Часть 12
22 октября 2025 г., 22:18
Гермиона всё чаще и чаще замечала, что проводила с Беллатрикс слишком много времени, и это явно не вызывало у неё радости. Внутри всё путалось – смешанные чувства злости, обиды и беспокойства рвались наружу. А вот Кэсси, напротив, сидела в машине довольная, энергично покачивая ножками и улыбаясь, словно всё происходящее было для неё каким-то секретом счастья.
Тишина между Гермионой и Беллатрикс висела тяжёлая, словно натянутая струна. Гермиона злилась на Беллатрикс, Беллатрикс злилась на Гермиону – и обе эти злости коренились в одном. В мужчинах.
Беллатрикс не раз предупреждала Гермиону: если она решится завести новые отношения, то никогда не даст никому приблизиться к их дочери. Но сама только что привела Кэсси на свидание с Рудольфусом. Что же это было, если не двойные стандарты или отчаянная попытка удержать хоть какую-то власть?
А Гермиона? В своём рвении показать, что она тоже имеет право на личное счастье, назло пошла в ресторан с Роном, понимая, что это может вывести Беллатрикс из равновесия ещё сильнее.
Но обе ошибались.
Беллатрикс припарковала машину у жилого дома – семнадцатиэтажный, суровый высотный монолит. В зеркале заднего вида её взгляд оставался холодным и полным недовольства, отражая все её внутренние противоречия. Беллатрикс вышла из машины первой, с громким вздохом раздражения.
Кэсси, в отличие от усталых взрослых, не поддалась сну. Наоборот, ребёнок с живостью расправила плечи, энергично растегнула ремень безопасности и выпрыгнула из машины, не ожидая разрешения от матери. Она резко пошла за Беллатрикс, лёгкая и свободная, как птица.
Гермиона же выдохнула, тяжело и медленно, чувствуя внутри лёгкое подташнивание. Сначала она не могла понять, почему Беллатрикс продолжает смотреть на неё с таким явным неодобрением. Потом поняла, что ключи от квартиры были лишь у неё, а сейчас Гермиона была крайне медлительна.
***
В гостиной квартиры Гермионы воцарилась смертная тишина. Беллатрикс, словно старая статуя, сидела на диванчике, угрюмо всматриваясь в полки, которые Гермиона так тщательно обустраивала в своём доме: ряды книг с разноцветными корешками, изящные фигурки, живописно расставленные свечи и ароматные благовония, наполняющие воздух мягкой дымкой. Гермиона, умевшая создавать вокруг себя уют, когда-то наполняла дом Беллатрикс подобным светом, но после развода всё кажется меркнуло, потускнело, прогнило изнутри… Свечи на полках в доме Блэк давно не горели – их никто не зажигал и новый огонь так и не принесли. Тем временем Гермиона была занята с Кэсси в детской комнате: они говорили об уроках, школе, о новых друзьях и мелочах, что для ребёнка важнее всего. Беллатрикс слушала эти отрывки слов, но они долетали до неё сквозь закрытую дверь словно шум. От скуки и раздражения она встала и подошла к стене, где висели фотографии в изящных рамках. Её пальцы с нервным движением коснулись самой большой – фото маленькой Кэсси, которой было всего несколько месяцев. На снимке девочка сидит, её пухлое и милое лицо запечатлено в момент непонятного ещё детскому глазу удивления. За её спиной – чья-то неопределённая рука, осторожно поддерживающая младенца. Смотря на этот снимок, Беллатрикс на миг ощутила, как прошлое проникает в настоящее, напоминая ей о том, что было за кадром...***
