Мурмурация

Легкий ветерок игриво колыхал сливовые ветви за окном и раздувал шелк тончайших занавесок в комнате. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь небольшие облака, не обжигали, а нежно, бережно согревали каждую травинку и камушек. От этого зрелища сама душа Шан Цинхуа переполнялась желанием оказаться там, посреди этого погожего весеннего денька, а не тут, в душном, пропахшем горькими травами помещении. Там, где, вдохнув полной грудью свежий воздух, можно будет раскинуть руки и побежать навстречу ветру, солнцу, улыбкам. … Впрочем, с собой стоит быть честнее, без всех этих заморочек. Хотелось просто свалить нахрен! Куда угодно! Он сейчас был согласен даже в Бездну переселиться, лишь бы подальше отсюда. Ведь… Вшух! Словно придавая веса его желанию оказаться как можно дальше от этой комнаты, длинный хвост, покрытый пышной белой шерстью, со свистом расколол пополам прикроватный столик. До этого в комнате стояла тишина, так что от неожиданности дернулись все присутствующие. Стул под Юэ Цинъюанем треснул и сломался; Му Цинфан, все это время делавший вид, что смешивает лекарства, выронил кувшин с особо пахучим средством, и тот разлетелся на мелкие осколки, а его содержимое залило стол и шкаф. Шан Цинхуа же закрыл глаза и сжался, как никогда жалея, что не наделил лорда Аньдин способностью к телепортации. Она ему сейчас ох как пригодилась бы. И не только ему, иначе глава Юэ не поднимал бы сейчас с пола обломки стула, ярко алея ушами, а лорд Му не вытирал бы пролитое лекарство полами собственного ханьфу. — Ну и сколь долго этому Шэню еще ждать объяснений? — рыкающе поинтересовался владелец белого хвоста. — К… каких объяснений? — с запинкой спросил Шан Цинхуа (получив предварительно тычок в спину ножнами меча; от кого именно, он не понял). Изумрудно-зеленые глаза с вертикальным зрачком чуть прищурились и… от вновь яростно хлестнувшего хвоста Шан Цинхуа спасла лишь выработанная с Мобэй-цзюнем хорошая реакция. Пол, правда, все равно встретил неласково, весьма болезненно дав по локтям. Ну да Будда с ними, мазью намажет — и пройдет, ему не впервой подобные синяки получать. Сейчас важнее успокоить виновника своего падения… и не нарваться на новые всплески агрессии. — Шисюн, спокойнее. — Му Цинфан, завидев падение собрата, наконец-то перестал делать вид, что его заботит лишь пролитое средство, и поспешил на помощь (или испугался за вещи в комнате, что было более вероятно). — Мы… мы объясним. — Неужели? Ну хвала Небесам, а то этот уже переживать начал, что не достоин даже такой малости. — Язвительность, звучащая в этом голосе, была подобна топкому болоту. Во всяком случае, сейчас Шан Цинхуа ощущал себя именно в болоте. Но что говорить, кроме как «поделом»? Ведь это не чьи-нибудь, а их действия привели к ситуации, когда Цанцюн будет очень быстро уничтожен еще до того, как протагонист вернется из мира демонов ради мести своему учителю. Учителю, который уже и… и не человек больше. Шан Цинхуа, поблагодарив Му Цинфана за помощь и предложенное лекарство для пострадавших рук, покосился на больничную койку, на которой сидел очень недовольный Шэнь Цинцю. Ну как недовольный: мина на лице его оставалась бесстрастной даже без веера, но вот яростно хлещущий из стороны в сторону хвост выдавал самого заносчивого лорда Цанцюн с головой. Хвост. Белый. Очень длинный и пушистый, как у мейн-куна. И такие же белые уши на макушке, проглядывающие сквозь черные волосы. Вертикальные зрачки в изумрудных глазах. Небольшие когти на человеческих руках и ногах. Этого не должно было произойти. Во всяком случае не здесь и не с ним. Арка «Месть Кошачьей королевы», главы с девятисотой по тысяча двухсотую. Из-за слияния миров род кошачьих демонов был практически уничтожен, что привело в бешенство их древнюю королеву, решившую отомстить наглецу-полукровке. Ло Бинхэ, заслышав о мести, с усмешкой принял вызов, но не ожидал, что древняя королева обладает способностью проклинать на замену крови, обходя любые родословные и защитные амулеты. Она прокляла его и его окружение, превратив в представителей своего народа. И пока Ло Бинхэ искал способ вернуть своим воинам нормальный облик, он попутно горячо трахал эту самую кошачью королеву, стараясь донести до грудастой девы с пушистым хвостом, что для размножения им не надо обращать его и его подчиненных в котиков, ибо они и так готовы на каждой поверхности иметь этих сладострастно мяукающих красоток (по закону жанра в живых из рода остались одни самочки). Потом королева, само собой разумеется, вошла в его гарем, где периодически развратничала с Цю Хайтан и сяо Гунчжу, на одну арку даже сделав их зависимыми от ее ласк. Но это все должно было произойти с его непутевым сыном через девять лет после возвращения из мира демонов, до которого, на минуточку, еще два года! Так поче… — …Когда мы с лордом Шаном заканчивали сбор и опись лекарственных материалов для пиков, нам навстречу выбежала испуганная молодая госпожа, по виду явно благородного происхождения, — отвлек Шан Цинхуа от мыслей голос Му Цинфана. — И вам, конечно, даже в голову не пришло, что это могла быть демоница? – фыркнул Шэнь Цинцю в ответ, топорща шерсть на хвосте. — Ее, к сожалению, даже амулеты распознать не смогли, — вздохнул Му Цинфан. – А сложная прическа и пышное платье сокрыли уши и хвост. Шан Цинхуа тихонько вздохнул. Читатели требовали хентайного кавая, и он наделил чистокровных «муркисок», как их прозвали на форуме, способностью практически полностью маскироваться под людей, меняя свою демоническую ци на светлую. Единственным, что их выдавало, были ушки с хвостом (чтобы читателям было удобнее фантазировать, как Ло Бинхэ задирает кошечкам хвостики и по очереди сношает каждую, пока они мяукают и разводят от возбуждения ушки). — Она и ее телохранитель были ранены, она просила о помощи, а наш долг, если мы не заняты чем-то важным, — помогать