История одной фотографии

      Томура не помнит ничего, что было с ним до встречи с Учителем.       Воспоминания, предшествующие точке невозврата, когда Учитель протянул пятилетнему Тенко Шимуре Томуре Шигараки руку помощи, белым шумом расплываются где-то на подкорках сознания, запечатанные так глубоко, откуда он не достанет уже никогда. Воспоминания эти блокируются чем-то твёрдым, нерушимым барьером, который не пробить даже стопроцентным детроитским ударом Всемогущего. Воспоминания, запечатанные чем-то, чем пичкал Тенко Шимуру Томуру Шигараки доктор Уджико, когда тот был ещё совсем ребёнком, который ничего не понимал и ничего не мог сделать. Он следовал указаниям Учителя, спасшего его от этого жестокого, неправильного мира, оставившего маленького Тенко Шимуру Томуру Шигараки догнивать остатки дней на улице.       Томура Шигараки благодарен своему Учителю.       Он просыпается в странном месте. Месте, которое раньше было его домом. Воспоминания острой стрелой пролетают через голову, больно отдаваясь ностальгическим уколом. Томура хватается за голову, массирует виски, стараясь унять пульсирующую боль. Он чувствует, как в груди что-то неприятно тянет. Что-то магнитом манит его в этот дом, где всё началось. В дом, в котором была прорезана линия между Тенко Шимурой и Томурой Шигараки пятнадцать лет назад.       Томура не испытывает желания возвращаться туда. Но всё равно делает шаг вперёд. Заблудшим призраком заходит внутрь, осматривается. Тёплый дощатый пол, нежно-жёлтые стены, приятный яркий свет, отбрасываемый ярким, ненастоящим солнцем сквозь виеватые занавески.       Томура слышит детские голоса где-то наверху, но не спешит следовать за ними. Он осматривает дом: заходит в пустой зал, затем на кухню, затем в ванну, затем в гостевую спальню. Никого нет. Кроме семейной собаки, клубком сжавшейся на диване в зале. Корги тихо сопит и улыбается во сне, словно ему снится что-то приятное. Томура осторожно подходит к собаке и поглаживается животное тремя пальцами, боясь расщепить. Приятная шёрстка собаки вызывает у Томуры смешанные чувства: приятные и по-ностальгийному грустные.       С печалью Томура отходит от собаки и поднимается наверх. Он почти слышит скрип лестницы, хотя понимает, что дом совсем новый и ничего скрипеть не должно, но он всё равно слышит неприятный скрип где-то в глубине души. Он поднимается наверх, и детские голоса становятся громче. Он слышит, откуда они исходят, но не спешит на них идти. Он осматривается дальше. С трудом заставляет себя пройти мимо приоткрытой двери, откуда слышатся голоса, и проходит дальше. На втором этаже три комнаты. Первая — родительская спальня. Рука на лице Томуры почти сжимает ему лицо, словно не хочет, чтобы туда заходили, но Томура ослушивается очевидного знака и заходит внутрь. Обычная спальня, ничего примечательного. Томура не чувствует ничего и идёт дальше.       Следующая комната девчачья. Она могла бы отлично подойти Тоге: розовая, милая, детская комнатка с небольшой кроватью с розовым постельным бельём, подушками в форме красных сердец и мягкими игрушками, письменный стол с учебниками и детской канцелярией, белый шкаф и туалетный столик. Всё, что нужно маленьким девочкам. В груди что-то не приятно сжимается, словно даёт знак: уходи отсюда, здесь тебе делать нечего! Но он заходит. Под ногами шуршит мягкий розовый ковёр, но Томура его не чувствует. Затем чувства успокаиваются и вовсе, поэтому он выходит из комнаты.       Он ничего не чувствует.       