Подслушано

      Наверное, испытания жизни проносятся перед носом быстрее, когда все внимание сковано в модных шмотках, вписках вместо подготовки к ЕГЭ, строчках о нескончаемом количестве денег и внимании красивых сучек. Когда понты вымышленным успехом и дорогими тряпками становятся весомее реальности и значащих вещей. Хотя единственное, что действительно сейчас имеет значение – это стиль и его прославление в культуре.       Гараж высыхает на языке так же быстро, как трансформируется в желанное опьяненное облегчение, после которого сомнения об аттестате и экзаменах развеиваются, а на смену им вырисовываются только новые идеи для треков. День за днем и жизнь всё больше похожа на сказочный рай наслаждений юношества в стильной одежде, а не унылые будни за учебниками, каким её описывают предки.              Юные и безрассудные, они рвутся к трендам, шмоткам, музыке – да всему, что сделает их не бесцветной массовкой на фоне элиты. Быть «неподшареным» и «броуком» без единого брендового худака в гардеробе – хуже мирового позора, ведь тусовка не примет тех, кому неизвестен стиль и его синонимы. Не примет тех, кто тянется к вершине иерархии, не имея за спиной ничего.              Стать кем-то узнаваемым в школьное время стало проще, ведь достаточно будет лишь красочных сохранёнок и Трешера на груди. А стать известным: как отдельная ачивка, отображающаяся тысячами запросами в ВК от девочек со всей старшей школы. Но статус «известный» даётся чуть сложнее, чем простые понты одеждой в рамках школьного кабинета.              Найти жаждущих стать частью эпохи не составило труда совсем, хватило всего лишь учится в одной параллели и разузнать, у кого ЕГЭ стоит ниже актуальных развлечений. Ну и конечно мимолётные знакомства на вписках не прошли бесследно, подарив начало очередным школьникам, стремящимся к высотам музыки 2к17.              Мира всегда пользовался популярностью у девчонок среди параллели одиннадцатых классов, ведь никаких скиллов ему больше не требуется, когда смазливое лицо решает любые проблемы с прогулами у старосты и несделанной домашкой у одноклассниц. И если в их поколении принято считать: «носишь очки - ботан», то превосходство Колпакова они лишь ещё больше подчёркивали, дополняя надпись «Стиль» на его шее. Эталон, чьё второе имя – «добавлю в друзья в ВК и на хату вместе пойдем, только дай списать».              Такой, как Фил, казался со стороны скромнее, чем напыщенный рядом Мирослав. Не сказать, что к его глазам, прожигающим нутро своей белоснежностью, и мягкой улыбке не было внимания, но воспринималось оно не так раскрепощённо и ярко, как у Миры, для которого засосаться с девочкой в туалете во время физики – обыденность. Образ его кажется более нежным и нетронутым, но его бесы готовы вылезать, как только он уединяется с чьей-то одинокой душой на балконе под Лизера, разделяя на двоих недопитый Блейзер.              Саша, прозвавший себя TORONTOTOKYO, единогласно стал заведующим этой компании «успешной школоты» - так называемый CEO в вопросах моды и одежды. Его инстаграм кишит фотографиями брендовых сумок, кроссовок и популярных надписей на груди. И до идеи развития музыкального сквада был главным знатоком стиля, порой ненавидел паль и всегда проповедовал моду в узких кругах.              Компания есть, а скрепил их хороший звук и удачные текста.              « — Кузнецкий сквад, — бросает Торонто, — звучит же? От Кузнецкого моста, где элита вся бухает.       — Мясо, — поддакивает Фил.       — Да всё, парни, ебем. Я чур первый записываю, у меня уже строчки готовы, — присоединяется ненавязчиво Мира, испепеляя устами последнюю из пачки сигарету.»              