простому люду. Я попросил шиди Шана присмотреть за нашей повозкой, а сам вместе с девушкой отправился к ее повозке с раненым слугой, — неторопливо вел Му Цинфан свой рассказ. — И назад, разумеется, не вернулись. — Шэнь Цинцю вздохнул и посмотрел на Шан Цинхуа. От пронзительного взгляда изумрудных глаз с кошачьим зрачком тому стало не по себе. — И что же сделали вы, лорд Шан, когда ваш собрат, уйдя для помощи якобы человеческой девушке, не пришел вскорости? Просто пошли искать его? — Нет, конечно, — замотал Шан Цинхуа головой. — Я… — Считали ворон у повозки и позволили себя оглушить? — мерзко ухмыльнулся Шэнь Цинцю (на удивление, зубы у него не изменились). — Да нет же! — замахал Шан Цинхуа руками. — Тогда пролейте уж свет на эту ситуацию, ибо зреть сквозь время и пространство я не способен, а на демоническом алтаре вниз головами были подвешены вы с лордом Му вдвоем, — презрительно отозвался Шэнь Цинцю. — Я получил от лорда Му вестник, что требуется пакет кроветворного порошка, ибо раны слишком серьезны и имеющихся у него с собой лекарств недостаточно. Подвоха в вестнике я не углядел, ибо на простых людей и правда порой плохо действуют наши техники исцеления, — начал быстро объяснять Шан Цинхуа, пока это размахивающее хвостом, аки плеткой, существо не взъярилось окончательно. — Как только я добрался до указанного места… меня оглушили, связали вервием бессмертных и привезли в беспамятстве к алтарю, на котором я и пришел в себя, будучи, как и лорд Му, подвешенным за ноги над жертвенным камнем. — А мне прислали вестник, в котором говорилось, что мои лорды в плену у могущественной демоницы, и если я не хочу, чтобы Цанцюн лишился еще двух глав, то должен явиться в указанное место один, но с документом, подтверждающим, что я беру небольшое демоническое племя под защиту ордена, — включился в их рассказ до сих пор молчавший Юэ Цинъюань. — И вы так и поступили, глава Юэ? — прищурился Шэнь Цинцю. — Ну… — замялся Юэ Цинъюань. — Вы явно или головой ударились, или с документами перетрудились, раз ринулись непонятно куда, на встречу непонятно с кем непонятно какой численности, ничего загодя не проверив. — Во взгляде Шэнь Цинцю плескалась жалость пополам с презрением. — Так времени не было, — постарался улыбнуться Юэ Цинъюань. — Письмо было пропитано кровью обоих лордов, и я опасался, что не успею, если чуть промедлю. Демоны — существа коварные и… — Спасибо, учту ваше отношение, — фыркнул Шэнь Цинцю, раздирая когтями лазаретное покрывало на тонкие ленточки. — Сяо Цзю, к тебе это не имеет никакого отношения! – попытался было вскинуться Юэ Цинъюань, но Шэнь Цинцю осадил его порыв одним взглядом. — Во-первых, давно и прочно этого именуют Шэнь Цинцю и никак иначе, а во-вторых… во-вторых, этому даже помощь медной пластины не требуется, дабы видеть, во что он превратился по милости всех вас! — рыкнул Шэнь Цинцю, оставляя хвостом вмятину в стене рядом с кроватью. — И мы не можем выразить словами, как сожалеем, что по нашей вине с вами случилось такое несчастье, — включился Му Цинфан. — Мы… ведь мы не рассчитывали на спасенье. Даже когда в пещеру, в которой нас собирались принести в жертву ради процветания демонической расы котов, во всем великолепии своем ворвался глава Юэ, мы понимали, что обречены. Это была ловушка для заклинателей Цанцюн. Они вообще изначально рассчитывали поймать главу и лорда Байчжань, который, по словам их королевы, охотился на их род повсюду. Они бы поглотили их семя ради крепкого потомства, их кровь ради долгой собственной жизни, а головы в качестве доказательства своей силы и мастерства собирались подарить более могущественному демону в залог союзнических отношений. — Мы с лордом Му оказались просто приманкой, — произнес Шан Цинхуа. — Им были нужны сильнейшие бойцы Цанцюн, которых надо было как-то выманить. Этого не произошло в его книге потому, что он сосредоточился на описании жизни Ло Бинхэ и его взрослении, о кошачьей королеве в то время даже и не задумываясь. У него Бинхэ в этот период покорял суккубов, нагинь и молоденьких лисиц в Бездне. Кошачий род не был еще придуман братом Самолетом, и заклинатели Цанцюн не могли их встретить. Только вот он попал в свою книгу уже после того, как все в ней придумал, всех записал и одарил Ло Бинхэ гаремом из трех тысяч красавиц (кошкодевушки вошли в гарем на девятом десятке), поэтому мир уже существовал во всей полноте, со всеми расами. Ему просто по собственной глупости даже в голову прийти не могло, что раса любвеобильных притворщиков, которые по лору всегда сторонились остальных рас, решит напасть на заклинателей, чтобы этот самый лор изменить. — А тут вы, словно цыплята под взором коршуна, — произнес Шэнь Цинцю. — Нас использовали, — с горечью ответил Шан Цинхуа. — Барьеры и печати в алтарной пещере были рассчитаны на силу и техники главы Юэ. Ворвавшись к нам, он не смог ни ци призвать, ни даже меч обнажить. Без вашей помощи и самоотверженности мы бы…   — …были сожраны на радость противникам Цанцюн, получившим еще одно доказательство того, что мерзкий лордишка Цинцзин в сговоре с демонами. А нет, стоп, он сам демон. Цанцюн, так голосящие на каждом собрании, что они — одна из опор человеческого мира, лучшие заклинатели из лучших, пестовали демона в своих рядах. И все, прощай Цанцюн. Вырезать всех до единого, мало ли сколько среди них еще замаскированных под людей тварей. — Каждое слово Шэнь Цинцю словно било наотмашь. — Шисюн, вы преувеличиваете реакцию наших товарищей из орденов и иных школ, — мягко попытался успокоить его Му Цинфан. — О, неужели! — фыркнул Шэнь Цинцю. – Я ее, наоборот, преуменьшаю, если представить, что вас троих бы не было уже на этом свете, а меня кто-нибудь обязательно заметил бы или в городе, или на пустошах, в которых я бы скрывался, не имея возможности обратить проклятие вспять. — Шисюн, вы… — Просто сдуру решил отозваться на