The abyss of darkness

Мин Юнги имел особенность, из-за которой его недолюбливали и избегали. Дело в том, что у него был один, чисто-белый глаз, без какого либо зрачка и роговицы. Он не был слепым, просто небольшая мутация при рождении, но как же Мин её ненавидел. Ни один человек не хотел ни знакомиться, ни дружить, объясняя тем, что боятся его. Они обходили Мина стороной, называя его чудиком. Было обидно, даже слишком. Хотелось просто исчезнуть, чтобы никто не смел говорить о нем такое. Но однажды, всё изменилось. В классе Мина появился новенький. Юнги в тот момент сидел за партой, ожидая звонка на урок, но в класс заходит учитель, а за ним какой-то парень. Весь класс обратил на них внимания и умолк, давая слово учителю. На лице преподавателя была нежная улыбка. Она, окинув весь класс взглядом, начала свою речь: – Дети, всем доброе утро. У меня для вас есть новость. С этого момента, в вашем классе будет новый ученик. Пак Чимин. Надеюсь вы подружитесь и найдёте общий язык, – проговорила она, а затем повернулся к парню, говоря занять свободное место. Чимин окинул взглядом класс, выбирая место. Заметив одинокого парня, по его скромному мнению, подошел к нему. – Здесь свободно? – Чимин одарил Мина улыбкой. Тот казался угрюмым, но Чимин не обратил внимания. Юнги лишь кивнул в ответ. Он не смотрел на новенького и даже не повернул головы в его сторону, не желая начинать общение. Чимин сел за парту, начиная раскладывать вещи: пенал, учебник, тетрадь. Затем он перевел заинтересованный взгляд на Юнги, дабы обратить на себя внимание. Но тот лишь продолжал смотреть в окно, будто там есть что-то более интересное, чем он сам. Спустя пару минут Юнги перевел взгляд на мальчика, который буквально светился от того, что на него обратили внимание: – Чего? – прохрипел недовольно Мин. Чимин лишь помотал головой, смущенно отвернувшись. Юнги на этот жест закатил глаза, отмечая в голове: "очередной придурок". Он не понимал, зачем тот сел с ним. Много других свободных мест, но Пак выбрал его. – Я Пак Чимин, – лучезарно произнёс Пак, снова переводя взгляд на отвернувшегося Мина. Он отметил, что тот буквально непробиваем. – Я прекрасно слышал, – резко бросил Мин, не взглянув на него. Чимин на это про себя цыкнул от раздражения, но внешне не показал и виду. – А ты? – Чимин снова попытался разговорить его. – Мин Юнги, – резко бросил Мин. – Приятно познакомиться, – Чимин одарил его искренней улыбкой, но тот промолчал, будто ему это неприятно. Чужие слова прозвучали будто издёвкой для Мина. Как можно было быть таким...добрым, вежливым, теплым? Почему он не отвращается? Не боится? Мин готов поклясться, что тот видел его глаз, хоть он и старался не показывать этого. Но он никак не отреагировал, будто это привычное дело. — Мгм, — коротко ответил Юнги. Чимин на это улыбнулся, хоть ответ и был односложным. Эта улыбка выбила Юнги из равновесия, он удивлённо завис, смотря на него. Он не привык к таким добрым жестам, особенно когда это касается его. Юнги подавил в себе желание спросить, зачем он так делает? — Перестань улыбаться, — тихо произнёс Юнги, будто смущенный его светлым характером. – Не хочу, – упрямо ответил Чимин. Юнги закатил глаза. Этот мальчишка надоедал с каждой секундой всё больше. Он хотел его прогнать, но что-то не давало ему это сделать, будто в нем есть то, что отталкивает от таких действий, – Сам решу. Чимин окинул его сканирующим взглядом, потом наигранно махнул рукой и отвернулся. Юнги застыл с полуоткрытым ртом. "Упрямый, как баран, в то же время милый до безумия" – отметил Юнги про себя и добавил слово "бесит" в скобочках. – Ты слишком разговорчив, можешь помолчать? – Юнги грубо бросил ему. Чимин перевел на него взгляд, удивлённо смотря, потом этот взгляд сменился чем-то болезненным. Юнги знал, что попал в точку. Он усмехнулся и отвел взгляд на окно. – Айщ, – тихо произнес Чимин под нос, теряя на секунду контроль, – Зачем ты так? Юнги не ответил, будто бы не услышал. – Ты специально, да? – повысил неосознанно голос Чимин, а затем, будто одумавшись, окинул взглядом класс, а затем и Мина, потом нахмурился и спрятал лицо в сложенных руках. Юнги не перевел взгляд, выглядя внешне по-обычному, но внутри горя от внимания мальчишки. Ему одновременно нравилось и раздражало его внимание. Его удивлённые глаза, пухлые щёчки и яркая улыбка – почему все так действовало на него? Он не должен так реагировать на этого чертовски милого, жизнерадостного, солнечного...