Хертек имеет в своём парте строчки «мы сливаем бабки чаще, чем почти всегда», а Мира с Филом улетучивают в них последние капли трезвого рассудка, и никакие проблемы о взрослой жизни больше не имеют такого же веса, как в их карманах и сумках, где помимо желанных тысяч ещё и пара пакетиков перекупленной травы у одноклассников.              Их ждут на хатах, приглашают почитать свою рэпчину в забитых клубах на сто человек, свистят в след в школе и просят принять запрос на переписку в ВК. Это она — это известность.              Прогулы уроков лишь множатся у всех троих, а студию, снятую Торонто, за сотню метров выдаёт запах дешёвых блантов. Их тексты парят вместе с дымом выкуренной наркоты, пока звук льнёт под самую кожу, зарываясь в рукавах брендового худи. Стены впитывают в себя так называемый «сваг» компании, скрывая все подводные камни состава за закрытыми дверьми, подальше от глаз аудитории.              Вместе с узнаваемостью растут и слухи, и зависть, и желание закопать чужой успех под свою ложь. Чем чаще те, чьи тексты несутся из динамиков школьников, появляются на общих мероприятиях, тем больше информации и снимков со стороны наполняет «Подслушано» их школы.              Мира, привычный ранее дамский угодник уже обрёл себе и прозвище «смазливый педик» в комментариях паблика. Иногда, даже сам недовольно кривится, когда вновь в ленте натыкается на фотки, приглушенные неоновым освещением, где в алкогольном мраке скрепляет свои ладони на спине незнакомого парня. Хертек смеется с завистливых вбросов, а Фил краснеет, если вдруг мельком заметит свой силуэт в «Подслушано». Влияние музыки на поколение от этих постов не меняется, но их взаимодействия между собой играют новыми оттенками.              Колпакову, по большей части, плевать на любые обвинения и бессмысленные сплетни, ведь его бесстыжая натура была известна ещё до популярности сквада, в отличие от Саши, которого так никто и не узнал на той фотографии, где Мира позволяет себе уж слишком много вольностей в компании мальчишки рядом. Торонто с них хихикает, об этой фотке напоминает чуть ли не ежедневно и, наверняка, догадывается. Хотя дела ему нет, ведь собственный авторитет стоит выше, чем личностные связи друзей.              Когда Мире приходит уведомление от чата «Кузнецкие» с контекстом: «Едьте без меня, позже свой парт допишу» от Торонто, пальцы молниеносно смахивают его и направляются в переписку с Филом, набирая: «Через 20 минут чтобы был на месте, Саня съебывает», на что Рю отправляет ему лишь улыбающийся стикер со Спотти, обозначая согласие. Колпаков знает, что долго уговаривать не нужно, ведь Саша слишком податлив, когда не в поле зрения Хертека.              «Мы пишем не музыку, а историю» — главный девиз, обозначивший смысл сквада ещё на стадии формирования. Однако они сами потерялись в моменте, когда студия стала скрывать больше, нежели не вышедшие демки и готовые треки.              Колпаков вальяжно раскидывается на диване, прибыв к месту назначения первым. В стороне пылится одинокий микрофон, впереди монитор с аудиодорожками, а в заметках смартфона очередной текст, обязывающий принести новую порцию как восхищения, так и ненависти публики.              Фил наполняет студию своим присутствием почти что сразу же после Миры. Как только светловолосая макушка виднеется в дверном проёме, на устах Мирослава принимается играть хитрая ухмылка. Его руки раскинуты, а поза абсолютно расслабленная и Саша воспринимает это как прямое приглашение. Жмёт ладонь товарищу так сдержано, словно это не они целовались здесь под «No love» Фейса после осушенных бутылок Блейзера напополам. Словно не они читают про секс с толпой девочек, а после остаются замеченными вдвоём. Словно не они иконы нынешнего стиля, о чьей нежности друг к другу остаётся лишь догадываться.              — Ты привёз? — заходит Мира с основного, без чего звучание их треков не имеет своего шарма. — Я на трезвую писать не собираюсь.              — В следующий раз требуй у Хертека деньги, я больше этих шалав репостить себе на стену не собираюсь, — Саша кидает несколько зипов прямо ему в руки, скидывая с плеч рюкзак. — Я первый пишу, мне похуй.              — Да без базара, — Колпакова такие мелочи, как очередь записи строчек, мало интересует, когда на руках очередная порция необходимого допинга. Самокрутки уже как хобби, а раскуривать их перед тем, как разъебать своим текстом очередной трек – просто приятное дополнение.              Прилив желаемого расслабления растекается по крови, туманит мозг и освобождает физическую оболочку от напряжения. Дым приятно щекочет лёгкие и манит Фила, посему тот нетерпеливо вырывает блант из тонких пальцев Миры. Затягивается и выдыхает, прикрывает глаза – ощущает что-то наравне с раем, хотя умирать пока не собирается.              По случайности рядом оказывается недопитая бутылка Гаража, притаившаяся с прошлой записи. Саша не помнит, кто смаковал этот алкоголь, но именно сейчас чувствует нужду утолить свою жажду напитком. Розовые капли впитываются в надпись Gucci на его худи, пока Мирослав ловит каждое движение уст, втягивающих дозу желаемого алкогольного разрушения.              — У тебя глаза щас из орбит выкатятся, — пускает Рю, вдыхая малость отрезвляющего кислорода.              — Если бы девочки только видели, как этот скромник со мной базарит – ебанулись бы, — Мира хихикает, но где-то в глубине души краснеет из-за осознания, насколько его внимание заметно. Фил более раскрепощен и активен, когда нетрезв, и таким он нравится Колпакову ещё больше.              — Ладно, всё, работаем, — его шатает, но именно так он может выдавать то, что нравится молодёжи – качественный звук.              Саша читает «к чёрту всех учителей, к чёрту чёртово ЕГЭ, они все не помогут мне намутить лавэ», пока тексты Миры цепляются за сучек и их никчёмных парней, не в силах противостоять популярности Колпакова. Саша у микрофона слегка зажатый, но отнюдь не скромный, Мира ебет звук с ходу, ощущая своё превосходство. Голос Саши более девственный и даже ласковый, пока голос Миры готов доминировать над обстоятельствами и каждым, кто захочет унизить его достоинство. Лишь их еле заметные противоположности делают музыку вирусной, ведь звучание их партов не мешается друг в друге, а дополняет.              Пока шумодав наушников не позволяет Филу отвлечься ни на один шорох, ладони Миры бесшумно оседают на расслабленных плечах Саши, заставляя того вздрогнуть в неожиданности, наградив Колпакова ошарашенным взглядом. Но тот в ответ лишь ухмыляется и жмётся ближе – наверное, это весомее сейчас, чем музыка.              — Смотри, чтобы «смазливый педик» опять у меня в ленте не появился, — он приподнимает наушники, бросая взор назад, где пальцы Мирослава уже вовсю исследуют изгибы талии Фила, стирая для себя любые границы, которых, похоже, и не существует вовсе.              — Ну я же не виноват, что долбоебы пытаются флексить как я, а стать мной – не получается, — он звучит так напыщено-пафосно, что с уст Саши срывается неконтролируемый смешок, который Мира игнорирует и проглатывает. Его нос зарывается у плеча, пока губы застывают у лопаток, касаясь лишь ткани худи. — А ещё, таких талантливых мальчиков в скваде не будет, как у меня.              — Молись, чтобы это не записалось, — кивает Рю в сторону нескольких аудиодорожек, отражающихся на мониторе, стараясь напомнить цель сегодняшней встречи. Ну, или без ведома Саши она сменилась ещё по дороге к студии.              — Да всё, заеби, — слова жаром растворяются у участка голой кожи Фила, оставляя ожог нежностью скользящего языка Миры. И пока его тексты кишат собственной популярностью у сук, лишь эти стены знают, за какую суку он вцепится по-настоящему, поставив её выше флекса деньгами и шмотками.