Тело

      Ты Дейв Страйдер.       Самый крутой чувак из всех знакомых тебе людей. И троллей. Они, правда, все отрицают это неоспоримую истину, по большей части, ну и ладно… Ладно, они просто наверняка не вывозят уровня твоей крутости. Чтобы увидеть значение на шкале крутости, соответствующее тебе нужно задрать голову к верху и увидеть солнце. У всех просто заслезятся глаза от его света, ведь твоя крутость зашкаливает настолько, что достаёт до грёбаного космоса. Нет, не так. Это отметка твоей крутости стоит так высоко, что светится от того, насколько ты охуенный, ярче самого солнца. Поэтому ты и носишь свои солнцезащитные очки — ты и сам не вывозишь своей обалденности. Ну и потому, что это иронично тоже. Ирония так и сочится из всех твоих щелей, и ты выписываешь её  в свой наикрутейший рэп. Хотя твои кореша его не ценят, но они просто не понимают всей глубины его гениальности. Что ж, им не дано, ты их прощаешь. Хотя Джон мог бы уже и привыкнуть…       Но ты человек в конце концов и к сожалению не идеален. К огромному сожалению. Особенно в плане внешности, как ты считаешь. Например, если ты уснёшь хотя бы на час позже, синяки под глазами на следующее утро гарантированы. А твои волосы — это же целая проблема: дело в том, что они немного завиваются. Не критично, совсем чуть-чуть, даже не заметно из-за того, что пряди завиваются не только слабо, но и крупно, но когда воздух слишком влажный, твоя обычно идеально уложенные волосы превращаются в беспорядок. И ты уж точно на этом зацикливаешься, просто ничего не можешь с собой поделать.       Плюс ко всему ты довольно худощавый. Повезло хотя бы с тем, что твой бро заставлял тебя жёстко тренироваться, да и на Земле С после всех ваших приключений ты себе тоже покоя не давал — продолжал какое-то время тренироваться. Может, твоё тело не сразу поняло, что теперь можно успокоиться. В любом случае на тебя это повлияло хорошо, а так бы совсем дрищом остался. Все те приключения и Бро в частности (наверное, больше даже именно Бро), правда, оставили достаточно много шрамов на твоём теле, к которым ты, в целом, уже привык, однако при упоминании их тебе всё-таки становится немного некомфортно. Кто бы мог подумать… Раньше, когда у тебя банально не хватало времени или извилин в твоём детском мозгу, чтобы подумать об этом, ты этими шрамами, наверное, даже гордился. Вполне подстать такому крутому и загадочному парню вроде тебя. Добавляет какой-то своеобразной опасности. Как в каких-то идиотских дарк-романах. Но теперь ты не испытываешь того же, глядя на них, чувствуя их при касании пальцами — оставшиеся рубцы напоминают тебе о Бро. Это странное чувство. Ты столько думал об этом, но всё ещё не решил, как ты относишься к нему как к человеку. Как к опекуну. Как, наверное, к самому близкому когда-то человеку. Как говорила когда-то Роуз, фигура он неоднозначная. По крайней мере это — всё, что ты понял из её как обычно долгой, заумной мозгоебательной тирады. Хотя ты не имеешь права гнать на неё за это, ты ведь практически такой же.       Ах да… ещё, когда ты волнуешься, ты начинаешь нести всякую херню. Ты и так редко затыкаешься, на что ни один из твоих корешей никогда не забудет указать, но чаще всего именно в те моменты, когда надо бы заткнуться, ты можешь нести такой бред, что никакая болтовня Роуз или привычно гневна тирада Карката не сравнится с отрицательной смысловой нагрузкой, количеством идиотских аллегорий, речевых оборотов и скоростью речи с твоим словесным поносом.       А ещё ты лопоухий. М-да, этого не видно из-за твоих вроде как нормально уложенных волос, но когда они, например, мокрые, этот недостаток почему-то бросается тебе в глаза. Но больше всего, наверное, тебя напрягают веснушки… У тебя они есть, практически по всему телу. На лице, шее, плечах, груди, спине красуется густая россыпь бледных веснушек. Это совсем не подходит твоему образу крутого парня, это просто выглядит глупо!       Короче, недостатков у тебя куча, хотя не такие, о которых надо конкретно заморачиваться, прорабатывать какие-то комплексы — нет, ты не настолько тревожный человек. Такие мелкие «недостатки» скорее всего имеет каждый человек, и каждому что-то не нравится, поэтому относиться к такому слишком серьёзно — не в твоём стиле.       Ты спокойно относишься к своей внешности, правда. Кто бы что не говорил. А ведь говорили. Ты не встаёшь каждое утро на весы, не надеваешь всё время специально закрытую одежду, нормально относишься к прикосновениям, какими бы недостатками не наградила тебя жизнь.       