Macabre

      За двадцать семь лет Эндрю научился отличать явь от липкой иллюзорности сна. Дьявол его кошмара всегда кроется в незаметных мелочах — несвойственных интонациях, проскальзывающих в разговорах, предметах, стоящих не на своих местах, тревожности, оседающей в воздухе.       Иногда его наблюдательность перерастает в паранойю. Би в такие моменты говорит закрывать глаза и обращаться к дыханию по квадрату, делать глубокие вдохи, задерживать дыхание, длинные выдохи, и вновь не дышать. И когда он вновь почувствует, что разум спокоен, возвращаться.       Это работало последние семь лет, но как и все на свете имеет свой конец, сломалось.       Эндрю открывает глаза, но напряжение по-прежнему сковывает грудь. Подергав ручку входной двери, чтобы убедиться, что она закрыта, он убирает ключ в карман и идет в гостиную, по пути включая верхний свет. Его привычная обитель — скромная, со вкусом, с деревянной мебелью и плотными шторами на окнах, такими, что ни один лучик не просачивается. На журнальном столике одиноко стоит видавший виды ноутбук, окруженный множеством листов с распечатками текста и несколькими пустыми банками энергетиков.       Бросив куртку на диван, Эндрю уходит в коридор, по инерции щелкая всеми выключателями по пути, озаряя квартиру ярким светом ламп. Оказавшись на пороге спальни, он раздевается, складывая вещи ровной стопкой на стул и, оставив включенным только напольный торшер, ложится в кровать, подгребая под себя половину одеяла.       Голова гудит после пары десятков шотов в баре, все вокруг ощущается искаженным и неустойчивым, и он крепче сжимает пальцами подушку, стараясь заземлиться.       — Ты поздно, — сонно говорит знакомый голос позади него. — Вечер прошел хорошо?       — Отвратительно, как и ожидалось, они просили продолжение, — подумав, отвечает Эндрю. Простыни едва слышно шуршат, и он спиной ощущает горячее прикосновение. Мелькает жгучее осознание, что ощущение незнакомое и чужое.       — Жадные ублюдки, — вздыхают над ухом, и колючий подбородок Роланда мажет по плечу.       Вот оно.       Сердце загнанно стучит в груди. На языке вертится вопрос, как он попал в квартиру, как это вообще возможно, но Эндрю прикусывает его до металлического привкуса, заставив себя молчать.       — Спроси, — ласково говорят ему, и влажное дыхание косается шеи. — Тебе интересно, спроси.       Эндрю прикрывает глаза, делая длинный вдох. Один, два, три, четыре. Задерживает дыхание, ощущая, как острый ноготь обводит лопатку. Три, четыре. Медленный выдох. Лоб покрывается испариной, во рту пересыхает.       — А лучше посмотри, — голос скрипуче меняется, боль пронзает предплечье, и его тянут на спину. — Посмотри на меня.       — Отъебись, — цедит Эндрю, зажмуриваясь. Он хочет вскочить, но тело не слушается, парализованное от ужаса.       — Посмотри, — почти рычат над его лицом, что-то влажное и упругое касается его виска и липко скользит до щеки. — Давай, Эй-Джей, открывай глазки, иначе я их вырву.       В доказательстве слов, пальцы ползут вверх по его щекам, впиваясь ногтями в мягкую кожу, и замирают, когда достигают закрытых век. Сердце Эндрю на мгновение останавливаются, а после стучит с удвоенной силой, кровь громко шумит в ушах.       — Сон, это всего лишь сон, надо проснуться, тебе надо проснуться, — цепляясь за остатки здравого смысла говорит Эндрю, стараясь вытолкнуть себя из этого сна, как делал уже множество раз.       — Чем в тебе больше страха, тем слаще, — воркует скрипучий голос, и в следующее мгновение острая боль заполняет все сознание Эндрю, заставляя его закричать.       Проснись, проснись, — отголосками звучит его собственный голос, а после он неожиданно чувствует, что может двигаться и хватает руки на его лице, отрывая их от себя и больно сжимая.       