блять, мальчика. Юнги зажмурился, пытаясь успокоить свое громко стучащее сердце, что, казалось, было слышно на весь класс. Он старался не обрашать внимание на него, но не получалось. Мин то и дело смотрел на него исподтишка. Чимин повернул голову в его сторону, сначала надул сам себе губы, потом щёки, затем глаза начали закрываться, а лицо расслабляться: он заснул. Его лицо выглядело умиротворённо и по-детски, даже во сне он изредка хмурился, будто вспоминая что-то плохое. Вскоре урок начался, но учителя не было. Юнги достал телефон, начиная листать ленту Твиттера, не обращая внимание на спящего Чимина, который выглядел по его мнению погано: болезненно белое лицо, приоткрытые губы, синяки под глазами. Он сделал снимок его лица, просто чтобы рассмотреть подробнее наедине с собой. Он закатил глаза, когда кто-то позади бросил в него бумажку, прошипев гадко: – Что, Мин, понравился, да? – Нет, – холодно заметил Мин, положив телефон вниз экраном. – Как думаешь, если мы устроим ему прием в туалете, он уйдет из школы? – сдерживая смех, произнес парень. – Не суй нос, куда не следует, – глаза Юнги сузились в презрении. – Да ты его защищаешь, что, влюбился? – за спиной одноклассника послышался смех. – Мне все равно и на вас, и на него, – Юнги отвернулся, смотря впереди себя, его глаза дрогнули будто от сдерживаемых эмоций, затем он посмотрел на Пака, который лежал с полуприкрытыми глазами. Проснулся и все слышал, но не как не отреагировал, будто ему все равно. Чимин выпрямился и посмотрел на свои сжатые в кулаки руки. Это обидно, да, но на что он рассчитывал в первый день здесь? Пак встал, намереваясь уйти подальше от него и остальных, но путь перегородили одноклассники: – Чимин-и, ты слышал? Тебе тут не рады. Ни мы, ни Мин, – с преувеличенной мягкостью сказал один из одноклассников, указав на сидящего Юнги позади. – Да, слышал, – Чимин посмотрел на Мина. – Ему все равно, – прошипел ему кто-то на ухо. – Можно мне пройти? – Чимин посмотрел на них с мягкой улыбкой и умоляющими глазами. Он будто знал, что это сработает, – Я вам куплю молоко, договор? Одноклассники переглянулись, будто ожидая страха или злости, но тот лишь мило предложил компромисс: – Еще печеньки Pocky и заметано, – кто-то произнес из конца толпы. – Хорошо, печеньки и молоко, – Чимин улыбнулся, – Завтра? – Разойдитесь, блять, – Юнги встал со своего места, толкнув Чимина своим плечом, резко и неаккуратно, указав головой на выход из класса, на что тот кивнул, потирая свое ушибленное плечо ладошкой. Чимин последовал за ним, стараясь не замечать насмешливых взглядов одноклассников и их презрительных улыбок. Когда они вышли из кабинета, Юнги начал говорить: – Ничего не покупай им ничего, они начнут в итоге отбирать вещи и деньги, – Юнги оглядывался по сторонам, специально не смотря на Пака. – Сам решу, – Чимин шел с опущенной головой, будто обиженный. – Мое дело предупредить, ты делай, что хочешь, – Юнги остановился около окна. Он резко поднял его голову за подбородок, мрачно смотря ему в глаза, – Теперь слушай меня. Ты тупой или особо одарённый, я не знаю, но ты как будто не понимаешь мои намеки. Ты мне противен, я не хочу связываться ни с тобой, ни с кем-то другим, понимаешь? В глазах Чимина промелькнули обида и смятение, но он ответил спокойным тоном: – Почему ты такой холодный? Из-за глаза? Юнги хотелось ударить