просьбу городского главы и поймать костяного западного дракона, обосновавшегося в тех горах. Но можете ли вы представить мою реакцию, когда, пытаясь догнать сотворенную энергией неупокоенных костяную тварь, я упал в пещеру… на вас, глава Юэ. Распятого с помощью вервия бессмертных на полу в самом непотребном виде, да еще и с демоницей, уже оседлавшей ваши бедра и собиравшейся лишить вас заклинательской добродетели. Можете представить глубину моего недоумения, когда я увидел ножи у вашего с лордом Му горла, лорд Шан, и при этом вы были подвешены за ноги к потолку! — С каждым словом Шэнь Цинцю его хвост (увы, действительно его, без вариантов) заставлял трещать несчастную кровать. — Вы всех удивили и очень перепугали! Особенно когда стали швыряться огненными талисманами и напитанными ци камнями, которые разбили все барьеры и духовные круги, позволив нам освободиться от вервия и дать главной демонице отпор, — произнес Му Цинфан. – Вы герой, шисюн. — Увы, лорд Му, вынужден с вами не согласиться. — Шэнь Цинцю закрыл глаза. — Этот лорд — просто идиот, к собственному прискорбию. Ведь даже поняв, что за демоны пред ним, он не завалил пещеру камнями, выведя из нее вас, и не спалил демонов громовым огнем — единственным, что способно уничтожить мгновенно. Нет, он просто и глупо приказал своему мечу атаковать. — И твоя атака спасла мне жизнь, ведь королева кошачьих демонов хотела поменять наши судьбы местами. Сюя пронзил ее сердце и не позволил обменять нити, — произнес Юэ Цинъюань, осторожно беря когтистую руку Шэнь Цинцю в свои. — Только вот она решила посмертно проклясть вас, глава, на продолжение кошачьего рода. — Шэнь Цинцю недовольно вспушил хвост, но вырываться не стал. — Посмертное проклятие замены крови превратило бы вас в новую кошачью королеву, сменив и расу, и даже пол. Сглупив, этот не поставил двенадцатислойный барьер Цанцюн, а просто принял проклятие на Сюя и отбил его обратно в демоницу. — И это выглядело очень круто, шисю… — попытался было воодушевить его Шан Цинхуа, но под взглядом, полным едкой насмешки, потупился и сел обратно на свой стул. — И так как Сюя связан со мной, впитанные им крохи проклятия передались мне, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Обращение вспять невозможно, не так ли, лорд Му? Даже, казалось бы, такой малости. — Вы знаете? – вздрогнул Му Цинфан. — Я не был бы лордом Цинцзин, не знай я подобных мелочей о демонах, — невозмутимо отозвался Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа подавил порыв закрыть лицо руками. Шэнь Цинцю сейчас, если верить не словам его, а сгорбленной спине и поникшему хвосту, был в истерике. Гордый лорд, кичащийся своими знаниями — той единственной ширмой, которая позволяет ему тешить себя иллюзией, что невежественного раба никогда не существовало, — ради спасения брата в очередной раз поступил максимально глупо. Чем загубил собственную жизнь, будущее, к которому упорно шел, не гнушаясь ничем и никем. Ему придется покинуть Цанцюн, отказаться от поста лорда и вечно скрываться как от людского страха, так и от демонического презрения. Ведь высокомерный лорд Сюя, так гордившийся своими знаниями и тем, что он выше людишек и презренных демонов, на деле сам демон. Причем самого позорного их племени: озабоченных кошаков. При этом он даже не чистокровный, так, смесок никчемный. При полной замене крови, если каким-то образом не произошла смена пола, руки превращаются в подобие огромных, покрытых шерстью лап, вместо двух сосков появляется шесть, меняются не только глаза, но и челюсть. Снизу тоже все отрастает, а вот мозг при этом уменьшается. Шан Цинхуа специально придумал демонов этого рода именно такими, чтобы они не могли в глазах собственных демониц конкурировать с Ло Бинхэ ни в чем. И можно было бы сказать, что он сейчас снова пожинает плоды своих потаканий фанатам, если бы не… Шан Цинхуа покосился на сидящего на кровати Шэнь Цинцю. Все такого же тонкого, звонкого, не утратившего ни капли своего разума, разве что обзаведшегося лишними частями тела. … Королева демонических котов в последнюю секунду своей жизни вложила в проклятие трансформации все, что у нее было, включая собственную кровь и силу, дабы Юэ Цинъюань превратился не просто в представителя ее рода, а в новую королеву. Королева не может быть страшной и тупой, иначе куда она приведет свой слабый род в итоге? Поэтому Юэ Цинъюань после превращения должен был сохранить разум, чтобы в изменившихся условиях взять расу кошачьих демонов не просто под свою опеку, а укрыть их на Цанцюн. На случай, если глава ордена окажется сильнее их барьеров и техник, королева и придумала требование об охранной грамоте для кошачьих демонов. Не пригодилось. Даже ее посмертное проклятие с обращением в новую королеву было отбито мерзавцем-стратегом с Цинцзин. И, умирая, она наверняка сожалела, что не приняла этого человека всерьез, посчитав обычным самовлюбленным слабаком с раздутым эго. Она не увидела, что даже он не смог полностью отразить ее проклятие, а перепуганные члены кошачьего племени не обратили внимания, занятые бегством. Это и к лучшему. Демонические войны Цанцюн ни к чему. Ведь кошачьи демоны, знай они, что лорд Сюя стал одним из них, пусть даже только наполовину, обязательно бы постарались попасть под его защиту. И когда бы у них это не получилось, — принимать под свое крыло демонов Шэнь Цинцю согласился бы только в самой безысходной ситуации, — они бы разнесли молву о том, что лорд Цинцзин на самом деле полукровка, по всему демоническому царству. А так как демоны наслышаны о знаниях Шэнь Цинцю, то сразу же просчитают выгоды от этого известия, и каждый род, каждое племя отправит к Цанцюн своего представителя. Конечно, с самой благородной миссией: спасти бедного обманутого полукровку, годами вынужденного прятаться среди людей. Но ничего, господин Шэнь, больше не бойтесь: станьте частью нашего