Юджин Аддамс.

Встречаться с Пагсли Аддамсом сложно, ведь он совсем не понимает намёков Юджина. Но давайте обо всём по порядку. *** Началось всё со странностей в поведении Пагсли. Однажды Юджин проснулся в холодном поту от кошмара, где ему протыкали голову, и сразу же чуть не задохнулся от ужаса, ощущая что-то холодное у себя на лбу. Холод резко пропал, и на подскочившего пчеловода из темноты воззарилось бледное перепуганное лицо соседа. -Пагсли? Какого чёрта ты... Оттингер не договорил, снова испуганно дёрнувшись, когда Пагсли чуть ли не запрыгнул на второй этаж и кровать над ним заскрипела от полученного веса. Юджин не смог осмыслить ни странный поступок, ни этот внезапный страх в Аддамсе, который он скорее почувствовал, чем увидел. Грёбаный Пагсли Аддамс, кажется, гладил его по лбу. Спрашивать что либо он не решился. Следующий день прошёл как обычно, за исключением того, что вечером Юджин пару часов после отбоя лишь притворялся спящим, стремясь выяснить, что Пагсли делал вчера, рассчитывая на то, что ночная вылазка повторится. Но парень сверху только мирно дышал во сне и не подавал никаких признаков бодрствования. Юджин заснул с лёгким чувством смутного беспокойства и верой в то, что вчерашнее было просто сном. Однако спустя пару недель Оттингера вновь будит движение возле себя. Не открывая глаз он осторожно прислушивается, стараясь дышать также ровно, как и во сне. Скрип кровати и слегка прогнувшийся рядом с ногой Юджина матрас говорит о том, что Пагсли слез с кровати. Вслед за этим раздаётся оглушительная тишина. Серьёзно, Юджин не может услышать даже звуков дыхания соседа. Это настораживает, но открыть глаза значит попасть в неловкое положение. Во рту скапливается противная вязкая слюна, которую не получится незаметно сглотнуть. Ему остаётся лишь лежать так и старательно изображать сон, пока Аддамс наконец не вздыхает и не начинает медленно отходить от кровати в сторону двери. Как только замок закрывается с тихим щелчком, Юджин открывает глаза, сглатывает и шумно выдыхает. За окном уже начинает светать. В следующий раз он видит Пагсли только в столовой, когда тот рассеянно улыбается и подсаживается к нему за столик, чтобы пообедать. Вечером поговорить тоже не удаётся, так как Пагсли исхитряется лечь спать раньше возвращения Юджина с проверки ульев. Юджин думает, что пока говорить не о чем. Может, Пагсли и не смотрел на него? Может, просто заглядывался на его террариумы? Мысль об этом впервые успокаивает, а не дарит раздражение. Юджин не может понять, что происходит и пытается найти самое разумное объяснение этим действиям. На следующую ночь Оттингер не просыпается. И последующие несколько дней тоже, но потом всё повторяется снова. А потом ещё раз. И так раз за разом, Аддамс просто встаёт посреди ночи чтобы смотреть на Юджина, а с первыми намёками на рассвет уходит в неизвестном направлении. И к ужасу Юджина ему это нравится. Он привыкает, что Пагсли заботится о нём, охраняет, жертвуя своим сном ради него. Юджин думает о том, чтобы однажды открыть глаза и поговорить, но не решается. Это ощущается слишком сокровенно, слишком секретно, чтобы так просто разрушить этот хрупкий уют, который создаёт Пагсли. Осень перетекает в зиму и ночные визиты Аддамса учащаются. Юджин больше не просыпается, когда тот встаёт, только слушает сквозь сон, и, наверное, слегка улыбается. Пагсли становится чуть более задумчивым, и Юджину начинает казаться, что во время диалога он не слушает совсем ничего, а только пытается сожрать его взглядом. Он боится смотреть ему в глаза, но ощущает что-то тёплое в животе от каждого взгляда в свою сторону. Юджин Оттингер понимает, что стал зависим от Пагсли, когда перестаёт засыпать без него рядом, и не хочет есть, если