– Нет, смотри. Сначала нажимаешь вот сюда, чтобы поймать фокус… – Гермиона склонилась над новеньким фотоаппаратом, её пальцы уверенно скользили по гладкой поверхности. – А потом сильнее, чтобы сделать фото, ясно? Перед ними стояла миссис Грейнджер, мать Гермионы, с решимостью в глазах и неуверенностью в руках. Её давно манил мир фотографии, особенно после появления внучки Кэсси. Беллатрикс, долго ломавшая голову над подарком на день рождения своей тёщи, наконец, нашла идеальный вариант. Вот только, если миссис Грейнджер мечтала о чём-то простом, понятном, в стиле «старой школы», Беллатрикс, как всегда, выбрала самое лучшее, самое технологичное. Фотоаппарат в руках матери Гермионы был настоящим произведением искусства – сотни функций, сотни настроек, о которых даже сама Гермиона, хоть и разбиралась в технике, знала лишь понаслышке. Но, как говорила Гермиона, кнопка для фото везде одна, это уж точно, ничего нового. Подумаешь, переплата за сотни новых функций, которыми никто не будет пользоваться. – Хорошо, поняла. Давай попробуем, – миссис Грейнджер с сияющей улыбкой направила объектив на Кэсси, которая оживлённо вертелась рядом. Гермиона тут же подхватила малышку за спину, чтобы помочь ей принять более устойчивое положение. Беллатрикс, стоя за спиной своей тёщи, с тихим смехом наблюдала за всем происходящим. Её взгляд, то устремлённый на яркий экранчик, где мелькали снимки, то на её жену, Гермиону, ловко направлявшую Кэсси. – Она до сих пор им пользуется. Голос за спиной Беллатрикс заставил её вздрогнуть и вырваться из плена воспоминаний. Она обернулась. Перед ней стояла Гермиона, её взгляд всё ещё был прикован к старой фоторамке на стене. Беллатрикс прочистила горло, пытаясь вернуть себе прежнее самообладание, и снова посмотрела на фотографию. – О, правда? – в её голосе прозвучала нотка удивления, которую она пыталась скрыть за показной беззаботностью. Прошло столько лет. И, честно говоря, она всегда думала, что родители Гермионы её попросту ненавидят. Гермиона лишь кивнула, тяжело вздохнув. На её губах распустилась лёгкая улыбка. – У неё сохранилось много фотографий Кэсси и… нас, – Гермиона отвела взгляд, словно стесняясь своих слов, но тут же продолжила, – Она распечатала их и сделала альбом. Кэсси постоянно смотрит его, когда приходит к бабушке. Говорит, что она – модель. Беллатрикс не смогла сдержать тихий смешок. Она опустила взгляд на Гермиону незаметно. – Думаю, ей есть в кого быть моделью, – Беллатрикс улыбнулась, встретившись взглядом с Гермионой, которая растерянно подняла бровь. Опять флирт? Но она не успела произнести ни слова, как Беллатрикс продолжила, её глаза лукаво блестели. – В меня, конечно. – она рассмеялась, возвращаясь к дивану, словно ничего не произошло. Гермиона закатила глаза, но не смогла удержаться от ответного смешка. – И скромность, по всей видимости, в тебя. Беллатрикс, подобно королеве, раскинулась на диване, спиной элегантно опираясь на подушки, и самодовольная, почти хищная ухмылка играла на её губах. В её глазах плясали озорные искорки, предвещающие невинное, но едкое любопытство. Однако, внезапно, её выражение лица сменилось, ухмылка трансформировалась в тонкую вопросительную гримасу, а одна бровь вопросительно изогнулась. – Кстати. Гермиона мгновенно уловила подвох в этом простом слове. Она почувствовала, как внутри неё нарастает знакомое чувство раздражения, и не смогла сдержать непроизвольного, но выразительного закатывания глаз. По крайней мере, в этот раз у неё была ответная претензия. – Я заметила, ты уже на свидания ходишь, – промурлыкала Беллатрикс, наклоняя голову вбок. Её взгляд, до этого полный веселой, почти детской игривости, внезапно стал отстраненным и нечитаемым. Это мгновенно насторожило Гермиону. – Или это тот самый партнер? – Это просто коллега, – прошипела Гермиона, её голос звучал резко и напряженно. Она сжала руки сложенные на груди. – Ах, "просто коллега"... – Беллатрикс протянула последнее слово, растягивая его с явным сарказмом. Её голос стал ниже, приобретая издевательские, грубые и холодные нотки, словно она наслаждалась каждым произнесенным словом. – А тот увлеченный танец, что мы видели, был всего лишь подготовкой к корпоративу? – Какое тебе дело до моей личной жизни? – голос Гермионы дрогнул. Она шагнула вперед, инстинктивно пытаясь занять доминирующую позицию, и её рост теперь возвышался над