одного испуганного человека больше.