Аддамс не сидит с ним, задумчиво просверливая взглядом тарелку. Юджин Оттингер мучительно краснеет, когда ему внезапно хочется прижать Пагсли к себе и не отпускать. Хочется, что тот ложился спать рядом с ним, под одно одеяло, и чтобы можно было прижимать его к себе и греть. Юджин Оттингер надеется, что Пагсли Аддамс однажды проявит ещё хоть какой-то знак, чтобы можно было наконец не скрываться. Пагсли не приходит к нему две недели после того, как Юджин неосторожно тянется в его сторону в полудрёме, сразу же просыпаясь от своего действия. Пагсли отшатывается от кровати и замирает, вслушиваясь в его дыхание. Пчеловод усиленно изображает сон, но Аддамс, кажется, всё равно боится и уходит. Юджин почти не спит эти две недели, просто потому что не может заснуть. В конце концов он не выдерживает, прогуливает последнюю пару и выжидает Пагсли в комнате, шмыгая носом в приступе острого тактильного голода. Мысли навалились так внезапно, что усталый и измотанный Оттингер не нашёл в себе сил сопротивляться и позорно расплакался. Сосед объявляется незадолго до окончания уроков, что делал постоянно в последнее время, дабы не встретится с Юджином вечером. Зайдя в комнату он ошарашенно замирает. Юджи сидит всхлипывая и сотрясаясь, и Пагсли страшно. Он делает неуверенный шаг в сторону кровати. Оттингер икает и смотрит на него одним глазом, убрав только одну руку с лица. На смуглой щеке мокрая дорожка, с которой непрерывно капают слёзы, глаз слегка покраснел и смотрит расфокусировано, так как очки Юджина сейчас на тумбочке. Кажется, у него истерика. Он хочет что то сказать, но только снова завывает, жмурится и жалобно смотрит на Пагсли. В груди Аддамса что то резко защемляет, до боли скручивая внутренности. Он одним движением впечатывается в Юджина, обнимая и прижимая к себе. Юджин не сопротивляется, напротив, вцепляется в пиджак Пагсли так, как будто мир рухнет и вселенная схлопнется, если его отпустить. Аддамс чуть приподнимает очкарика, только чтобы опереться коленом о матрас и рухнуть, поглаживая рыдающего Юджина. Тот бормочет что то вроде "не уходи", "нужен" и "тёплый". Лицо парня меняется на последней фразе. Он никак не может быть тёплым, если не использовал ток, а это значит, что в какой-то момент он неосознанно ударил Юджина своей силой. И Юджин всё равно продолжает его обнимать, как самое дорогое сокровище. Истерика постепенно проходит, Оттингер всё реже шмыгает носом, пока наконец не утыкается мокрым лицом в шею Аддамса и засыпает. Он продолжает гладить его, не засыпая до самого утра, только аккуратно высвобождает руку, чтобы выключить будильник Юджина на тумбочке. Вставать не хочется, тем более что для этого придётся разбудить маленькую пчёлку, у которой итак слишком много проблем. Юджин просыпается около одиннадцати утра. Первое, что он чувствует, это крепкие руки, гладящие его спину и теплого человека рядом, в которого он утыкается носом, от которого пахнет чем-то очень приятным и знакомым. Пагсли чувствует, что Юджин проснулся и осторожно отодвигается, убирая руки. Тот чувствует контраст температур: Пагсли приноровился контролировать ток и грел его всю ночь, поэтому теперь воздух комнаты кажется ему очень холодным. Он промаргивается, пристально глядя в лицо Аддамса и ужасается. Пагсли выглядит несчастным, хоть и улыбается. Юджин даже не пытается слушать своё смущение и здравый смысл, которые отчаянно вопят о том, что ему следовало бы усмехнуться, сделать вид что ничего не было, встать и пойти на пары. Он бормочет что то невнятное и снова обнимает Пагсли, прижимая его к себе. "Прсти. Т н пртив?" голос доносится глухо, вибрируя у Аддамса в груди, в которую Юджин вжимается лицом. -Не против. Настоящие друзья же делают так? Оттингер только вздыхает и