#writeober2025 🔥🎃

      Этот лес называли лесом ведьм, хотя он ничем не отличался от самого обычного. Те же деревья с багряной осенней листвой, те же овраги, поросшие изумрудным мхом.       Одна беда – из этого леса никто никогда не возвращался.       Поговаривали про поляну, находящуюся в глубине леса, которая некогда служила местом инквизиции, последним пристанищем живших когда-то ведьм.       Якобы души сожженных заклинательниц обитают в этом лесу и забирают каждого, кто ступит на проклятую землю.       Верил ли Коул Престон в эти сказки? Конечно нет. Именно поэтому он, вооружившись камерой со штативом, освещая путь фонариком, прокладывал себе дорогу в темном лесу.       Коул не испытывал страха, лишь раздражение от веток, царапающих лицо и цепляющихся за одежду. Они словно стремились предостеречь его, не пустить в логово древних чародеек.       Наконец лес стал редеть и уже через пару шагов за деревьями показалась пользующаяся дурной славой поляна. Пожухлая трава освещалась туманным светом луны.       Устанавливая камеру, Коул заметил след от пепелища. Впрочем, только слепой не заметил бы этот огромный, идеально выжженный круг. Трава в том месте была слежавшейся и серо-черной.       Закончив с приготовлениями, Престон еще раз проверил устойчивость штатива, удовлетворенно кивнул и, насвистывая, направился в сторону поляны.       Он несколько раз обошел бывшее место инквизиции, потом поснимал с другого ракурса, прошелся еще пару раз и уже собрался уходить, не видя смысла и дальше оставаться там, где ничего не происходит, как вдруг заметил чей-то силуэт за деревьями.       – Кто здесь? – в голосе Коула не было и тени страха, когда он понял, что не один.       – Это я. – на опушку вышла девушка в белых воздушных одеждах.       У нее были длинные темные волосы, матовая, казавшаяся несколько болезненной, кожа и необычные, пряного оттенка глаза.       Ее нельзя было назвать красавицей, но, тем не менее, Престон нашел незнакомку очаровательной.       – Меня зовут Селеста, а тебя? – она неторопливо обошла пепелище по кромке выжженной земли и остановилась рядом с Коулом.       – Коул. – улыбнулся он и, оглядев девушку, одетую совсем не по погоде, удивленно поднял брови. – Тебе не холодно?       – Нисколько. – усмехнулась Селеста. – Ты, значит, пришел убедиться, что ведьмы существуют?       – Вообще-то как раз наоборот. – неловко посмеялся Коул, заведя руку за голову и слегка взъерошив волосы. Он всегда нервничал, общаясь с красивыми девушками. – Думал поучаствовать в шабаше.       Глаза Селесты сверкнули.       – Вот как. – она хмыкнула и чуть прищурилась. Пристально вгляделась в лицо Коула, а потом рассмеялась. – Что же нам мешает устроить свой собственный шабаш?       – Наверное ничего... – неуверенно отозвался Престон. Он не понимал, к чему клонит Селеста.       – Ну тогда что же ты стоишь. – она звонко рассмеялась и потянула его за рукав.       Девушка покружилась на месте, а потом легко, едва касаясь земли босыми – Коул заметил это только сейчас – ногами, пошла вокруг пепелища и запела глубоким бархатным голосом.       Престон ходил за девушкой, то и дело спрашивая, не мерзнет ли она и не лучше ли закончить эти странные танцы.       На вопросы Селеста не отвечала. Она схватила Коула за руку и, смеясь, легким бегом очертила вместе с ним несколько кругов.       Постепенно Престон расслабился и даже стал получать удовольствие от странного шествия вокруг импровизированного костра.       Селеста была красива и грациозна, и Коул выполнял все, что она хотела: они пели, плясали, кричали в бескрайнее ночное небо.       А потом в это самое небо вдруг взвился высокий столб пламени.       Престон отшатнулся было, но Селеста крепко держала его за руку, а потом, не переставая смеяться, втолкнула в костер. Последнее, что запомнил Коул – это ослепительный огненный смерч.