рода, и мы вас защитим. В обмен на ваши таланты, конечно. Паломничество демонов к Цанцюн недолго бы оставалось незамеченным и обязательно бы заинтересовало крупные человеческие ордена и школы. Которые бы всем остальным сказали, что Цанцюн свернули на кривую дорожку и орден надо уничтожить. Ведь они не просто пособничество демонам оказывают, но сделали одного из них своим лордом и воспитывают новых Владык демонического мира, не меньше (что правда, о которой пока никто не знает). А такие организации, как правильно сказал Шэнь Цинцю, не оставляют, вырезая всех — неважно, осведомлены они или нет. К счастью, демоны разбежались раньше, чем увидели, что проклятие их королевы одного человека пусть чуть-чуть, но коснулось. Однако Цанцюн все равно не в безопасности. Стоит Шэнь Цинцю покинуть пост лорда, как этим заинтересуются и люди, и демоны. Ведь всем известно, как мастер Сюя гордится своей должностью и сколько аморального, — в их воображении только, но людской молве без разницы, — он совершил для того, чтобы ее заполучить. Правда все равно вскроется, и сценарий осуществится. Этого нельзя было допустить. К счастью, Юэ Цинъюань и Му Цинфан понимали это не хуже него и придумали способ. — Но вам не стоит волноваться о проклятии, шисюн. Да, мы не можем его снять, но мы уже обсудили его с остальными лордами и при… — начал было объяснять их задумку Му Цинфан, как Шэнь Цинцю его перебил. — Что-о?! — вскинулся он. – Вы… вы спятили, не так ли? Говорить всем, что я стал демоном — это прямая дорога к тому, чтобы и меня, и вас заклеймили предателями рода человеческого! — Отнюдь нет, — качнул Му Цинфан головой. — Да, не стану спорить, что между вами, шисюн, и нашими братьями и сестрой существуют разногласия. Но никакие бытовые разногласия не станут причиной для предательства и братской ненависти. Шан Цинхуа чуть слышно вздохнул, так как именно это и ждало бы Шэнь Цинцю через пару лет, когда Ло Бинхэ выдвинул бы обвинения против своего бывшего учителя. Но откуда об этом сейчас знать Юэ Цинъюаню и Му Цинфану, искренне верящим, что благородство присуще всем их братьям и сестре. — И как же они отреагировали? Позволю себе предположить: большинство заявило, что я был демоном изначально? — зевнул Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа не мог не восхититься его проницательностью. Вот уж кто иллюзиями не страдал (еще одна причина, по которой его не любили). — Не большинство, а человек пять, шисюн, — решил внести ясность Му Цинфан. — Но их аргументы не снискали поддержки, и они перестали настаивать на вашем нечеловеческом происхождении. — И что же решили? Запереть меня в моем доме, объявив миру о моей болезни, или сослать меня в пещеры Линси под предлогом ухода в затвор? — продолжил вопросы Шэнь Цинцю. Оба варианта были для него неприемлемы, и он бы точно сбежал, перед этим наверняка разыграв для всего мира представление «праведные заклинатели Цанцюн разоблачают мерзкого изворотливого демона, но тот, пользуясь своей природой, сбегает, оставляя бедных, напрасно доверявших ему людей с носом». Таким образом он бы в который раз принял удар на себя, чтобы защитить, пусть и довольно своеобразно, все, что стало дорого сердцу. И люди бы жалели лордов Цанцюн, которых он так долго обманывал, а демоны всех родов сбивали бы ноги, ища Шэнь Цинцю и сея хаос в людском мире. Тоже такой себе вариант. Хвала Ци Цинци, которая весьма неожиданно выдвинула дельную идею. — Нет, конечно, шисюн, — произнес Шан Цинхуа. — Это неприемлемо и бросает тень на вашу репутацию. Все обсудив, мы выбрали вариант, предложенный дорогой сестрой Ци: совместно создали для вас амулет, который будет скрывать новую природу. Его можно носить под одеждой, дабы никто ничего постороннего в вашем облике не заподозрил. — Мы все сложили наши силы ради него. — Юэ Цинъюань достал из рукава ханьфу небольшую продолговатую коробку, оклеенную талисманами. – Мы лишь не знаем, будешь ли ты носить его и дальше оставаться лордом Цанцюн. Шэнь Цинцю осторожно взял коробку и открыл. Достал амулет на тонкой цепочке, повертел его в руках, посмотрел под солнечными лучами и произнес: — Работа годная. Силы в нем много, и мой новый облик он сокроет. Но лишь облик. Новые, привнесенные каплей демонической крови повадки — вряд ли. Я стану более жестоким, более аморальным, у меня также появятся предпочтения, присущие котам. И лишь вопрос времени, когда переменами во мне заинтересуются другие заклинатели. «Не заинтересуются. Они даже не заметят, потому что всегда тебя таким и считали», — хотелось сказать Шан Цинхуа вслух, но он смолчал. — Не появятся, если раз в три месяца вы на пару дней будете уходить в пещеры Линси и снимать там амулет, давая свободу, так сказать, своей истинной природе, — улыбнулся Му Цинфан. – Риски просчитаны, шисюн. — Но не человеческая непредсказуемость, — Шэнь Цинцю забавно дернул ушами. — А что если в этот момент кто-то из учеников будет в пещерах и увидит меня таким? Молчать он не станет, а убийства недопустимы, и к вечеру о том, что мастер Сюя — демон-кот, будет знать даже человеческий император. — И прошлый лорд Цинцзин, в милости своей, обратил вас к свету, шисюн Шэнь. Он дал вам иное имя, тем самым изменив вашу природу. Лишь облик, данный кровью матери, убрать не удалось, поэтому и носите вы амулет, изготовленный для вас любящими братьями и сестрой, принявшими и пожалевшими вас, столь талантливого, но столь несчастного, — разлился певчей птицей Шан Цинхуа. — Бред, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Но иного варианта у нас нет, — качнул Юэ Цинъюань головой. — Запереть тебя где-то — исключено, это вызовет не меньше слухов. Позволить тебе покинуть орден так же неприемлемо: прознав о твоей «истинной природе», демоны посеют хаос в обоих царствах, пытаясь тебя завербовать. — Никто меня не бу… — Будут, и еще как, — продолжил Юэ Цинъюань. – Да, найдутся