его пару раз об свою коленку, ведь его сердце пару раз предательски ёкнуло. Блядский мальчишка, который не знает, когда нужно заткнуться. Юнги посмотрел на него, и его белый глаз отражал тёмное сияние, словно желая прожечь дыру на лбу Чимина. — Нет, — ответил Мин, отводя на секунду взгляд, затем перевел угрюмый взгляд. — У меня есть свои причины. Чимин посмотрел на него исподлобья: – Причины в том, что ты стесняешься или ненавидишь свой глаз, да? Думаешь, что это портит все, да, возможно, но может от тебя отталкивает людей не глаз, а твой неприветливый характер? – Чимин нахмурился, он больше не скрывал ни злобу, ни обиду, ни грусть. – Ты лёгкий на подъём. Ты не стоишь того, чтобы с тобой кто-то общался, – Юнги старался резануть по нему как можно сильнее, чтобы тот мог понять, что происходит у него внутри. Он понимал, что Чимин эмоциональный и импульсивный, поэтому знал, куда бить. Чимин отстранился от него, будто ошпаренный. В его глазах читалась боль, а в уголках глаз появились слёзы. Юнги на это ухмыльнулся, подойдя так, чтобы Пак прижался к стене. – Что, неприятно, да? – Мин провел большим пальцем под его глазом, будто стирая невидимые слезы, – Никогда ничего не бывает просто так, ты должен платить за свои поступки и плохие, и хорошие. Губы Чимина задрожали, он тихо всхлипнул, по его щекам потекли слезы. Он посмотрел на него заметил, что Юнги смотрит на него с особой тенью в глазах, будто скрывая что-то. – Я не говорил, что меня пугает глаз, я не собирался пользоваться тобой, – голос Чимина дрожал. Он упёрся затылком о стену позади себя, будто бы для того, чтобы быть дальше от пальцев Мина, которые заботливо стирали его слезы. – А я не говорил, что хочу, чтобы мы дружили, – в глазах Юнги промелькнула обеспокоенность. Он шагнул ещё ближе так, чтобы их бёдра соприкоснулись, – Я привык делать больно. Чимин слабо усмехнулся, понимая, что появился шанс пробить его защитный барьер. Он посмотрел на Мина, в его взгляде промелькнуло ни разочарование, ни злость, а тепло и понимание: – Пожалуйста, дай мне шанс, – Пак умоляюще посмотрел на него и приобнял за талию, его взгляд остановился на белом глазе Мина, – Если сделаю комплимент, выкинешь с этого окна? – Чимин кивнул на окно справа от них. Уголки губ Юнги дернулись на секунду, будто бы насмешливо: – Выкину первым же числом, – Юнги наклонил голову набок, смотря на его нежную улыбку, которая сейчас буквально завораживала, – Ладно, дам тебе шанс и там, и там. Просто потому, что ты обаяшка. – Этот белый глаз делает тебя по-настоящему особенным, – Чимин не сдержал счастливой улыбки, видя его реакцию. Юнги замер с рукой в воздухе, которая тянулась к щеке Чимина. Он не отводил взгляда от него, будто впервые за долгое время кто-то действительно увидел его — не как чудика, а как человека. — Особенным? – переспросил он тихо, почти шепотом. – Никто раньше так не говорил. – Я говорю, – Чимин провел ладонью по его спине, будто бы успокаивая. Юнги на это чуть дернулся, будто бы пытаясь выбраться из его объятий: – Ты не отлипнешь, да? – Юнги нахмурился, стараясь убедить себя, что прикосновения Пака ему неприятны. Это не так, он прекрасно понимал. Ему хотелось сжать Пака в объятиях и не отпускать, защищая от всего мира. Он быстро отмел эти мысли. – Не отлипну, – Чимин запрокинул голову, чтобы видеть его холодные глаза, которые почему-то согревали несмотря ни на что. Их лица были очень близко для простого общения. Когда Пак осознал это, он было отпрянул назад, но ему не дали этого сделать: Мин держал руку на его затылке, сжимая волосы в кулак. Тогда Чимин начал говорить, его голос внезапно стал тихим, почти шёпотом, – Что ты делаешь? – Не знаю, Чимин-а, – прошептал Мин. Его действия были спонтанными, он знал. Разум его был против, а тело — нет, – Доверься мне. Чимин сглотнул. Он только сейчас осознал, что это, возможно, будет его первый поцелуй. – Хорошо, – Чимин слабо