Перед глазами все плывет, мир - сплошное размазанное и неясное пятно. Моргнув несколько раз, он фокусируется на силуэте перед собой и мгновенно, действуя на отработанных годами и тренировками с Рене рефлексах, скручивает его, вжимая в пол. Судорожно дыша, он замирает, когда понимает, что тело под ним не сопротивляется. К этому моменту зрение уже немного прояснилось, и хоть картинка все еще была мутной, он без труда узнает человека под собой.       — В себя приди, тупица, это я, — выплевывает Кевин и, повернув голову, зло смотрит на него.       — Как ты сюда попал? — хмуро спрашивает Эндрю и, помедлив, все-таки поднимается, отпуская руки Дэя.       — Ты мне ключ дал лет шесть назад, если не забыл, — фыркает парень и переворачивается на спину, едва слышно застонав. Он осматривает свои руки и осторожно растирает запястья. — У тебя мертвая хватка.       — И ты, конечно, выбрал именно этот день, чтобы им воспользоваться, — вздыхает Миньярд.       Покачав головой, Эндрю еще раз осматривает парня и, убедившись, что серьезного вреда ему не причинил, достает из шкафа футболку и штаны, быстро одеваясь. Глаза все еще жжет, и он выходит в коридор, щурясь от яркого света. Вчера он забыл снять линзы, ну что за идиот. Неудивительно, что такое приснилось. Оказавшись в ванной, он нетвердой рукой открывает контейнер с линзами и быстро снимает их, убирая кейс в шкафчик.       — Ты не ответил на семнадцать звонков, я беспокоился, — жмет плечами Кевин и прислоняется к дверному проему.       — Я думал, ты привык, что тебя игнорируют, — приподняв голову, Эндрю быстро капает раствором сперва на один глаз, затем на второй. Жжение почти прекращается, и он с облегчением выдыхает. Выкрутив кран с холодной водой, он умывается.       — Эндрю.       Даже не глядя на него, Миньярд видит его неодобрительный взгляд и поджатые в линию губы. Вытерев лицо, он бросает полотенце в корзину и смотрит на него, убеждаясь, что образ из его воображения и реальность полностью сходятся.       — Кевин, — передразнивает его парень и идет в гостиную, раскрывая шторы и приоткрывая окно на проветривание. — Я полагал, что с завершением серии, избавлюсь от такой липучки, как ты.       Теплый утренний свет успокаивает его, рассеивая тяжелый осадок сна, и сознание постепенно становится яснее.       — Я здесь не как твой агент, а как твой друг, — говорит Кевин и садится за стол.       — Не знал, что мы друзья, — беспечно отвечает Эндрю, включая кофемашину.       — Эндрю, — с укором говорит Дэй.       — И вот мы вернулись к началу, и как ты только переговоры ведешь с такими навыками смолтока, — тянет Миньярд, но все же ставит перед парнем чашку с кофе. Следующую кофейную порцию он щедро приправляет карамельным сиропом и сливками сверху.       Сев за стол, он начинает медленно пить свой кофе, уже практически полностью собранный. Для полного удовлетворения остается выгнать Дэя из квартиры и принять долгий душ, чтобы выскрести из себя остаток сна.       Ему стоит возобновить сеансы с Би.       — Значит, кошмары вернулись?       — А они куда-то уходили? — безразлично отзывается Эндрю.       — Ты же знаешь, что всегда можешь со мной поговорить? — аккуратно спрашивает Кевин, чуть поморщившись от того, как неловко это звучит.       — Прекращай, ты не Рене, чтобы с тобой это сработало.       — Хорошо. Тогда перейдем к делу. Издательство хочет продолжение цикла или новую книгу       — Сразу после того, как буквально вчера презентовали конец цикла? — приподняв бровь, вздыхает Эндрю.       Жадные ублюдки.       — А еще мне звонил Ники, — аккуратно начинает Кевин.       — Он всем звонит, — с напускной небрежностью отзывается Эндрю.       — Аарон в коме.