злословы и среди демонов. Они будут плеваться в твою сторону: мол, ты недостоин жизни, ибо не пытался найти сородичей, а пошел служить людишкам. Но большинство осведомлено о твоих талантах, брат, и они захотят использовать их себе во благо. И устроят охоту. Кто первый тебя получит, тому ты и будешь служить в обмен на защиту — ведь люди тебя не примут с ушами и хвостом. — Я лучше умру, чем буду пресмыкаться перед ничтожными демонами, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Я не хочу этого! – вскинулся было Юэ Цинъюань, но после аккуратного покашливания Му Цинфана тут же вернулся к более спокойному тону: — Да и остальные лорды желают тебе долгой и прекрасной жизни. Поэтому мы в Линси выделили лично для тебя самую глубокую пещеру с особыми барьерами, которые задержат любого, чья сила уступает моей. Так что никто из учеников тебя не потревожит во время «оздоравливающих медитаций», а главам других орденов и школ посещать пещеры Линси вообще не позволено. — Хм… — Шэнь Цинцю, снова взвесив амулет в руках, осторожно надел его себе на шею. Тут же все видимые признаки его приобретенной полукровности исчезли. — Ладно, попробуем. Вы все равно не оставили этому учителю иных приемлемых вариантов. *** Два года спустя «Хм, мальчишка, а будь добр, напомни мне: что мы делаем около Цанцюн? — поинтересовался Мэнмо. — Согласно твоему же плану, ты должен сейчас влюблять в себя девицу какой-нибудь школы или ордена, чтобы заручиться поддержкой в своей мести». «Я вчера, если ты помнишь, дал знать моей дорогой Инъин, что я жив и здоров», — подумал Ло Бинхэ, под прикрытием густой листвы наблюдая за тренировками учеников Байчжань. «Ну и?.. — все так же не мог понять Мэнмо. — Она нам не помощник. Без веских доказательств преступлений она не выступит против Шэнь Цинцю. Она слишком слаба, наивна и глупа для этого». «Не наговаривай на мою Инъин! — фыркнул Ло Бинхэ. — Она мила и прелестна, как дитя. И пусть такой и остается. Расчетливых интриганок за мной уже штук десять и так бегает! Мы здесь потому, что, как следует проплакавшись, Инъин поведала мне, как жила последние годы и, самое главное, что делал учитель». «О нет, только не говори мне, что мы тут торчим ради…» — будь у Мэнмо тело, он бы судорожно сглотнул сейчас. «Именно. Ради Шэнь Цинцю», — подтвердил его опасения Ло Бинхэ. «Я думал, ты исцелился от своей одержимости после недели постельных игр с Ша Хуалин, тремя нагинями и девятью лесными ведьмами… Это сколько же женщин должно побывать с тобой, чтобы ты перестал так сосредотачиваться на Шэнь Цинцю!» «Пока я не отомщу этой мрази сполна, думаю, даже трех тысяч не будет достаточно, чтобы я прекратил его преследовать», — отозвался Ло Бинхэ. «Будь у меня голова, я бы с тобой заработал постоянную мигрень. Так зачем мы здесь? Можешь подробнее разъяснить старику?» «Инъин сказала, что учитель в последние два года стал чаще посещать пещеры Линси, — каждые три месяца, если точнее. Он стал сильнее, красивее и искуснее в плане контроля ци… А что если он предполагает, что я смог выжить в Бездне, и готовится к тому, что я вернусь отомстить? Тогда мой план с бедным учеником, которого долгие годы терзал этот ублюдок, достоин лишь выгребной ямы. Он ударит на опережение, со всей силы. Возможно, даже обнажит мою истинную природу. Мне нужно выяснить, насколько далеко он продвинулся в совершенствовании, чтобы точно знать, какие изменения внести в мой план. Поэтому я все выяснил: сегодня день его очередного отбытия в пещеры Линси. Я проследую туда за ним и лично увижу, насколько он стал сильнее, что задумал и к чему мне быть готовым». «А если он тебя ощутит?» «Тогда он стал намного сильнее, чем пять лет назад, и обвинение в жестокости к ученику придется заменить на обвинение в сговоре с демонами. Это конечно, снижает мою личную ценность как угнетаемого им ученика, особенно потом, когда мне не будет надобности скрывать свою природу и могут начаться упреки, что, мол, ему доверили воспитать меня как демона, а я поступил…» «Абсолютно по-демонически. Все, кончаем нытье и пространные рассуждения, твой личный сдвиг идет сюда», — произнес Мэнмо и затих в подсознании. Ло Бинхэ поправил амулет полного сокрытия, сделанный для него Мобэй-цзюнем (вернее, лордом Цанцюн, который у того был на побегушках, но это детали) и вытянул шею. И правда, на дороге, ведущей к пещерам Линси, показался Шэнь Цинцю. За прошедшие пять лет он и впрямь стал гораздо красивее, волосы сделались гуще, а взгляд выразительнее. Он явно каждый день жил в достатке и не знал горя и бед. С трудом удержавшись от нападения на этого омерзительного человека, Ло Бинхэ медленно пошел за ним, ступая след в след, чтобы не потревожить никакие духовные контуры, что могли быть установлены на Цанцюн. Учитель шел, неторопливо обмахиваясь веером, отпуская по пути язвительные комментарии о неправильных стойках не своих учеников и источал то самое, уже подзабытое Ло Бинхэ за время странствий неподдельное презрение к несовершенному миру вообще и к каждому живому существу в частности. Аж руки чесались, так хотелось сомкнуть их на этой точеной белой шее и как следует ее сжать. Но это была бы легкая, мгновенная смерть, а Ло Бинхэ хотелось, чтобы этот гад как следует помучился и получил сполна все, что ему причитается за нанесенный другим вред. Поэтому приходилось постоянно одергивать себя и переставать пристально пялиться на учительскую шею. Так, неторопливым шагом, они добрались до пещер Линси. Но, к удивлению Ло Бинхэ, путь Шэнь Цинцю лежал не в обычные тренировочные пещеры, где совершенствовались все допущенные, а куда-то вглубь. «Так и думал, что ему выделена личная пещера с более сильной концентрацией природной ци для ускоренного совершенствования», — ликующе подумал Ло Бинхэ. Пещера и правда располагалась в самой глубине горы, концентрация природной ци и правда тут была больше, чем в других местах, но