елозит, носом проводя вдоль грудной клетки друга. Потом ещё успеют поговорить, сейчас можно расслабиться и поспать, тем более что Пагсли снова становится тёплым, подстраиваясь под Юджина и согревая его. *** Теперь они спят вместе, как самые настоящие друзья, и разбудить Юджина не могут никакие будильники. Когда Пагсли, тёплый или холодный, гладящий его по волосам или прижимающийся сзади, мокрый после душа или уже высохший, сонный или бодрствующий обнимает Юджина, тот спит так, что даже танком не разбудишь. Пагсли защищает. С Пагсли он в безопасности, и это чувствуется сразу. Но такая идиллия длится недолго: с этим странным парнем опять что-то происходит. Он всё так же спит на кровати Юджина, но разговаривает намного меньше и всё чаще смотрит в никуда, будто это время было просто перерывом между его приступами странностей. Юджин переживает и всё время пытается завести разговор, но Пагсли постоянно уходит от темы и сбегает. Беспокойство очкарика нарастает, когда чёртов Аддамс перестаёт приходить к нему за столик в столовую. Теперь всё их общение сводится к совместному сну, который Пагс так старательно имитирует каждую ночь, лишь бы не разговаривать, и общим парам, на которых он опять игнорирует друга, делая вид, что его интересует строение крыс. У Юджина нет идей, кроме как снова выловить Пагсли вечером и сразу прижать к стене. Не в буквальном смысле, конечно. Хотя, кто знает этого неисправимого упрямца, если попытается убежать, можно будет и прижать. Младший Аддамс возвращается позже обычного, стараясь бесшумно проскользнуть мимо Юджина, который уже лежит. Ничего не выходит, он мгновенно поднимается и встаёт, сразу же переходя в наступление. -Объясни мне, что с тобой происходит. -О чём ты? Разве что-то случилось?,-глаза немного округляются, выдавая тревогу, но в остальном он выглядит спокойным. -Пагсли, пожалуйста. Что я сделал не так?,-тон Юджина немного смягчается, переходя с угрожающего на просящий. Пагсли смотрит в его глаза несколько долгих секунд, а затем резко отводит взгляд в пол и начинает поток бессвязной несуразицы. -Не надо, я не могу... Ты не.. Мы всё равно не сможем... Я.. -Что мы не сможем?,-Юджин улавливает заветное "мы" и его тревога достигает точки кипения. Он вцепляется в воротник друга и стукает его головой, впечатываясь холодными очками куда то в район лба и потряхивая его за плечи с нарастающей силой. -Что. Мы. Не. Сможем?,-голос снова меняется на загнанно-испуганый, а сам Оттингер почти шипит ему в лицо. Пагсли не выдерживает. -НЕТ! НЕ МОГУ! ПУСТИ!!! Вырывается одним резким движением и кидается к двери, как кролик от пантеры. Юджин соображает ещё несколько ценных секунд, прежде чем рвануть за ним следом выкрикивая угрозы и мольбы на бегу. Оказывается, внешность Пагсли слишком обманчива. Он удирает так, как будто от этого зависит его жизнь, и Юджину стоит огромного труда, чтобы не потерять его из виду. Аддамс убегает в сторону леса, и пчеловод закусывает губу, умоляя его остановится, понимая, что если не догонит сейчас, Пагсли уйдёт, и его будет не поймать. А о том, что будет после думать не хочется. Стоит Пагсли почти добежать до границы, разделяющей лес и относительную равнину вокруг, как его нога с хрустом выворачивается, и он падает. Сердце Оттингера мучительно сжимается, пропуская удар за ударом и замирая где-то в горле, пока он добегает до скорчившегося на траве тела. Пагсли бледнее, чем обычно, но вид Юджина невдалеке убирает абсолютно все краски с лица и заставляет поползти дальше. Заканчивается это уже через пару минут, когда Оттингер падает на колени рядом, прижимая за запястья к земле и тяжело дыша. Лёгкие горят, ему срочно нужно отдохнуть и ингалятор, который, кажется, выпал из кармана. Он сглатывает несколько