Квартирник

На тетрадном листе – его почерк. Кривые строчки расползаются еще сильнее если начать в них всматриваться. Буквы распадаются на случайные линии, а после – карикатурные рожи.  Вокруг, как обычно, стоит гул от еле слышного голоса одноклассников и учителя, рассказывающего непонятную лекцию, скорее походящую на тираду, и периодически срывающегося на крик.  Саша растирает руками лицо, жмурится и закрывает уши, но все это как будто обволакивает его еще сильнее. Он отворачивается, жмется и наконец… Просыпается.  Снова дурной сон. Он шумно выдыхает, открывает глаза и поворачивает голову к окну. Утро было одинаковым уже много лет. Пятиэтажка напротив, шум от машин, облупленная краска на потолке. Все это стало не просто родным, а скорее единым с Сашей. Пестрым, большим родимым пятном где то под ребрами, которое хотелось прикрыть, забыть о его существовании.  Собственные рамки сковывали настолько, что иногда было тяжко дышать.  Ему неинтересно, тягостно, а порой даже тесно в этом городе. Его одноклассники безо всяких амбиций поступали в первый попавшийся вуз и это было самым страшным ночным кошмаром Саши, от которого хотелось быстрее отмыться.  Он пытался убедить себя, что творчество – это не профессия, но от этих мыслей становилось противно. И пусть сейчас у него есть лишь толстенький скетчбук и тетрадка с записями, но он обещает сам себе, что когда нибудь сможет это изменить.  Даже если родители против, даже если это будет труднее, чем отсидеть скучный урок физике, даже если… Саша морщится и отворачивается лицом к стене, натягивая на себя одеяло.  Он подал документы в несколько московских вузов еще в июле, сразу после сдачи ЕГЭ. К экзаменам он почти не готовился, ведь был уверен, что родители в любом случае заставят получить техническую специальность. Желательно недалеко от города, желательно на отлично, желательно, чтобы сын засунул свои мечты куда подальше. На старом ноутбуке Саши уже как неделю висело уведомление о зачислении, о котором он так боялся рассказать родителям.  Он знал, если он забросит свои мечты сейчас, то уже не исполнит их никогда. Он погрязнет в попытках оправдать мнимые ожидания всех вокруг.  В Самаре его совсем ничего не держало. Ему было тяжело заводить друзей, вливаться в коллективы и находить людей, которые бы разделяли его интересы. Да даже на собственном выпускном, на который он так не хотел идти, он лишь сидел в стороне, слушая монолог подвыпившего одноклассника. Еще в тот момент он понял, как сильно ему хочется бросить все вокруг и, наконец-то, реализовать себя в чем-то, что заставит его дышать. О Москве он думал немного. Это первое что приходило Саше в голову, когда он грузился мыслями о поступлении, самостоятельной жизни и таком желанном, но таком далеком переезде.  Александр не отличался особыми успехами в учебе, поэтому привилегии выбирать специальность не имел. Так, без надежды на что-то хорошее, он отметил несколько случайных специальностей, которые хоть немного его устроили.  «По итогам приемной комиссии 2025 года, Вы зачислены в список студентов.»  Такое простое, но такое желанное предложение.  После тревожного сна он открывает электронную почту и в легком волнении дает себе убедиться, что все это действительно происходит взаправду. В школе он был одним из ребят, которые обитали на последних партах, спали на уроках и забивали на домашку. Нет, конечно, Саша не был безнадежным. На обществознании он внимательно слушал и с переменным успехом записывал что-то в тетрадь. На истории он любил спорить с учителем, а чтобы ощутить себя полностью удовлетворенным, рисовал на полях карикатурный портрет такого неприятного ему историка.  Самым неприятным воспоминанием его школьного времени стал инцидент в кабинете директора, вспоминая о котором, Саша каждый раз закатывает глаза. После очередного прогула последних уроков учительница с визгливым голосом грозилась отчислением. Подросток не желал ее слушать и, разглядывая разбросанные по всему столу бумаги, мял в руках краешек рубашки.  Но больше, ни противная учительница, ни директриса походившая на свинью с помадой на губах, ни один человек из старой школы не заставит Сашу витать в облаках с мыслями о реализации и собственной никчемности.  – А ведь иногда я им верил, – проносится в голове парня противным звоном. Бывало он действительно задумывался, что вся его жизнь в конечном итоге сводится к техникуму через дорогу, работе на предприятии, семье… Он снова жмурится, стараясь прогнать все мысли из головы. Нужно рассказать родителям не только о том, что их Сашенька идет поступать не на желанного юриста, а на культуролога, так еще и вместо ближайшей самарской шараги – столичный университет.  Он лениво поднимается на локтях и смотрит на часы. 7:38. Скоро отец уйдет на работу, поэтому Саша быстро надевает домашние штаны, которые вытягивает из кучки вещей на стуле. Остановившись перед выходом из комнаты, он делает глубокий вдох и поправляет очки.  Для серьезного разговора он выглядит совершенно нелепо. Мятая футболка с потрескавшимся принтом какой то рок группы, растянутые штаны и растрепавшиеся после сна волосы.  Слова как то сами вылетели изо рта. Он не думал, что будет говорить и, наверное, выбрал не самые лучшие выражения. Отец лишь поднял строгий взгляд на мнущегося в дверном проеме подростка и, отпивая горячий кофе, кивнул.  – Саш… – начала мама.  Но ему было уже абсолютно не важно, ни что скажет мать, ни что о нем думает отец. Саша невольно расплылся в улыбке, а в голове уже мысленно прокрутил список вещей, которые ему обязательно нужно положить в сумку.  –Так… Наушники, паспорт, очки, – шепчет парень, окидывая взглядом всю комнату – А, точно, зарядку для ноутбука!  Уже который час Саша пытается уместить всю свою семнадцатилетнюю жизнь в один чемодан и небольшой школьный рюкзак. Конечно, вещей у него было не много, но глядя на фигурки на полочках, тетрадки с записями и Бог знает, что еще, хотелось взять с собой все и сразу. Когда он скользит глазами по своей комнате, в голове всплывает как много всего было связано с вещами, что его окружают.  Он никогда не привязывается ни к чему материальному. По крайней мере, пытается. Но сейчас хочется запомнить каждую мелочь, каждое пятно от протекшей ручки на столе и следы от карандаша, эти пестрые зеленые обои, которые Саше никогда не нравились, шкаф со скрипучими дверцами. Запомнить и сразу же забыть, как только он переступит порог этой квартиры.  Свои длинные волосы, которые уже давно лежат на плечах, он никогда не собирает в хвост, за что регулярно ловит взгляды на улице.  Дорога до аэропорта была одновременно самым тревожным и самым желанным событием этого лета. Саша смотрел в окно мчащейся машины на серые многоэтажки, быстро сменяющие друг друга и размытые августовским дождём. Он заглушает свои мысли музыкой в наушниках. Машина вновь и вновь проезжала знакомые ему улицы, которые он знал вдоль и поперек еще с самого детства. Но именно сегодня, именно в этот момент все казалось таким чужим и холодным до ломоты в костях.  Саша вновь вспоминает свой сон. Он пытается понять, почему эти ускользающие воспоминания ощущаются как что-то липкое и никак не отстающее. До аэропорта оставалось примерно 15 минут, но все это давно ушло на второй план. Он откинулся на кресло отцовской машины и еще раз прокрутил в голове события сна, заодно объясняя себе, почему семнадцатилетний парень так глубоко копается в себе из-за какого-то там ночного кошмара. –24 кабинет, литература, последняя парта… – он в очередной раз мысленно проговорил ключевые моменты, слегка прикусив губу – моя тетрадь с набросками, одноклассники.     Наконец, он выхватывает из глубин своей памяти то, что когда то очень сильно хотел забыть. Тот самый день.  17 декабря 7 класс – А теперь откройте тетради и запишите тему сегодняшнего урока.   На самом верху листа кривым почерком было выведено: «С. А. Есенин. Поэзия родной природы».  Ни сам урок, ни уж тем более поэзия не вызывали никакого интереса. Сначала он и правда записывал за учителем все, что успевал осознать и начеркать в тетради, но уже на половине второго листа забросил эту идею. Телефон разряжен в ноль, за окном светит яркое солнце, и при любой попытке рассмотреть людей снаружи оно больно слепит глаза. Тесная рубашка противно прилипает к спине. Он лениво сполз на стуле и почти уселся под партой. Хотелось прикрыть глаза и дотянуть оставшиеся несколько минут до звонка. От скуки мог спасти лишь один предмет на земле, который на самом деле, мог спасти вообще от чего угодно – блокнот. В связке с карандашом и ластиком этот набор не раз помогал справится со скукой, грустью и, кажется, любыми эмоциями, проживаемые подростком.  Блокнот быстро достается из рюкзака, а карандаш, точнее – подобие карандаша, удобно лежит на парте после какой-то таблицы. Он имел плохую привычку грызть все, что попадется под руку, когда над чем-то задумывался. Сначала в углу поселился портрет. Быстрый набросок, не претендующий на что-то серьезное, да и не особо похожий на его владельца – одноклассника, который в данный момент задумчиво смотрел на доску. За пару линий Саша пытался передать его нелепость и красоту одновременно, но, когда понял, что в идею совсем не попал, стыдливо зачеркнул и затер ластиком.  «Портреты с натуры – не мое!». Он привык оставлять все свои мысли на бумаге, особенно если это касается рисунков.  Сразу после в случайном порядке появлялись предметы, которые окружали его. Огнетушитель на стене, стаканчик с карандашами, рюкзак на полу. Вдохновение творческим процессом захлестнуло настолько, что захотелось добавить деталь. Ту самую часть себя, которую он так боялся показать остальным. Свободное место осталось только по центру листа. – А теперь вопрос на оценку! – волна напряжения пошла по классу – Почему лирический герой в конечном итоге принял такое решение?  Саша писал стихи. Конечно, совсем неумело, а порой даже и не в рифму, но это занятие всецело его поглощало. Когда он задумывался над очередным оборотом слов, все вокруг становилось совершенно неважным, невидимым и неслышимым.  – Александр! – немолодая учительница в очередной раз попыталась заставить ученика хотя бы поднять на нее глаза.  Одноклассники переглядывались между собой, улыбаясь, что скучный урок наконец прервался. Саша практически лежал на парте, усиленно выписывая что то карандашом.  Эту сцену он помнит до сих пор.  Анна Александровна в несколько секунд преодолела путь от своего учительского стола до последней парты небольшого класса. Она с раздражением вырвала блокнот из под его руки и развернула записи на себя. Лишь тогда Саша понял в какое положение он попал и даже попытался забрать записи назад.  Она с особым выражением и явной насмешкой прочитала несколько строк. По классу прошел смешок, и довольная собой Анна Александровна небрежно бросила блокнот на свой стол. –Тупая старая пизда – прошипел себе под нос парень, почти полностью провалившись в воспоминания.  – Ты что то сказал? – спросил отец, с трудом пытавшийся найти место на парковке.