чем ближе они подходили к пещере, тем больше Ло Бинхэ недоумевал. Недоумевал потому, что убранство пещеры, видимое из-за спины Шэнь Цинцю, было абсолютно не таким, каким Ло Бинхэ представлялось личное пространство заносчивого лорда. Где озеро с водопадом для тренировок? Где лотосы для созерцательной медитации? Куда испарились каменные чаши для облегчения тока ци по телу? Зачем в пещере огромная мягкая кровать? Почему по каменному полу разбросаны мотки шерсти и бревна, словно исцарапанные какой-то большой кошкой? Для чего тут несколько здоровенных корзин? Когда они с Шэнь Цинцю добрались и вошли в пещеру, недоумение стало вообще запредельным, ибо зачем на пещере, предназначенной для развития заклинателя, столько скрывающих, глушащих, подавляющих и поглощающих барьеров? Чтобы никто раньше времени не понял, насколько сильным стал сияющий лорд? Так это совсем не похоже на Шэнь Цинцю, который каждое свое достижение тут же афишировал самым демонстративным образом. И эти все предметы… как будто здесь комната для любимых котиков императора! Но Шэнь Цинцю презирает и ненавидит все живое, он не будет тайно держать кота. Тогда для чего они здесь? В пещере никакого животного не содержится… О, а может быть, это нужно ему для отработки контроля над ци? Не исключено, кстати. Менять свойство кровати, заставлять летать эти клубки и корзины по пещере, контролируя их скорость, маневренность и координацию друг с другом — такое не всякому дается хорошо. Вот он и тренируется, чтобы потом демонстрировать перед каждой собакой, как он хорош — мол, голыми руками его не возьмешь. Да, одноз… «О, мы уже внутри. Отлично! Значит, сейчас мы вместе все проа… Стоп, зачем он раздевается?» — внезапно раздался в голове Ло Бинхэ голос Мэнмо. Ло Бинхэ тут же перестал крутить головой, осматривая убранство пещеры, и сосредоточился на Шэнь Цинцю. Который и правда раздевался. Изумрудное ханьфу, белое ханьфу, пояса, пара нижних одежд, нательное, две пары штанов, исключая набедренную повязку. Все с легким шелестом спускалось вниз, на пол, оставляя Шэнь Цинцю практически полностью обнаженным. Наблюдая за раздеванием учителя, Ло Бинхэ замер, словно околдованный, не будучи способен и глаз отвести. От нежной белой шеи, от тонкой, светящейся, как дорогой нефрит, кожи, от острых лопаток, от выступающей линии позвонков, от… «У него шрамы. Много застарелых шрамов. На спине почти нет живого места. Так не должно быть. Он же из богатой, знатной семьи. Его родители должны были сдувать пылинки с чада, одаренного способностью к заклинательству», — прищурился Ло Бинхэ, в рассеянном свете маленьких ночных жемчужин сумевший разглядеть спину Шэнь Цинцю. «Во время тренировок мог получить. Или во время стычек с ныне мертвым богом Войны, лордом Байчжань Лю Цингэ. Или на заданиях ордена. Люди хрупки», — предположил Мэнмо. «Шрамы слишком старые, неравномерные и нанесены явно не монстрами и не с помощью заклинаний. К тому же — даже меня этому учили — никудышен тот заклинатель, который не способен залечить следы тренировок. Неужели учитель столь никчемен, что не лечил себя вовремя? Но тогда он мог бы прибегнуть к услугам лекарского пика. Это не возбраняется даже для учеников. А шрамов полно». «Шрамы украшают мужчину», — предположил Мэнмо. «Поэтому он так о своем лице печется», — скептически отозвался Ло Бинхэ. «Тогда не знаю. Может быть, он вообще не аристократ», — буркнул Мэнмо. «А кто? — мысленно фыркнул Ло Бинхэ. — Хочешь сказать, что бедняк или раб вообще? С его отношением к людям он бы не выжил на улице, а в рабстве тем более. Никому не нужен раб с таким мерзким характером». «Тогда не знаю. О, повернулся». Ло Бинхэ отвлекся от разговора с Мэнмо. Учитель и правда повернулся лицом ко входу в пещеру, пристально в него всматриваясь. «Конечно, его характер можно описать лишь бранными словами, но осторожность, внимательность и подозрительность у него на высоте. А такое развивается только не в самых благоприятных условиях и… эй, Бинхэ, ты меня вообще слушаешь?» Ло Бинхэ его не слушал и не слышал. Все его внимание, без остатка, было приковано к голому Шэнь Цинцю. К хрупким ключицам под нежной нефритовой кожей, к небольшим горошинкам сосков, к кубикам пресса на животе и подтянутым бедрам. И сейчас вся его выдержка уходила на то, чтобы не коснуться этого прекрасного тела, доставшегося столь гнилому чело… Внимательно осмотрев проход и пещеру на наличие посторонних и удостоверившись в своем полном одиночестве, Шэнь Цинцю щелкнул пальцами. И в тот же момент Ло Бинхэ придавило мощной духовной силой… от висевшего у учителя на шее амулета. Все это время, как оказалось, пребывавшего под заклинанием сокрытия. «Что это, старик?» — спросил Ло Бинхэ, ошеломленный обрушившейся на него мощью, которая разом выбила из головы всю странную тягу к Шэнь Цинцю. «Игеигеис. По-простому — амулет абсолютной личины. Меняет внешность, изменяет энергию ци, дыхание души и ментальный узор носящего. Отличается от простого амулета личины тем, что без согласия носящего амулет невозможно ни засечь, ни снять. Был изобретен в эпоху божественных войн и дружбы рас, но в последний раз его носили более семисот лет назад. После чего секрет создания был утрачен и все попытки сотворить похожее оборачивались провалом. Но откуда он у Шэнь Цинцю и зачем он е…» В этот момент Шэнь Цинцю снял с шеи амулет, и Ло Бинхэ ощутил себя так, словно ему дали тяжелым мешком по голове. Ушки. Белоснежные. С небольшими черными кисточками на концах. Изумрудно-зеленые кошачьи глаза. И хвост. Длинный пушистый хвостище, занимающий полпещеры. Снежно-белый, шерстинка к шерстинке. Красивый. Интересно, какой он на ощупь? Может… может, потрогать и... Пока Ло Бинхэ стоял, раздираемый противоречивыми чувствами, Шэнь Цинцю, почесав ухо когтями — а-а-а, какие аккуратные, даже у Ша Хуалин не такие, притом что она полирует по три часа каждый