Часть 4: «Первый рабочий день»
4 декабря 2025 г., 03:42
Медленно начинало темнеть, опуская на город вечернюю прохладу летней поры. На улице светились разноцветные огни, обрамляя спрятанную в переулке кафешку с всё теми же яркими зелёными дверьми. Субин с улыбкой попрощался с последними за сегодня клиентами и, подойдя к дверям, перевернул табличку, обозначая, что заведение закрыто. Взяв из-под прилавка тряпку, принялся убирать столики, параллельно наслаждаясь музыкой, которую сам включил для настроения. Механическими движениями, слегка подтанцовывая под знакомый ритм, проходился по всем пунктам воображаемого списка дел: сначала убраться в зале, протереть все поверхности, затем вымыть пол, предварительно перевернув стулья. После — помыть аппарат и пересчитать кассу.
День выдался необычно лёгким, не было большого наплыва людей. Из-за этого Субину удалось разобщаться с Каем, узнать о нём немного больше. Таким образом оказалось, что он тоже не учится, младше его на два года, знаком с начальником ещё примерно с двенадцати лет, обожает вечером после работы возвращаться домой, наслаждаясь приятной погодой, и не любит дождь. Любой. Даже находясь дома. Сказал, что дождь навязывает ему ощущение грусти, а в жизни всегда нужно держаться молодцом, ведь «загоны — это не круто». Субин же успел только поделиться, что наоборот обожает дождь, ведь после него всегда наступает его любимое «солнце и влага после дождя».
Кай в целом оказался на удивление активным и болтливым парнем. Ему не сиделось на месте. Он то легко пританцовывает под музыку, то пройдётся несколькими кругами по столикам, убираясь, то сядет на стульчик, нервно, будто в нетерпении, постукивая пяткой по полу.
Кстати, Кай… что-то его не видно. Подняв голову, Субин пробежался взглядом по залу. Затем, оставив тряпку возле кофемашины, ушёл в подсобку и, заглянув туда, обнаружил только запах химикатов. Направился в туалет, перед этим дважды постучав в дверь, дернул за ручку и, открыв, сразу же закрыл её. Чёрт, неловко. И что это, чёрт возьми, только что было?
Пока Субин стоял в ступоре перед закрытой дверью, она открылась сама, и из неё выглянула голова Кая. После чего он вышел уже сам, нервно потирая нос и тяжело вдыхая через него.
— Дерьмо, прости. Я… даже не знаю, что сказать. — Парень стоял, неловко переступая с ноги на ногу.
— Смотри, я не стукач и думаю, объяснять тебе, что это плохо, — не нужно. Просто… блять. Ёнджун в курсе?
Кай достал из кармана пачку жвачек, закинув две подушечки в рот, быстро их прожёвывая. Почесав затылок, он опустил взгляд, прожигая в своих кроссовках дыру.
— Да, но… — было заметно, что ему тяжело говорить, слова будто опережали мысли, из-за чего он запинался на полуслове. — В целом да, он знает.
Субин на это только поднял брови и тяжело выдохнул, решив оставить это на потом. Сняв с себя рабочий фартук, он подошёл к стойке с терминалом, молча пересчитывая деньки в кассе. Подняв взгляд на Кая, который всё ещё стоял на месте, неловко закусывая губу, проговорил:
— Можешь идти домой, — тихо сказал Субин. — Я тут закончу.
Кай на это только кивнул, прошептав: «Спасибо, Ёнджун должен скоро заехать», взял свой портфель, что лежал на полу возле стойки, и вышел из помещения, оставляя за собой только звон колокольчиков над дверью.
Опустив руки на поверхность стойки, Субин тяжело опустил голову, постукивая носком ботинка по полу. Позвонить или не позвонить? С одной стороны, он и правда не стукач, но с другой — не хотелось из-за этого огрести проблем. Пусть занимается чем угодно, но только не на работе. И не при нём. Единственная мысль, крутящаяся в голове.