Однако в любом случае это же... Недостатки. Недостатки.       Но в какой-то момент в твоей жизни появилось маленькое, громкое, вредное, считающее себя грозным, существо. Говорящее разные интересные вещи — от альтернианского кинематографа до примитивности человеческого существа — странно приятным, по своему притягательным голосом. Раньше он раздражал тебя, да и ты его явно тоже, однако обстоятельства сложились таким образом, о котором вы оба даже подумать не могли. Физически. И имя этому существу — Каркат.       Теперь руки этого существа, — мягкие, тёплые — которые раньше только и делали, что грубо тягали тебя за волосы, дёргали за плащ и колотили по чём зря, заняты совсем другим. Таким, что ты и подумать не мог, что они на такое способны. Гладят тебя по голове, нарочно медленно, будто наслаждаясь мягкостью светлых волос. Гладят по острым плечам, по длинной спине и веснушчатому лицу, оставляя за собой след розоватого румянца. Этими руками он обнимает тебя за рёбра и прижимает к себе, позволяя тебе обнять в ответ почти горячее родное тело. Как же ты обожаешь, когда он так делает.       А зубы он раньше использовал для того, чтобы кусаться сильно и много. Он кусал всех, когда атаковал, это, пожалуй, была самой опасной и предсказуемой его атакой, которой он обычно сначала вводил противника в шок, а уже потом переходил к более серьёзным нападениям. Ты знаешь тонкости подобного его поведения просто наизусть, ведь на твоих руках и плечах следов от его клыков всегда было больше, чем у кого-либо другого. Какие-то из них различимы на бледной, веснушчатой коже до сих пор — один на правом плече, второй у левого локтя. Ну а теперь он такой… непривычно нежный. Даже сейчас, когда он, казалось бы, начал проявлять к тебе больше тепла и заботы, и это стало почти обыденностью, ты счастлив почти настолько же сильно, насколько был счастлив, когда он наконец позволил тебе взять его за руку в первый раз. Иногда он продолжает колотить тебя, ругаться и кусать в порыве негодования, но всё это в раз компенсируется тем, какой он милый и охуенный парень, и как он продолжает гладить тебя по голове, играясь с волосами. И говорить приятные вещи.       Да, точно, комплименты…       В какой-то момент твои шрамы перестали быть для тебя чем-то уродливым, чем-то, что отличает твоё тело от других — «нормальных». Он так гладит их, так бережно водит своими пальцами по их длине, так мягко и нежно касается их своими губами, что у тебя в один момент, кажется, вот-вот живот сведёт этой охренительно-приторной судорогой. Ничего не говорит, просто смотрит на тебя немного исподлобья, затем прикрывает глаза и прижимает тебя к себе в самых невероятных объятиях, в которых ты не скроешь ни шрамов, ни несвойственно твоему крутому образу длинных белых ресниц, ни веснушек. Ни даже широкой идиотской, такой глупой улыбки и густо рдеющих щёк.       При первом вашем контакте, в котором ты узнал, насколько приятно открыться ему — этому маленькому, такому очаровательному существу, ты даже не поверил самому себе. Правда высказал он тебе все свои мысли о твоём «недостаточно крутом» теле в своей привычной агрессивно-заботливой манере, хотя и более сдержанно, чем обычно, но ты был… в восторге, честно.       Так и твои веснушки практически перестали быть для тебя чем-то нелепым и раздражающим. Каркат не скрывает, он обожает их, поэтому летом ты готов хоть без майки выйти на улицу, лишь бы мельком, боковым зрением замечать, как в какой-то момент его голова поворачивается в твою сторону, а ярко-жёлтые глаза изучают твои плечи, шею и лицо. У троллей нет такого явления как веснушки или даже ямочки на щеках, так что ты позволяешь ему пялиться столько, сколько его душе будет угодно, ты будто чёртова энциклопедия для него в живом виде, и это чертовски забавно, так что не только Роуз теперь может называть себя ходячей энциклопедией. Кстати, о ямочках на щеках-       К ним он тоже проявлял интерес, ещё даже раньше, чем к веснушкам. Ещё будучи на метеоре, когда вы были мелкими, вредными пиздюками, он пытался грамотно сформулировать вопрос, тыкая острым когтем в твою щёку. Ты немного нервно улыбался, так как даже не мог понять, что ему надо, и в конце концов глупо захихикал. Каркат раскраснелся и, привычно выплевав в тебя все возможные и невозможные оскорбления на английском и альтернианском, просто ушёл. Только в разговоре с Канайей, кажется, тем же вечером, когда ты невзначай упомянул этот случай, она объяснила, что под «странные кратерообразные, неглубокие, шрамы на твоих щеках, тупой ты кретин!» Каркат имел в виду их — ямочки. Ты и тогда знатно поржал с Терези и Вриской, и вы здорово достали беднягу по этому поводу, но ты так и не смог понять: ему не нравится эти твои ямочки? Это была претензия? Мол «какого это хрена у тебя такие уродские впадины на твоём тупом лице?» Но раз Каркат не задал вопрос вот таким образом, то ты мог полагать, что поинтересовался он чисто из любопытства.       