коготок! — беззвучно прыгнул на кровать и стал кататься по ней, махая хвостом. «Раздери меня светлые заклинатели. Полукровка! — рявкнул Мэнмо в голове у Ло Бинхэ так, что та аж зазвенела. — Он полукровка из рода кошачьих демонов. Красивых, капризных и любвеобильных тварей, которых из-за их мстительного и мелочного характера, а также весьма независимого для столь слабых демонов поведения истребили практически до одного семейства». «Мэнмо… он… он как я», — судорожно сглотнул Ло Бинхэ, наблюдая за тем, как Шэнь Цинцю, грациозно взмахнув пушистым хвостом, с грохотом рухнул в большую плетеную корзину и принялся громко урчать. Тем временем перед ним словно наяву проносились все действия учителя по отношению к нему, все его поступки и слова. Все то, что составляло его память об этом человеке, все, что подогревало его желание отомстить — все это сейчас блекло и выцветало, выжигаемое лучами беспощадной правды. Полукровка, выросший среди людей. Полукровка, на крови которого вряд ли была печать и которого много истязали до того, как его обнаружил Юэ Цинъюань, привел на Цанцюн и, по всей видимости, как-то убедил прошлых лордов в его абсолютной покорности и приверженности свету. Поэтому он так благодарен нынешнему главе Цанцюн, а тот, зная о природе учителя, спускает ему все с рук. Именно поэтому погиб Лю Цингэ: он полез в пещерах Линси к учителю без скрывающего амулета, и тот, чтобы сохранить свою тайну от жесткого и принципиального заклинателя, его убил. Он — плохой, жестокий, завистливый… демон, вынужденный выживать среди людей. Людей, что видят в нем или угрозу, или игрушку. Ло Бинхэ сглотнул, чувствуя жар в носу. Такая красота. Такая мягкость… Говорят, кошачьи демоны очень отзывчивы и горячи в постели, с ними даже суккубы сравниться не могут. Интересно, ядовитый делом и словом Шэнь Цинцю становится отзывчивее в постели? В борделях спрашивать не стоит, их он под личиной посещает, а значит… Значит, он, Ло Бинхэ, будет… будет… «Не сказал бы, — не замечая состояния Ло Бинхэ, начал высказываться Мэнмо. — Ты несешь в себе кровь небесного демона, он же — довольно бесполезного слабого демона, какие бывали постельной игрушкой при дворах демонических императоров и… Не капай кровью из носа!!! Что с тобой творится?! Эй, приди в себя! Покинув поле амулета сокрытия, твоя кровь будет видна, и ее можно будет ощу…» В этот самый момент с яростным мявом Шэнь Цинцю выскочил из корзины и бросился к ним. За ним в их сторону полетел Сюя и ворох наливающихся силой убойных талисманов. «Быстрее, уходим с помощью Синьмо! Ты не готовился к схватке и не подготовил защиту от талисманов. Ну! Скорее! Заклинатели тебя побери, перестань капать слюнями и кровью из носа и открывай этот гуев портал!!!» Последний рык Мэнмо привел Ло Бинхэ в некоторое подобие ясности рассудка, и мощный удар Шэнь Цинцю пришелся впустую. На каменном полу было лишь несколько капель крови, которые Шэнь Цинцю, не увидев, растер своим телом, потому что не успел вовремя затормозить. … «Что на тебя нашло в этой пещере? Совсем мозги поехали от переизбытка семени? Или так обманулся его пушистым хвостом?» — оказавшись в безопасном месте, Мэнмо начал отчитывать Ло Бинхэ. «Он такой красивый, но такой несчастный! Вынужденный скрывать свое подлинное «я». Не лучше ли было выйти из сокрытия и…» — начал было мямлить Ло Бинхэ, как Мэнмо в его сознании тут же рявкнул: «И стать трупом! И ладно ты, таким кретинам одна дорога уготована! Но я умирать не собираюсь из-за твоей тупости!» «Мэнмо, чего ты нач…» «Ничего, если не считать пары малюсеньких пустяков. Ты для своего учителя, мой свихнувшийся на нем подопечный, — угроза. Раньше ты был угрозой его титулу, статусу и положению, ибо, несмотря на все его старания, ты оказался лучше и сильнее даже его личного ученика. Теперь ты угроза его устоявшейся жизни, его славе знатока демонов, его тайне. Он не замурчит, подняв гостеприимно хвост, окажись ты рядом. Он не ляжет с тобой в кровать и не будет сладострастно мяукать, пока вы будете предаваться играм в «перевернутую тучку с дождем». Он будет сражаться с тобой насмерть, использовать любое оружие, предметы и талисманы, лишь бы тебя уничтожить. Он — не милая дева, и от того, что ты теперь разделяешь его тайну, он не станет тебе благодарен». «Значит, мне надо…» «Найти крупный орден тебе надо и придерживаться первоначального плана мести! Собери против него улики, собери доказательства того, что он полукровка, и натрави на него людское общество. Люди боятся демонов, особенно тех, кто сумел скрыться среди них. Они тебе не просто помогут разорвать Шэнь Цинцю, они его сами для тебя по ветру развеют, лишь отдай приказ. Вам никогда не поладить, включи ты верхнюю голову уже!» «Я… я хочу понаблюдать за ним», — с трудом выдавил из себя Ло Бинхэ. Мэнмо прав, его ублюдочный учитель не достоин снисхождения из-за того, что он полукровка. Может быть, это вообще ловушка, призванная усыпить бдительность Ло Бинхэ, так как Шэнь Цинцю догадывается о его скором возвращении. «Мне нужно знать все о нем, его повадках и времяпрепровождении, чтобы суметь всем доказать, что он демон. Ведь раз его до сих пор не раскрыли, значит, Юэ Цинъюань убрал всех свидетелей демонической природы Шэнь Цинцю. Иначе все мои слова и действия будут просто голословным очернением мастера Сюя, с чьим стилем обучения я не смог справиться, и, будучи максимально непочтительным отродьем, начал на него клеветать именно поэтому». «Ладно, но только недолго», — немного подумав, согласился с ним Мэнмо. Следующие несколько месяцев Ло Бинхэ провел в наблюдении за жизнью Шэнь Цинцю. За бесконечными бумагами, заполняемыми при свете свечи, за чаепитиями, за посиделками в библиотеке и на собраниях лордов. За той обычной жизнью Шэнь Цинцю, которую он и так лицезрел постоянно, будучи учеником пика, но… Но Боги, где были его глаза раньше? Как можно было не замечать той