Беллатрикс. Её взгляд стал хмурым, холодным и пронзительным, отражая ярость, накопившуюся внутри. – Я, между прочим, тоже кое-что видела. Ты тоже не отличаешься особой честностью, Беллатрикс. Ты привела Кэсси на свидание с Рудольфусом. Произнесенные слова повисли в воздухе, наполненные электричеством взаимного обвинения. Беллатрикс, казалось, на мгновение была застигнута врасплох, но затем на её лице снова появилась усмешка, на этот раз более острая и язвительная. Она медленно поднялась с дивана, её движения были грациознымия и она оказалась очень близко к Гермионе. – О, так стрелки метаем, Гермиона? – её глаза сверкнули, словно два черных бриллианта. – Ты сама себе противоречишь, – тихо, но твёрдо ответила Гермиона, не отводя взгляда. – Рудольфус мне никто, – бросила Беллатрикс, её голос звучал неприступно. – О, конечно, – протянула Гермиона, её тон был полон едкой иронии, отражающий тот же тон Беллатрикс пару секунд назад. – Я что, слепая? Он смотрел на тебя так... так... Он просто пялился на тебя! – Вот именно, Гермиона. Он пялился на меня. А я? – Беллатрикс сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними почти до минимума. Её дыхание коснулось щеки Гермионы, и в её голосе прозвучала едва уловимая нотка вызова. А ты смотрела на меня. Гермиона замолчала. Она смотрела в черные, бездонные глаза Беллатрикс, её челюсть сжалась до предела. Внутри неё бушевал ураган эмоций – гнев, обида, смущение, и что-то еще, более глубокое и тревожное. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, к груди, к самым неожиданным и неподходящим местам, выдавая её внутреннюю бурю. Гермиона больше не хотела вестись на эти игры. Особенно на это дыхание Беллатрикс, горячее, обжигающее... Она сделала резкий шаг назад, и, не оглядываясь, развернулась, направляясь прямиком на кухню. – Ты спишь в гостиной, – сухо бросила она, её голос звучал как приговор, и тут же исчезла за дверным проемом, оставив Беллатрикс в полном замешательстве. Беллатрикс Блэк, гордая, богатая, несомненно красивая и, по её собственному мнению, самая умная женщина во вселенной, должна спать на каком-то диване в гостиной? Это было немыслимо. Шокированная, почти оскорбленная, она фыркнула, её губы сжались в тонкую линию. – Гермиона, – строго прошипела она, и, не теряя ни секунды, последовала за Гермионой на кухню. Нельзя было скрыть разочарование, мелькнувшее на её лице. В этот раз Гермиона действительно ушла, не поддавшись, не замерла, как обычно, под властью Беллатрикс, а решительно прервала их напряженный диалог. – Ну, я, конечно, могу предложить тебе альтернативу, – Гермиона, уже наливавшая себе чай, обернулась, в её глазах плясали озорные чертики, а в голосе звучала легкая, но издевательская насмешка. – В виде кресла в спальне Кэсси. Но думаю, тебе будет лучше спать лежа, а не сидя. – Она произнесла это с притворным сожалением, но внутри её уже охватывал злорадный смех. Если они не смогли нормально поговорить о том, что произошло в ресторане, то она уж точно отомстит за это, используя любую возможность. – А почему бы тебе самой не поспать на диване? Где ваше гостеприимство, Мисс? – Беллатрикс подняла бровь, её взгляд был полон вызова. Она умело скрывала улыбку, где-то глубоко внутри, глядя на Гермиону с нарочитой серьезностью. Но в ответ получила лишь то же самое. – Я же не на полу тебя укладываю, верно? – Гермиона подмигнула, отпив глоток чая. – Диван мягкий, удобный. Только простыни будут с котятами. Кэсси выбирала их для своей односпальной кроватки, – добавила она с неприкрытой насмешкой. Словно модель, ступающая по подиуму, Гермиона прошла мимо Беллатрикс, держа чашку чая, и снова скрылась в коридоре, оставляя Беллатрикс наедине с её унижением. Женщина тяжело вздохнула, сжала челюсть и с нескрываемой яростью уставилась в дверной проем, куда исчезла Гермиона. – Сука.