кивнул, не решаясь смотреть ему в глаза. – На меня, – прошептал Юнги, приближая лицо к нему. Он видел, что Чимин адски переживает. – Ты боишься, что ошибешься, – прошептал Юнги, не спрашивая, а утверждая. Но когда получил отрицательный кивок Чимина, усмехнувшись, добавил: – И не даёшь себе признать это. Юнги пристально посмотрел на его губы. «Хочу попробовать их на вкус», — промелькнула мысль. Его разум словно окутала пелена, не позволяя трезво думать. Желание поцеловать эти чёртовы губы росло с каждой секундой, словно тиски, сжимающие его сердце. Но он знал, что нельзя. Юнги сделал шаг назад, осознавая, что они зашли слишком далеко. Он видел в глазах Чимина вину и смятение, которые, казалось, не покидали его с самого начала. – Если мы продолжим, – Юнги не успел договорить, как снова увидел его слезы. Почему они так сильно на него влияли? Мин, подойдя к нему, начал быстро стирать их, словно стремясь избавиться от них навсегда: – Прекрати плакать, ты знаешь, что нам нельзя, и знаешь, что это не твоя ошибка. Мы ошиблись вместе, поэтому и разгребать будем вместе, понял? Чимин перевел на него взгляд полным боли и обиды. Нет, он этого не понимал. Разгребать вместе, да? Этого бы не было, если бы Мин не упрямился во всем, что есть на этом свете: если бы заговорил с ним тогда, если бы не отвергал сейчас. Мин видел, что Чимин не принимает его точку зрения, что не примет её, пока не доверится: – Почему ты такой, а? – Мин отошёл к стене справа от него и несколько раз ударил по ней лбом, будто подавляя в себе противоречивые чувства. Он не привык ни к общению, ни к людям. Но с Чимином хотелось привыкнуть: видеть его солнечную улыбку и счастливые глаза, – Давай еще раз. Юнги подошёл к нему, взяв светленькое личико в свои огромные ладони: – Прости, слышишь? – Юнги ощущал, как его многолетняя стена безразличия постепенно рушится. – Я был не прав, когда говорил тебе такие слова. Да, я мудак, не привыкший ни к чему. Да, ты прав насчет моей особенности. – Юнги почувствовал, как это слово заседает у него в голове. Ему казалось, что слово «особенность» подходит как никогда. Казалось, оно прилипло к нему и в хорошем, и в плохом смысле. Но он не мог понять, как сам его воспринимает.– Я стесняюсь и ненавижу ее. Чимин с очаровательной улыбкой посмотрел на него, радуясь тому, что пробил его. Он нежно провел ладонью по его щеке, словно желая стереть все мысли, которые его беспокоили. – Все хорошо, правда, – Чимин обнял его за талию, прижимаясь лицом к его плечу. Он пару раз шмыгнул носом, вызывая короткий смешок у обоих. – Почему ты остаешься таким светлым, даже если я сру тебе в душу, мхм? – Юнги обнял его крепче, чем хотел бы. Он крепко вцепился пальцами в ткань его рубашки, не желая выпускать Чимина из рук. Он зарылся пальцами в его волосы и вдохнул пряный запах кожи, чувствуя, как в груди с новой силой начинает тесниться странное чувство, перемешивая нежность и трепет. Чимин не ответил, прильнув ближе. – Молчишь? – Юнги нежно коснулся его подбородка, и в его глазах появилась игривая искорка. – А ведь правда, ты молчишь даже, когда обижают. Только глаза не врут. Грустными становятся что ли. – Что? – Чимин перевел на него удивлённый взгляд, словно он не ожидал таких слов от Юнги. Он ощущал, как они наполняют его сердце трепетом и тревогой. Они оба знали, что это рискованный шаг для них, который мог обернуться как успехом, так и неудачей. Знали, что возможно провалятся или оступятся. Но они оба нуждались в этом. В друг друге. В поддержке. В понимании. Юнги провел по щеке Пака ладонью, будто запоминая контуры лица. Он наклонился над ним будто безэмоционально, но Пак готов поклясться, что видел отблеск чего-то теплого в его глазах. – Предлагаю уйти с уроков, – Юнги хмыкнул, увидев, что взгляд Чимина мечется по сторонам в поисках людей. – Да, пошли, – прошептал Пак, чтобы никто не услышал. Юнги усмехнулся и отпрянул назад, чтобы