Она вертелась, пока он не услышал копошение возле окна. Быстро подняв взгляд на источник шума, всё, что успел сделать Субин, — это прикрыть лицо руками из-за летящих в него осколков. Всё произошло слишком быстро. Прерывистое дыхание срывалось из уст, и он мог только присесть за прилавком, слегка порезанными руками прикрывая голову. В моменте пробежало множество мыслей: кто будет ухаживать за мамой? Что сейчас произойдёт? Вот так вот глупо всё закончится? Очень удачный первый рабочий день.
Достав из кармана телефон, Субин дрожащими пальцами быстро напечатал короткое сообщение Ёнджуну: «Кто-то разбил окно в кафе», после чего, в сопровождении тихих шагов по трещащему стеклу, набрал номер полиции.
— Нет, котёнок, тебе это не понадобится. — Были последние слова, которые Субин услышал перед тем, как его приложили головой об край стола.
***
Басовая музыка, казалось, звучала из каждого угла, и нигде было не укрыться от её ритма. Посмотришь налево — выпившие молодые люди танцуют, обжимаясь друг с другом в экстазе, направо — кучка людей, которая никак не может пробиться поближе к бару, чтобы сделать заказ. И только второй этаж отдаёт нотками спокойствия. Искусственного, навязанного, но спокойствия. Закрыв дверь, Ёнджун глубоко выдохнул, поднимая взгляд на ростовое зеркало прямо напротив. Но на него смотрел совсем не привычный Ёнджун. Красные волосы, зачесанные назад, залаченные обильным количеством лака и пены для укладки, обрамляли острые линии лица, открывая миру все ненастоящие эмоции, которые он планировал показать. Единственное, что его выдавало, — глубокие карие глаза, небрежно подведённые коричневыми тенями. Говорят, глаза — зеркало души, но точно не эти, потому что они не отражают абсолютно ничего. Или, возможно, такая вот у Ёнджуна душа: ничего не выражающая, где-то спрятанная глубоко между рёбрами, завязанная на несколько узлов хлипкими венами и каналами, которые в конечном итоге будто вели в никуда, унося за собой и душу. На пробу улыбнувшись, на Ёнджуна уже смотрел развязный, сексуальный и энергичный парень, которого привыкли видеть посетители. Хороший образ, привлекающий взгляд сразу же, учитывая, что он подчёркнут простой, но многообещающей белой майкой и шортами, которые еле держались на бедрах, сдерживаемые одним ремнем. Хороший образ, но такой противный. Ёнджун медленно поднял руку, пальцами коснувшись ключицы, после чего так же осторожно отвёл руку в сторону, цепляясь за шлейку и непринуждённо сбрасывая её с плеча. Хотелось содрать с себя всю эту одежду, а заодно и кожу, чтобы не осталось живого места. Подняв другую руку, он взглянул на сообщение от Тэхёна с коротким содержанием «твой выход», после чего отложил телефон на тумбочку с пластинками и дисками и вышел, запирая комнату снаружи. Следующее сообщение от другого адресата к нему уже не дошло. Пройдясь по короткому коридору, он вышел в основной зал, сразу же наделяя всех, обративших на него внимание, своим коронным молчаливым, но хитрым взглядом. Уверенным шагом ступил к платформе напротив VIP-зоны, и как только ритм музыки сменился — схватился обеими руками за шест, неторопливо сделав полукруг вокруг пилона. Уловив сосредоточенный взгляд на себе, задержал зрительный контакт и, сделав короткий разбег, поднял таз вверх, сосредотачивая всю силу и напряжение в руках, после чего сначала согнул ноги в коленях, затем медленно и грациозно разогнул, раздвигая их по сторонам. Пока пилон вращался — плавно откинул голову назад, открывая вид на влажную шею. Обычные заученные и отточенные движения, но со стороны выглядело легко и сексуально. Опустив ноги на платформу, Ёнджун стал лицом к VIP-зоне и, обхватив над головой пилон сзади себя, медленно присел, хитро улыбаясь заученной