Следом идёт в соседнюю комнату. Небольшая, мальчишеская комната, в отличие от комнаты сестры (это же сестра?) не выделяется ничем. Нежно-синие обои, письменный стол, кровать, к которой Томуру не понятно почему вдруг так тянет. Он глубоко вздыхает и решительно шагает вперёд. Под подушкой лежит фигурка Всемогущего, и Томуру от неё почти тошнит. Фигурка выглядит новой, словно купили её накануне беспардонного визита Томуры в свой старый дом, в котором всё началось. Призрачными движениями он касается фигурки и почти чувствует ожог на своих пальцах. Он сжимает игрушку пятью пальцами, но игрушка не распадается.       Жаль.       Томура выходит из комнаты и направляется к своей главной цели: кабинет.       Рука Отца сжимает его лицо ещё крепче, и Томура останавливается, почти испытывая желание снять её и распылить к чёрту, но вовремя себя останавливает. Отец будет недоволен. Он всегда чем-то недоволен.       (Особенно его играми в героев с теми соседскими мальчишками)       Томура убирает Отца в карман и продолжает путь. Над кабинетом Отца почти мигает зелёный значок, какой бывает на месте квеста в играх, и Томура усмехается своим фантазиям. Он же не в игре, в конце концов. Он заходит в кабинет и видит двух детей: девочку постарше и мальчика помладше. Улыбающаяся девочка с длинными чёрными волосами, завязанные в два хвоста по бокам, и в нежно-голубом девчачьем сарафане. Тёмно-волосый мальчик в шортах и чёрной рубашке с короткими рукавами стоит к Томуре спиной, поэтому он не может разглядеть его лица. В руках он что-то держит. Фотографию.       — Только не говори об этом никому, ладно? — произносит девочка. — Это наш с тобой маленький секрет.       Чуть позже этот их маленький секрет его и погубит.       — Это наша бабушка! — восхищённо восклицает девочка. — Она была героем!       — Бабушка… была героем? — удивляется мальчик, и лицо Томуры недовольно кривится от знакомого голоса, словно он съел дольку лимона.       Томура подходит ближе и заглядывает мальчику в лицо. Сухая кожа вокруг тёмных глаз расчёсана почти до крови. Под нижней губой справа красуется маленькая родинка. В глазах мальчика плывёт восторг и восхищение.       — Наша бабушка была героем!       Героем…       Томура опускает взгляд и смотрит на фотографию, сломавшую ему жизнь. На ней его маленький отец без одного нижнего зуба обнимается со своей мамой. С бабушкой Томуры. Наной Шимурой, которую Томура так сильно ненавидит.       — Это не твоя бабушка! — всплывает в голове знакомый голос Отца. — И не была она никаким героем.       Энтропия внутри Томуры достигает своего пика.       Он прикасается к фотографии пятью пальцами, и она пылью разносится по комнате.       — Я ненавижу тебя, Нана Шимура       А затем касается пальцами девочку, и она распадается вслед за фотографией.       — Я ненавижу тебя, Хана Шимура.       А затем он достаёт из кармана Отца, касается пальцами, и он распадается вслед за фотографией и Ханой Шимурой.       — Я ненавижу тебя, отец.       А затем касается пальцами Тенко Шимуру, и он распадается вслед за фотографией, Ханой Шимурой и Отцом. Распадается и всё вокруг, и Томура погружается во тьму.       — Я ненавижу тебя, Тенко Шимура.       А затем он просыпается в их убежище. Старый пыльный диван жалобно скрипит под его весом, когда Томура подрывается в холодном поту. На него сразу же оборачиваются взгляды его товарищей.       — О, проснулся, наконец! — восклицает Твайс, отрываясь от игры в карты с Мистером Компрессом (воспользовавшись заминкой соперника тот незаметно подглядывает в его карты). — Долго же вы спали, босс! Всего два часа.       — Выспался, Томура-кун? — интересуется Тога, читавшая какой-то журнал, найденный в завалах этого старого, прогнившего дома.       Томура не отвечает.       Со стоном он садится и потирает занывшую шею. А затем чувствует на пальцах частички пыли и праха. И частички фотографии, сломавшую ему жизнь.