кошачьей грации, с которой двигается учитель? Той неспешности на собраниях и во время игры на музыкальных инструментах? Той тщательности, с которой Шэнь Цинцю ухаживает за своей внешностью, волосами и телом, чтобы даже сокрытые уши с хвостом были очищены. Того, как он ест сладости, ловко орудуя юрким розовым язычком (в такие моменты штаны опасно натягивались, грозя порвать ткань, но Ло Бинхэ стойко держался). Того, как играет с подаренными ему монстрами, которых Ло Бинхэ для него специально находил в недрах Бездны: как котик с мышью, подпуская для удара и тут же обрушивая лавину смертоносных техник, чтобы потом, до следующего броска монстра, притвориться слабым и обессилевшим. Того, как презрительно критикует всех и вся, но, как оказалось, не столько потому, что он завистливый мудак, сколько потому, что люди и правда тупые и не соблюдают даже простейших правил. Того, как тайно помогает Юэ Цинъюаню, как заботливо укрывает главу одеялом, правит за него спящего отчеты, перетягивает все недовольство других лордов на себя, стоит Юэ Цинъюаню с чем-то оплошать даже немного. За спиной холит и лелеет его, в лицо, как и подобает демону, говорит одни гадости. Ценит его, помогает ему. Ему, не Ло Бинхэ! А ведь он бы отвечал учителю с не меньшей заботой и любовью, чем этот человечишка, воспринимающий все как должное и даже не задумывающийся, а не делает ли для него что-то Шэнь Цинцю, раз его путь столь подозрительно гладок. И с каждым днем эта обида, что учитель выбрал не его, что заботится не о нем, ценит не его и о нем даже знать не желает, возрастала и возрастала. Равно как и возрастало желание сделать жизнь Шэнь Цинцю свободной от постоянной необходимости прятать свою истинную суть. Ведь не прячься он, им с Ло Бинхэ было бы нечего делить, не за что бояться, и они могли бы… «Итак, после шести месяцев наблюдения что ты можешь мне сказать?» — одним погожим деньком, когда Ло Бинхэ упаковывал для отправки учителю собственноручно испеченные пирожки с финиками, решил поинтересоваться Мэнмо. «Как думаешь, я сахара достаточно положил?» — откусывая от неудачного, на его взгляд, пирожка, спросил у него Ло Бинхэ. «Мне без разницы. Меня интересует, что ты собираешься делать с Шэнь Цинцю после того, как полгода пускал на его не светлый облик слюни и кровь из носа, безнадежно влюбленный кусок дурака». «С ним — пока ничего. А вот когда сотру границу между миром демонов и миром людей, чтобы не было разделения и никто никого не боялся, сделаю его своей императрицей. Он этого достоин больше всех!» «Угу, вот только он без угрозы для Юэ Цинъюаня не согласится, а согласившись, будет выжидать, чтобы поднять мятеж и убить тебя. — В голосе Мэнмо слышалась скука. — Да и миры слить без Бездны невозможно, учти». «Учту. Выход есть всегда. А даже если нет, то я просто переселю демонов в мир людей, когда придет время». Взяв корзину с пирожками, Ло Бинхэ аккуратно прорубил Синьмо портал на кухню и осторожно поставил корзину рядом с блюдами, предназначенными для лорда Цинцзин. «А с Шэнь Цинцю выход есть? Или ты его насильно запрешь в своем дворце и будешь верить в чудо?» — каркающе рассмеялся Мэнмо. «Нет, я просто скажу ему, что влюблен в него с ученичества, и предложу двум демонам встречаться». «Он тебя пошлет с помощью своего меча». «Не пошлет, ведь я ухаживать буду по всем правилам сразу двух миров». «Насильно мил не будешь, а любит он Юэ Цинъюаня, не тебя». «Я уверен, что смог потеснить главу в сердце своего учителя». «Где были мои мозги раньше, когда я тебя выбирал?! Ты же упертый одержимый баран, не слушающий умных советов!» «У меня все получится, Мэнмо. Ради него и нашего счастья я буду бороться до конца, сколько бы лет у нас ни ушло на примирение и развитие чувств». «Идиот», — в сердцах припечатал Мэнмо и исчез. А Ло Бинхэ, поправив ремни на сумке, взялся за Синьмо. Редкие монстры сами собой для учителя не поймаются. Да и мятеж нагов подавить надо, а то им не будет места в новом мире, где все живут бок о бок. *** Вечерело. Шан Цинхуа, тяжело вздохнув, дописал последние символы на накладной. Что за хрень творится последние девять месяцев? Почему его любимый сын вместо того, чтобы сношаться с девицами Хуаньхуа на радость лао Гунчжу, утешать сестричку Цю в ее горе и собирать компромат на Шэнь Цинцю, целыми днями на Цинцзин торчит? Сам, хотя легче под амулетом полного сокрытия оставить какого-нибудь мелкого демона. Почему он ловит для Шэнь Цинцю монстров, готовит сладости, дарит редкие книги через Шан Цинхуа и вообще ведет себя так, словно ухаживает? А как же пережитые годы унижений и боли? Куда это все испарилось? Мести что, не будет? Одни вопросы, которые некому задать: ему не взять Ло Бинхэ за грудки, впрочем, как и всех остальных. Даже того же Мобэя, который вчера, сообщая ему о решении повелителя ухаживать за Шэнь Цинцю как за своим будущим партнером по совершенствованию, внезапно порвал ему ханьфу на груди. «Проверяю, не замаскированный ли ты демон, а то господин отловил нескольких таких в других орденах», — бесстрастно сказал он тогда, но для восприятия писателя этих слов было достаточно. Ло Бинхэ увидел Шэнь Цинцю без амулета. Увидел и сделал, похоже, кучу неправильных выводов, которые ничем не оспорить, увы. Спрашивать у Шэнь Цинцю, с каких пор тот демон, Ло Бинхэ не станет — ведь он не знает, точно ли учитель был изначально человеком, или он лишь скрывал свою природу от людской жестокости. Говорят, есть такое явление – мурмурация. Это когда птицы собираются в большие стаи и выполняют замысловатые фигуры в воздухе, чтобы получше узнать мир и своих соседей. Интересно, а как назвать такое явление для сборищ демонов и людей? В том, что Ло Бинхэ, решивший свернуть с пути горячего жеребца, ради завоевания сердца Шэнь Цинцю пойдет абсолютно на все, в том числе и на представления, подобные полетам таких птичьих стай, Шан Цинхуа уже не сомневался.