улыбкой, прикусив губу будто в наслаждении, одновременно с этим раздвигая колени. Заметив напротив копошение, про себя облегчённо выдохнул, одновременно чувствуя нарастающее ощущение тревоги и холода где-то в груди. Ёнджун сразу же узнал нужного человека. Он сидел сам в окружении разных закусок и небольшой бутылки алкоголя, не подпуская к себе никого из обслуживающего персонала и пристально, с лёгким прищуром, смотрел прямиком в душу Ёнджуна, будто пытался её там увидеть. Он небрежно поднял руку и жестом подозвал к себе. Мужчина держался ровно, холодно, будто совсем не заинтересован. Так же медленно Ёнджун поднялся, эротично прогибаясь в пояснице и проводя ягодицами вдоль пилона. По-кошачьи он сошёл с платформы и медленным шагом подошёл к укромному помещению, закрывая за собой ширму. Подняв ладонь, Ёнджун протянул её мужчине, в ответ на что тот обхватил её своей и поднёс к губам, задерживая невесомое касание. — Здравствуйте, — голос парня не дрожал, был тихим, но уверенным, создавая иллюзию загадки, которую так и манит разгадать. Он множество раз сталкивался с такими псевдо-джентльменами, у которых жена красавица, дети — цветы жизни, а по ночам они приходят в подобные заведения для того, что бы трахать мальчиков, сбрасывая с себя выточенную маску. Ёнджун считал, что в этом они и похожи, поэтому подход будет найти легко. — Здравствуй, как я могу к тебе обращаться, милый? — мужчина отпустил руку и немного подвинулся в сторону, освобождая место для Ёнджуна. У второго же в голове проскочила мысль: «Ещё раз так меня назовёшь — и я разобью тебе голову», но он только сел рядом, ровно держа спину, и ответил: — Предпочитаю Ён, но и не против кличек. А как я могу к вам обращаться? — Не беспокойся об этом, не думаю, что мы ещё раз увидимся. Мужчина придвинул две рюмки поближе и откупорил бутылку с алкоголем, наливая ярко-янтарную жидкость в ёмкости. — Что ж, выпьем за знакомство и за то, что у меня сегодня такая очаровательная компания. На это Ёнджун только смущённо улыбнулся, проводя пальцами по дубовым волосам, покрытым лаком, и обхватил рюмку, стукнувшись ею с чужой. — Спасибо, взаимно. Опрокинув голову, жидкость сразу же растеклась по горлу, сначала согревая, затем обжигая, будто напоминая, что расслабляться нельзя. За это короткое время Ёнджун успел отметить для себя небольшие детали: мужчина средних лет, примерно 35–40 лет, одет строго, но со вкусом, в костюм. Галстук оттянут, верхняя пуговица расстегнута. Ткань на вид кажется дорогой и приятной. Обычный подручный, наверное, не позволил бы себе такое одеяние, значит либо близок с Доюном, либо занимает приближенную должность по значимости. Ведёт себя сдержанно и осторожно, не спешит никуда, но чётко показывает, что ведёт в этом вальсе он. На таких людей очень легко надавить, на самом деле. Когда сосредоточен на постоянном контроле каждой детали, не замечаешь движущийся на тебя КамАЗ. Поэтому такой серьёзный человек, как он, который только завершил все свои дела, сразу же прибежал сюда, чтобы получить крупицу разрядки. Из-за этого и внешний вид немного небрежный, и укладка растрепалась. — Вы, кажется, немного напряжены, господин, желаете ещё выпить или может хотите общения? Ёнджун наклонил голову немного в сторону, краем глаза цепляясь за обстановку вокруг и общую атмосферу. VIP-зона небольшая, но уютная, создаёт иллюзию приватности и защищённости. Музыку из зала слышно не сильно, всё отделано в приглушённых тёмных тонах. Большой мягкий диван на случай плотских утех и напротив него стеклянный стол на случай порошка или кристаллов. В целом эти две вещи занимали всё пространство небольшого отдельного помещения. Открой ширму — и прекрасный вид открывается прямиком на пилон, где недавно