взять его за руку и потянув за собой к выходу. Когда они вышли на улицу, дождь накрыл их, словно одеяло. Юнги с любопытством посмотрел на Чимина. Тот выглядел очаровательно: его щеки покраснели, мокрые пряди волос спадали на лоб, а взгляд был по-детски счастливым. Они ринулись под крышу остановки. Капли участились, ветер усилился. – Мелкий, придется нам промокнуть, – Юнги оглядел темное небо. Казалось, что эта погода ощущается как то, что у него самого на душе. Мин тяжело выдохнул, чувствуя, как мысли снова давят на него, тревожные, густые. Он чувствовал взгляд Чимина на себе, казалось, что обеспокоенный, но не обращал внимания. Старший закрыл глаза, стараясь успокоиться, как почувствовал тепло около бока, которое медленно разливалось и по груди. Чимин обнимал, крепко и жадно, будто боясь, что Мин исчезнет. Пак осознавал, в каком состоянии пребывает Мин, и он не мог не проявить к нему то внимание, которого так желал сам в трудные времена. – Ты чего? – голос Юнги звучал раздражённо, будто объятия были ему в тягость, однако в глубине души он понимал, что они служат своего рода якорем, удерживающим мысли на том мгновении, где они остались. Кто бы мог подумать, что мальчишка войдёт в его жизнь за пару часов? Что Мин не сможет не быть рядом с ним? – Никого не было рядом, когда мои мысли нагнетали. Поэтому я подумал, что ты нуждаешься в поддержке и объятиях, – Чимин смущённо отвел взгляд, будто ребенок пойманный на мелкой ошибке. – Твоя проблема в том, что ты винишь себя во всем, – Юнги слабо фыркнул, будто разозлённый, но его с головой выдавали уголки губ, которые намеревались сложиться в мягкую улыбку. Он ткнул пальцем его лоб, будто упрекая. Чимин слабо кивнул в ответ, прильнув к его боку ближе, будто ища тепло, – Холодно, да? Не дожидаясь ответа, Юнги снял свое худи, накинув ему на плечи: – Одевай и пошли. Доведу тебя до дома, – Юнги закатил глаза, стараясь игнорировать трепет в груди от предвкушения. Чимин надел худи, которое оказалось ему очень велико: рукава скрывали ладони, подол доходил до середины бедра, а капюшон почти полностью скрывал голову. – Выглядишь очаровательно, – Мин почувствовал, как от таких слов щеки неприятно теплеют. Он отворачивается от Пака, дабы спрятать смущение. Мин начал идти прочь, зная, что тот пойдет за ним. Всегда пойдёт. Чимин догнал его, смотря на его задумчивое лицо: – О чем думаешь? – Чимин заметил, как взгляд Мина на секунду потеплел, когда он спросил это. – Малявка, меньше знаешь – крепче спишь, – Юнги коротко бросил на него хмурый взгляд и щелкнул пальцем его нос, – Нос красный, заболеешь еще. Пошли быстрее. Чимин взял его за предплечье, ведя к своему дому. Юнги послушно следовал за ним до подъезда. – Хочешь остаться, пока дождь идёт? – Чимин кивнул на дверь подъезда. – Нет, мелкий, – Юнги ухмыльнулся, будто заранее знал реакцию на свои слова, – Мне недалеко. Чимин кивнул, опуская голову. Улыбка пропала, брови нахмурились. – Чимин-а, – Юнги подошел к нему, оттянув под крышу и взяв за подбородок, – Во-первых, ты идешь домой и отогреваешься горячим чаем. Во-вторых, ты не плачешь и не винишь себя, я ухожу, потому что живу рядом, а не потому что ты какой-то не такой. В-третьих, очаровашки должны улыбаться, а я не вижу на твоём лице того, чего хотел бы. Чимин коротко кивнул, его уголки губ дёрнулись. – Так тебе идет больше, Чимин-и, – Юнги отпустил его, с наигранной строгостью добавив, – Иди давай с глаз моих. Юнги проводил его взглядом и развернулся, чтобы уйти, но ноги не слушались. Почему нахождение его рядом кажется таким правильным? Он бросил последний взгляд на дверь, закрывшуюся после Чимин, и пошел прочь, думая, где так нагрешил, что испытывает такие чувства. Он завернул за угол и остановился, чтобы схватиться за волосы. Ему казалось, что эти чувства были неправильными и что он должен был забыть о них. Но очаровашка не выходит у него из головы. Это проблема, которая