Детская мечта или холод взросления

Глава 31

Первые лучи солнца робко пробивались в спальню, окрашивая все в мягкие, золотистые тона. Блум проснулась первой. Ее сознание медленно возвращалось к реальности, и первым, что она ощутила, было тепло тела рядом и тяжесть его руки на ее талии. Она не шевелилась, боясь спугнуть этот хрупкий мир. Она повернула голову и стала просто смотреть на него. Скай спал. На его лице не было ни привычной суровости, ни маски контроля. Только умиротворение. Темные ресницы отбрасывали тени на щеки, губы были слегка приоткрыты. В этот момент он был просто юношей, сбросившим непосильный груз. Не в силах удержаться, она осторожно, кончиками пальцев, провела по его щеке, ощущая легкую щетину. Он не вздрогнул и не отстранился. Его глаза медленно открылись, и в них не было ни капли сна. Он смотрел на нее так, словно видел впервые, или, наоборот, ждал этого взгляда всю жизнь. Не говоря ни слова, он потянулся к ней и поцеловал. Это был не страстный, не требовательный поцелуй. Он был бесконечно нежным, почти вопрошающим, таким трепетным, что у нее внутри все сжалось от переполнявших ее чувств. Ей стало не по себе — не от дискомфорта, а от ослепляющей ясности происходящего. Он медленно оторвался, его взгляд был чистым и ясным. —Идем завтракать. Он встал, и она последовала за ним в кухню, чувствуя себя удивительно легко и естественно. —Давай ты сделаешь кофе, а я... я сделаю нам завтрак, — предложила она, оглядывая современную, но бездушную кухню. Скай лишь молча кивнул, принявшись за кофемашину, но его взгляд не отрывался от нее. Она двигалась по его кухне с какой-то сосредоточенной грацией. Его огромная футболка болталась на ней, подол задирался при каждом движении, обнажая стройные бедра. Она нашла яйца, хлеб, сыр. Казалось, она знала, где что лежит, будто всегда здесь была. И тут в нем что-то переломилось. Он видел ее. Не дочь Оритела Питерса. Не назойливую девочку из прошлого. А женщину. В его футболке. На его кухне. Готовящую завтрак. И он вспомнил ее слова, ее боль, ее крик о его внимании. Он отложил ложку с кофейной гущей и тихо подошел сзади. Он обнял ее за талию, прижавшись грудью к ее спине, и наклонился к ее уху, его губы почти касались кожи. —Такого... «внимания»... ты от меня хотела, Питерс? — его шепот был густым, с оттенком сдавленной страсти и горькой иронии. Она не ответила словами. Из ее груди вырвался легкий, счастливый смешок, почти вздох. Она ненадолго откинула голову назад, касаясь его щекой, и это было красноречивее любых признаний. Завтрак был готов. Они сели за стол. Никаких разговоров о браке, об Орителе, о долге. Только тишина, наполненная вкусом кофе, хрустом тоста и пониманием, что что-то между ними сломалось вчера вечером, чтобы сегодня утром родиться заново. В тишине его квартиры, за простым завтраком, они заново учились быть просто Скаем и Блум.