Как и свои веснушки ты считал ямочки на своём лице тем, что совсем не должно на нём быть, ведь у «крутых парней» нет такого! И всё же ему нравится, ведь Каркат не молчит, если ему что-то приходится по душе. И когда он сообщил тебе о привлекательности этой детали твоего лица, ты был удивлён. Удивлён тому, что он так внимателен к мелочам, но к этому ты уже привык. В этом вы с ним схожи. И удивлён так же тому, что ему это всё-таки нравится. Он… считает это милым. Пусть и не «крутым», но после того, как он высказал эту мысль, тебе показалось, что твоё лицо в тот момент вот-вот засияет от счастья.       Так что к комплиментам от Карката, как оказалось, ты очень восприимчив. И пусть ты не «крутой парень», пусть твои волосы по идиотски немного завиваются каждое утро после сна, и проявляются тёмные круги под глазами. И пусть у тебя не идеальное по твоим меркам телосложение, и шутки у тебя глупые, даже на твои торчащие уши плевать. И пускай эти крупные, густые веснушки продолжают делать твою кожу не «идеальной» — хуй ты клал на всё это. Ничто из этого не стоит твоих загонов и недовольных взглядов в зеркало на себя. Ведь пока существует утро, когда ты просыпаешься, и те самые тёплые, мягкие руки согревают твоё лицо, на котором остались следы от складок подушки, знакомые губы зарываются в твои взъерошенные во сне волосы… Пока существуют моменты, когда он просто в любой подходящий или неподходящий момент может сказать, как он любит, как пахнут твои волосы, твою глупую рожу или тощую задницу, никто и ничто не сможет убедить тебя в том, что твоё тело какое-то «не такое». Оно идеально для Карката — самого светлого, невероятного, милого… ты ещё много эпитетов можешь подобрать и зачитать их рэпом. Ты так делал, но Каркат сказал, что убьётся, если ещё раз услышит что-то подобное. И всё-таки он хихикнул.       Ты спокойно относишься к своей внешности, на этот раз без подтекста и без иронии. Теперь уже точно. Есть один тролль, который просто не дал тебе выбора думать иначе. Он и сам то хорош, и ты сам не скупаешься на комплименты в его сторону, но ты и сам понимаешь — хотя оба вы искренни в своих словах, и оба вы это знаете, но ты делал ему комплименты ещё до начала ваших отношений, и можно сказать, что он к этому привык. Да, сначала он смущался, злился на тебя за то, что ты заставляешь его так краснеть, потом думал, что ты говоришь это только лишь для того, чтобы поиздеваться над ним. А потом стал реагировать более равнодушно. Внешне. Хотя ты знаешь, он всё ещё не принимает комплименты так просто, как он показывает. Как, в целом, и ты. Ведь комплименты от Карката — это совсем другое.       Он говорит их редко, в какой-то своей иногда завуалированной форме, так как всё ещё немного смущается, но так метко, что ты будто кипишь изнутри от его слов. Ты сочиняешь ему целый рэп, а он лишь чуть краснеет ушами и сдерживает ухмылку, бросая в тебя смущённое «балда» или «мудлан» — но одно его слово чуть ли не отправляет тебя в полёт. Забавно.       Встречаться с Каркатом — значит получать море ласки, любви, явной глубокой привязанности под густыми тучами присущей ему агрессией и вредностью. Не хотелось тебе этого признавать, но для тебя, как для человека с не очень, скажем так, стабильной самооценкой, это тяжко. Но одновременно настолько приятно, что сквозь все свои преграды и монолитные стены ты готов принять цунами этого моря, нырнуть в самый центр, погрязнуть в этих густых волнах, чтобы любовь эта пронизывала тебя насквозь, окутала изнутри и грела так вечно, чтобы ты слушал этот немного хрипловатый, такой приятный, успокаивающий голос, зовущий тебя по имени, болтающий о какой-то неважной, но явно интересной ерунде.       Этот тролль любит тебя таким, какой ты есть, и научил тебя тому же, и этого тебе достаточно.