разминался Ёнджун. — Что ты, я пришёл сюда отвлечься в хорошей компании, у меня нет намерения напиться. Ёнджун про себя закатил глаза, держа в голове: «Боже, просто скажи, что хочешь трахаться, для кого этот цирк», но только ответил: — Конечно, господин, можете поделиться со мной, что вас тяготит, и я скрашу ваш вечер, — сопровождая эти слова непринуждённым касанием к руке старшего. Тот же в ответ бросил быстрый взгляд на их соприкоснувшиеся конечности и усмехнулся, пальцами другой руки сжимая переносицу, прикрыв глаза. — Прости, мальчик, но тебе не понять. У меня очень опасная работа. Одна оплошность — и считай, я труп. Ёнджун на это грустно нахмурил брови, понимающе кивнув, и осторожно начал водить кончиками пальцев по тыльной стороне ладони мужчины. «Чувак, знал бы ты, через какое пекло я прошёл» — неозвученная мысль. — Мне очень жаль это слышать. Возможно, вы хотите поделиться со мной вашими трудностями? Поверьте, я в силах облегчить ваши мучения. Пальцы медленно двинулись под рукав пиджака, затем исчезли, после чего Ёнджун повторил это движение несколько раз. Рука под пальцами дрогнула, что было хорошим знаком. Да, он быстро завоевал расположение. — Хорошо, Ён. Если бы у тебя был выбор: поехать в Вегас совсем одному и жить там до конца жизни в одиночестве, справляясь со всеми трудностями самостоятельно, или остаться в затхлом городке, но в здравии, с друзьями и поддержкой, что бы ты выбрал? Рука Ёнджуна застыла, потому что он действительно задумался над вопросом. Ответ у него был однозначный, но он размышлял, ответить честно или как нужно. — Поехал бы в Вегас. Если перед человеком возникает такой выбор, значит он уже подсознательно готов к дальнейшим трудностям и готов к развитию, и ничто его не сломит. Ответ вызвал улыбку у мужчины. Он поднял глаза на Ёнджуна и прикоснулся к его уху кончиками пальцев, после чего провёл линию вдоль шеи, продлевая касание по плечу вдоль всей руки. Ёнджун же выжидающе терпел, вертя в голове единственный приказ: «Не врезать. Пока что». На это он только наклонил голову в сторону, подставляясь под касание, томно сглатывая. — Верный ответ, мой мальчик. Я собираюсь оставить всё нажитое и отправиться в Вегас, чтобы заниматься делом, которое мне очень нужно. Мужчина потянул Ёнджуна за руку на себя, заставляя того склониться над ним, упираясь руками в обивку дивана, после чего опустился к шее, оставляя на ней несколько поцелуев, поднимаясь выше к уху. Руки Ёнджуна сжались в кулаки, а всё тело натянулось как струна в напряжении. Будто прочитав мысли, мужчина отстранился, гадко ухмыляясь. — Я понимаю, зачем ты здесь. Вижу, как тебе некомфортно. Но подумай над моими словами. В этом мире ты птичка, которая вечно будет в клетке красоваться для таких хищников, как я, — мужчина отстранился, поправляя шлейку на плече Ёнджуна. — Волшебного ключика от проблем не существует. Ёнджун, зависнувшим взглядом, наблюдал за тем, как мужчина подводится, после чего достал из-за пазухи кошелёк и вложил несколько крупных купюр в чужую руку. — Хорошо, запомни мои слова и поразмышляй на досуге. Звук захлопнувшейся ширмы вывел Ёнджуна из ступора. Он сжал купюры в кулаке, опустил голову, после чего, пытаясь унять дрожь в теле, провёл большим пальцем по горящим щекам, стирая с них влагу. Злость и отчаяние боролись за первенство внутри. Он был зол, но не на мужчину. Тот был прав. Жизнь ничтожная, и из этой ямы уже не выбраться. Ты копаешь землю, чтобы сделать горб, чтобы выкарабкаться, а в итоге всё больше закапываешься. Отчаяние, потому что в целом — за что? Почему всё должно было сложиться таким образом? Почему он услышал это от какого-то хрена? Почему ничего хорошего не может произойти хотя бы на секундочку, хотя бы на один миг?