противоречит его принципам. Юнги с тяжёлым вздохом направился к своей улице. Чимин зашел в свою комнату, плюхаясь на кровать лицом в подушку. Он не понимал, как тот относиться к нему. Дружба, товарищи или что-то больше? Чимин ударил кулаком по подушке, злясь на него все больше. Придурок. Безэмоциональный, холодный придурок. Чимин прорычал приглушённо в подушку. Мин бесил. Неимоверно. Многогранно. Чимин встал, пнув прикроватную тумбочку и пискнув от боли в ноге, он окинул комнату презрительным взглядом, будто виновата она. Он спустился на кухню, заваривая себе чай с ромашкой. Внутри бушевал ураган из чувств: злости на его бестолковый характер и нетерпением увидеться. Юнги сидел в тёмной комнате, в руке зажжённая сигарета. Тлеющий огонёк освещал его лицо, отражая усталость и внутреннюю борьбу. Каждая затяжка казалась временным убежищем, маленьким островком спокойствия в океане навязчивых мыслей. В этот момент сигареты стали его спасением — они помогли отключиться от постоянного наплыва воспоминаний о Чимине, о его улыбке, голосе, взгляде, который ранее наполнял каждую его мысль. В дыму он находил краткую передышку, возможность отвлечься, почувствовать, что хоть на мгновение он освобождается от тяжести насыщенного дня. Каждый выдох был отпущением, как отплытие от воспоминаний, которые так трудно было оставить. Три дня не в школе прошли в ожидании и легком напряжении. Чусок — особое время для проведения его с семьёй. Но каждый из них мысленно возвращался к мыслям о друг друге, ощущая внутри тепло и легкую тоску. Чимин заходит в класс, зная, что тот сидит на их привычном месте, последней парте. Когда он видит Юнги после долгого отсутствия, его глаза загораются ярче, а лицо буквально светится. Внутри Пак чувствует волны счастья, которые невозможно сдержать. Его сердце трепещет, и он ощущает, что всё вокруг пропадает, оставляя только их вдвоём. Сейчас он старается не думать о том, что, возможно, его чувства не полностью осознанны. Он просто чувствует, что этот человек — важен для него. Чимин подходит к нему осторожными шагами, будто боясь спугнуть, но Мин не двигается, не убегает, не исчезает. Пак сел на свое место, не отрывая взгляда от Мина. Ему кажется, что глаза становятся мокрыми от радости. – Привет, хен, – голос Чимина был шепотом. Мин перевел на него взгляд. Его лицо остается спокойным и немного отстранённым, словно он не хочет показывать свои истинные эмоции. Внешне он кажется холодным, будто бы старается казаться равнодушным, чтобы не выдать ту волну чувств, которая бушует у него внутри. Его сердце бьется быстрее, кровь приливает к лицу, он ощущает лёгкое покалывание в груди — это радость, которую он не хочет признавать вслух. – Привет, мелкий, – голос кажется привычным, хриплым и с нотками раздражения, но в нем проскальзывает и тепло, которое Мин не может контролировать, – Как прошел Чусок? – Было весело, – Чимин наклонил голову набок, рассматривая его лицо, которое будто бы видел впервые. – У меня тоже, пряничек, – Юнги перевел взгляд него, усмехнувшись. Внезапно кто-то потянул Чимина за плечо, заставляя его обернуться. – Ты обещал нам молоко и печенье, помнишь? – презрительно произнес кто-то из парней. – Да-да, помню, сейчас, – Чимин было наклонился за ними к рюкзаку, как его потянули обратно за другое плечо. – Не смей, – Юнги протянул одноклассникам пакет с молоком и печеньем, – Всё, он больше вам ничего не должен. Чтобы я не видел вас рядом с ним. Исчезните, – прорычал Мин, махнув рукой. Чимин перевел взгляд с одноклассников на стол перед собой, на котором лежали набор из пяти тток и клубничное молоко. – Это мне? – Чимин удивленно посмотрел на него, в его глазах промелькнуло удивление. – Конечно тебе, – мягко и тихо пробормотал Мин, чтобы слышать только он, – Бери быстрее, пока не забрал. – Спасибо, – Чимин положил молоко и тток в свой портфель. Затем он опустил голову, пряча радостную