раз подряд и закашливается, игнорируя слабые попытки Пагсли выбраться из под него. Немного отдышавшись, пчеловод наконец находит в себе силы приподняться, чтобы дрожащими руками перевернуть беглеца на спину и упасть сверху. Кажется, он сейчас потеряет сознание. Закрыть глаза и дышать. Грудь Пагсли прерывисто вздымается, пока тот со свистом втягивает воздух. Неизвестно, сколько они так лежат, пока Юджин полностью не восстанавливается и не размыкает веки. Чёрные глаза смотрят в его лицо с такой жалостью во взгляде, что ему хочется разрыдаться. Что, чёрт возьми, происходит такого, чтобы Пагсли смотрел на него так? -Пожалуйста, мне нужно знать что с тобой. Отчаянию в голосе Оттингера невозможно противостоять. -Нет,-Аддамс вздыхает и кашляет, пытаясь прочистить горло, -Я правда не могу, ты разозлишься на меня и перестанешь со мной дружить. -Нет, пожалуйста, Пагсли, я обещаю, мы не перестанем дружить, что бы ты мне не сказал, клянусь. Прошу, мне правда нужно знать, я так переживаю, ты просто не представляешь,-Юджин тараторит быстрее, чем можно понять половину из того, что он только что сказал, но это всё звучит так искренне, что Пагсли шмыгает носом и издает что-то вроде мучительного вздоха. Как только он открывает рот, Юджин моментально напрягается, будто он - струна, которую натянули до предела, и наклоняется максимально близко к лицу друга, слегка задевая его щёку волосами. Это оказывается не лишней мерой, потому что голос Пагса невероятно тихий, а слова комкаются. Пчеловод чувствует, как тело под ним трясёт крупной дрожью. -Я думаю, ты мне нрвшься. Юджин резко отстраняется, вглядываясь в его лицо. Это же не может быть шуткой, да? Но почему? Конечно, репутация Пагсли не слишком хороша, но всё же найдутся люди намного лучше Юджина, которые будут не против с ним встречаться. -Это же правда, да? Почему я? Пожалуйста, мне нужно.. -Конечно ты. Глупый Юджи, как это мог быть не ты. Ты самый идеальный, твоя кожа выглядит такой сладкой. Мне так нравятся твои рёбра и плечи, тебе идеально бы подошёл мой жилет...,-Пагсли выдаёт мечтательную тираду о достоинствах Оттингера с жутковатой улыбкой так самозабвенно и чувственно, что если бы пчеловод не жил с ним три года, решил бы, что он собирается кого-то убить и проговаривает план действий. Всё, что способен выдать Юджин - это краткое и ошеломлённое "Ох, Боже, Пагсли..." Он знает, что слово "нравишься" было только прикрытием. У Аддамсов нет чего-то среднего между нейтральным отношением и любовью, их чувства всегда были яркими, красочными, с полной отдачей и только раз в жизни. Аддамсы однолюбы, это он тоже знал на примере Уэнздей с Энид и Мортиши с Гомесом. Пагсли выбрал его, и просто старался не напугать, понимая, что для Юджина многое его «в порядке вещей» будет диким и странным. -Я согласен. Младший из названных Аддамсов моргает, медленно выходя из состояния транса и переходя в ступор. -Что? -Господи, какой же ты всё таки идиот. Юджин так счастлив, что хочется рассмеяться. Рассмеяться и зацеловать Пагсли так, чтобы он понял, что имеется в виду под "я согласен". Юджин не скрывает своих намерений и наклоняется, чтобы целомудренно чмокнуть глупого Аддамса в губы. А потом щёку. А потом в лоб, нос, снова губы и щёки, попасть в скулу и упасть на него, обвивая руками и посмеиваясь, продолжая лёгкие касания к прохладной коже. Пагсли жмётся к нему и тоже хихикает. Конечно, это маленькое милое безумство придётся прекратить, чтобы потом выяснить, что у Пагсли вывернута нога и идти самостоятельно он не сможет, в связи с чем Юджину придётся буквально тащить его до самого Невермора, а потом и в медпункт, но сейчас это всё не важно. Важно только то, как светятся две пары глаз валяющихся на земле влюблённых идиотов.