Детская мечта или холод взросления

Глава 23

Глубокая ночь. Скай проснулся от внезапного приступа жара, разлившегося по всему телу. Сознание возвращалось медленно, затянутое дымкой сна и ощущением неслыханной, запретной нежности. Но затем реальность обрушилась на него с сокрушительной силой. Она была здесь. В его кровати. Прижата к нему всем телом. Его футболка, которую он ей дал, задралась, обнажив гладкую, горячую кожу бедра, прижатого к его ноге. Ее рука лежала на его груди, ладонь разжата в безмятежном доверии. Рыжие волосы рассыпались по его подушке, а лицо, уткнувшееся в плечо, дышало ровно и спокойно. Она пахла его гелем для душа и чем-то неуловимо своим, сладким, что сводило с ума. Его тело мгновенно окаменело. Каждый нерв оголенно кричал, осознавая эту близость. Он чувствовал мягкость ее кожи через тонкую ткань своих шорт, тепло, исходящее от нее. Кровь ударила в голову, запустив древний, животный инстинкт, против которого его воля была бессильна. Она здесь. У меня в постели. Полностью беззащитная. Он попал в западню. В ад, сотканный из его собственного желания и запредельного чувства ответственности. Черт. Черт возьми. Она несовершеннолетняя. Она дочь человека, который мне как отец. Она спит. Она спит, а я... я думаю о... Он попытался осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинуться. Но едва он начал движение, она во сне издала тихий, недовольный звук — нечто среднее между вздохом и стоном — и прижалась к нему еще сильнее, ища тепла. Ее нога легла на его, а рука сжала складку его футболки. Он замер, затаив дыхание. Его мышцы дрожали от напряжения. Отодвинуться — значило рискнуть разбудить ее. А как он посмотрит ей в глаза, если она проснется и увидит его в таком состоянии? Сгорая от стыда, он понимал, что его тело выдает его с головой. Безысходность охватила его с новой силой. Он был заложником ее невинности, заложником собственной чести, которую так отчаянно пытался сохранить. Он смотрел на ее спящее лицо, озаренное лунным светом. На ресницы, лежащие на щеках, на расслабленные, чуть приоткрытые губы. Она выглядела так беззащитно и так абсолютно счастливо в его объятиях, что у него сжалось сердце. Она спит. И она не боится меня. Эта мысль была и благословением, и проклятием. Он не смел пошевелиться. Он стиснул зубы, уставившись в потолок, и начал мысленно перебирать сухие, скучные отчеты, цифры контрактов — все, что могло отвлечь его тело от осознания хрупкой девушки, прижавшейся к нему. Это была самая долгая и мучительная ночь в его жизни, где каждый миг был одновременно пыткой и величайшим счастьем, которое он когда-либо знал. --- Первые лучи солнца пробивались сквозь жалюзи, окрашивая комнату в мягкие, золотистые тона. Скай не спал. Всю ночь он провел в борьбе с собой, но теперь, с наступлением утра, борьба сменилась странным, непривычным спокойствием. Блум зашевелилась у него на груди. Ее дыхание изменило ритм, и через мгновение ее ресницы дрогнули, а глаза медленно открылись. На секунду в них мелькнуло легкое недоумение, быстро сменившееся осознанием, а затем — тихой радостью и смущением. Она не отпрянула. Она просто подняла на него взгляд, ее щеки порозовели. — Доброе утро, — прошептала она, ее голос был низким от сна. Скай смотрел на нее, и в его глазах не было ни отстраненности, ни паники. Была лишь глубокая, немного уставшая нежность. —Доброе, — его голос был хриплым после бессонной ночи. Он не отстранился. Его рука все так же лежала на ее талии. Он позволил себе этот миг — мирный и хрупкий. — Ты спрашивала, чего я боюсь, — медленно проговорил он, глядя прямо в ее глаза. — Я боялся этих снов. Снов, в которых ты вот так рядом. А потом просыпаешься, и тебя нет. Реальность оказалась... лучше. Он решил не прятаться. Он показал ей оголенный нерв — свою тоску по ней. Потом он поднялся, и его движения были на удивление мягкими. —Идем, напою тебя кофе. А потом отвезу домой. Они позавтракали в почти полной тишине, но это не была неловкая тишина. Она была наполнена пониманием. Он налил ей кофе, положил сахар — ровно две ложки, как она любила, хотя она не помнила, чтобы он это знал. Дорога до ее дома тоже прошла в молчании, но оно было комфортным. Он не включал музыку, просто вел машину, изредка бросая на нее взгляды. Когда он остановился у ее дома, они несколько секунд сидели, глядя вперед. —Ты знаешь, что делать, если будут вопросы, — сказал он, его голос был ровным, но без привычной стали. — Стелла. Я знаю, — кивнула Блум. Она повернулась к нему. Глаза ее сияли. —Спасибо. За... за все. Он лишь кивнул, его взгляд был серьезным. Она вышла из машины и, прежде чем закрыть дверь, на мгновение встретилась с ним взглядом. В его глазах она увидела не бурю, не лед, а тихую, обетованную землю, на которую она наконец-то ступила. И легкую, едва заметную улыбку в уголках его губ.