улыбку и счастливые глаза. Юнги, глядя на его светлую макушку, с трудом удержался от того, чтобы не потрепать её. – Мелкий, сегодня после школы гулять пойдём. Долг за вкусняшки, – Юнги усмехнулся, видя его озадаченное лицо. – Это свиданка что ли? – Чимин положил голову на руку, с интересом наблюдая за ним. – Что-то типо того, – промурлыкал Мин, приблизив свое лицо к его, – Согласен? – Да. Уроки пролетели незаметно. Они вышли из школы. Юнги взял его маленькую ладошку в свою и повел в неизвестном направлении. – Куда мы пойдём? – Чимин посмотрел на его сосредоточенное лицо. – Что-то случилось? – Идем в парк. Не хотел говорить в окружении этих придурков, – Юнги посмотрел на него игриво, – Просто я должен сказать о чем-то важном. – О чем-то важном? – тихо пробормотал младший себе под нос. Потом громче добавил, – А какой парк? – Мангвон. Они идут ближайшей лавочке в парке. Юнги садится, смотря взволнованного и ничего не понимающего Чимина рядом. Вечернее небо окрашивается мягкими оттенками розового, оранжевого. Теплый свет солнца мягко ложится на землю, создавая длинные тени и уютную атмосферу. В воздухе пахнет свежестью и прохладой. Всё вокруг постепенно погружается в спокойствие, приглашая расслабиться. Юнги берет его подбородок, разворачивая к себе. Его глаза внимательно осматривают красивое лицо перед собой. – Я обещал тебе рассказать о том, что тревожит меня? – Юнги дождался его ответного кивка, – Так вот, дело в том, что я кое-что понял за время нашей с тобой разлуки. Я постоянно думаю о тебе. Ты вызываешь во мне эмоции. Бурю эмоций, – Мин тяжело вздохнул, будто стараясь успокоить свое громко стучащее сердце, – Ты стал неотъемлемым компонентом в моей жизни — частью меня самого. И я уже не представляю жизни без тебя. Ты мне нравишься, Пак Чимин. – Ты мне тоже, Юнги, – пробормотал Чимин, его взгляд потеплел, будто костер в холодную зиму. Взгляды пересекались, и в их глазах читались сотни эмоций — страсть, страх, надежда. В этот момент они оба осознавали, что всё происходит слишком быстро, что чувства, которые они испытывают, словно вышли за рамки привычного, спешно зарождающегося признания. Но они чувствуют, что по-другому не смогут. Они ощущали, что, несмотря на все сомнения и опасения, их сердца бьются в унисон, и желание быть вместе сильнее любых раздумий. Юнги наклонился к его лицу, не отрывая взгляда от губ Пака: – Можно? – прошептал Мин, словно в каком-то порыве, наклоняясь ближе к губам. – Можно. Когда их губы наконец соприкасаются, они ощущают трепет. Прикосновение нежное, словно дотрагиваешься до хрупкого стекла. Юнги замечает, что Пак отвечает ему неуверенно. Он улыбается в поцелуй, запуская одну руку в волосы на затылке Пака, а другую кладет на его нежную талию. Мин ощущает, как их сердца бьются в унисон, быстро и взволнованно, а дыхание сбивается. Спустя несколько секунд они отстраняются друг от друга, задыхаясь от нехватки воздуха. Юнги с улыбкой смотрит на него: румянец на щеках, припухшие губы, взволнованный взгляд, который метается из стороны в сторону, но до ужаса желанного. – Посмотри на меня, – Юнги наклоняется так, чтобы их лбы соприкоснулись. Его палец застыл на его нижней губе, поглаживая, – Я люблю тебя. И смущённого, и обиженного, и виноватого. Люблю всем сердцем. Юнги коротко чмокнул его в губы, словно желая навсегда запечатлеть свои слова в сознании обоих. – Знаю, я тоже, – Чимин нежно улыбается, в его глазах доверие, – Что-то ты болтливый слишком стал, не из-за меня ли это? – Из-за тебя, конечно, – Юнги фыркнул, когда увидел самодовольную мордочку Пака. Они рассмеялись. Прошло время, и между ними всё сильнее росли чувства. Те разговоры, которые начинались с простых приветствий и обмена новостями, превращались в глубокие беседы и искренние улыбки. Они начали замечать в друг друге не только приятных собеседников, но и тех, кто способен понять и поддержать в трудные моменты.