Прилив

              Уже несколько дней Хигучи лежит в больнице. Акутагава наконец освободился от всего, что ежедневно его раздражало: никто не вертится под ногами и не отвлекает от работы. Но почему-то он совсем не рад.        Ему всюду мерещится её голос, запах, стук её каблуков. Каждый раз он оборачивается осознает, что её нет, и с хрустом сжимает кулаки. Откуда он вообще знает, как она пахнет?        За эти дни он искусал губы и кожу вокруг ногтей до крови. Следил за поведением коллег, слушал их разговоры. Кажется, никому нет дела до Хигучи. Тогда почему он не может перестать о ней думать?               Акутагава не любит капаться в себе и искать истоки своих чувств. Он предпочитает рубить все лишние мысли на корню. Изнуряющей работой, отсутствием отдыха, еды или воды, а лучше всем сразу.        Сегодня по приходе домой сил хватило только на то, чтобы опуститься на пол и опереться спиной о входную дверь. Он расслабился и прикрыл глаза впервые за день.                  Она сжимает пистолет и напряжённо смотрит куда-то в сторону. Со лба стекают капли пота. Две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Вдруг она оборачивается и улыбается ему. Тянется рукой к его щеке и кожа уже почти чувствует тепло её пальцев...               Акутагава резко проснулся. Дыхание сбилось. Он вскочил на ноги и начал наматывать круги по коридору. С чего вдруг ему приснилась она?        Он посмотрел в зеркало и грудь обожгло знакомое чувство. Он увидел в отражении слабака. Того, кто позволил этому вновь случиться.        В своей жизни он привязывался непозволительно много раз и никогда это не приводило ни к чему хорошему. А теперь он не может перестать думать о какой-то глупой, слабой, бесполезной девчонке. Если бы Дазай увидел Акутагаву сейчас, то обязательно дал бы ему пощёчину.        Схватив плащ с вешалки, он быстро вышел из дома.                  Сумерки уступили место утру. Рассвет окрасил небо в розовый, дул тёплый ветер, начинался прилив и море шумело. Чёрный плащ Акутагавы привлекал к себе все солнечные лучи. Он шел вдоль набережной и морщился от яркого света. Он вообще не любит солнце. Мафия обитает в тени ночи, а днём позволяет городу насладиться жизнью. Он даже не вспомнил бы, когда видел рассвет в последний раз. Ему подумалось, что выходить на улицу сейчас было ошибкой, но возвращаться уже поздно.        Весенний пейзаж никак не облегчал страдания. Акутагава становился мрачнее, шёл все быстрее и с каждым шагом будто пытался проломить асфальт ногами.        Чем яснее он понимал свои чувства, тем больше начинал их ненавидеть. Вспомнились все моменты, когда он прощал ей ошибки, защищал и помогал даже в ущерб себе и делал все это неосознанно. Он сжал челюсть и зубы начали скрипеть, ногти впивались в ладонь. Когда он подумал о том, что сейчас она, наверное, даже рада возможности отдохнуть от него, стало совсем тошно. Щеки загорелись от ярости, ненависти к ней, к себе, к своей никчемной жизни.        Вдруг он остановился. Резко в голове стало пусто и нахмуренные брови поднялись в удивлении.                                           Больничная палата. Кровать, тумбочка и запах пыли в воздухе. Ремонт не самый свежий, но зато лечением занимаются лучшие врачи. Хигучи всегда старается замечать плюсы в своей работе и записывает их в дневник, чтобы перечитать когда накроет желание бросить все и убежать. Накопилось уже не мало. Но самая главная причина навсегда остаться здесь для неё, конечно, он. Она представляла, как он придёт к ней, принесёт цветы и каждый день разочаровывалась.               Казалось что прошла вечность. Из крана методично капала вода. Матрас скрипел от каждого движения. Хигучи лежала и сверлила потолок взглядом.        Никто так и не навестил ее. И надеяться дальше было бы уже глупо. Хигучи не пользовалась уважением ни у подчинённых, ни у своего начальника. Наверное, все выдохнули, когда не увидели её на работе. А он даже не вспомнил о ней. Хигучи уткнулась лицом в подушку.        Слезы текли и впитывались в наволочку. Как можно было думать, что ему не все равно? Как можно быть такой глупой? Она хотела приподняться, но рана на животе начала тянуть. На что она тратит свою жизнь? Ради чего жертвует собой?        Она перечитала все записи, но ни одна ее не успокоила. Дневник отлетел в сторону, а за ним и ручка, подушка, одеяло. Хигучи сидела на пустой кровати, прижавшись спиной к стене и уткнувшись головой в колени. За окном послышалось пение птиц. Она подняла голову и увидела рассвет. Розовое, нежное небо и ни одного облака. Утро её любимое время суток, но из-за работы редко получается как следует им насладиться.        Было так плохо, хотелось на свежий воздух, а палата на первом этаже будто подначивала. Она оглянулась и посмотрела на унылый интерьер. Подул ветерок и послышался шелест листвы. Сомнений не осталось.               От падения кожа на коленях содралась, одежда испачкалась, а рана на боку заныла и, кажется, снова начала кровоточить. Но кислород и адреналин заглушали всю боль. Хигучи бежала, не оглядываясь, пока не оказалась на набережной.        Начинался прилив. Ветер приятно ласкал кожу и волосы. Хигучи вдыхала солёный воздух, подставляла лицо к солнцу и все больше понимала, как скучала по всему этому. Она брела вдоль пустынного берега, волны становились больше и уже мочили ей ноги. Отойдя от воды, она села на песок. Слезы продолжали течь и спина периодически еле заметно содрогалась.                                    Он стоял на месте уже несколько минут и не решался ничего сделать. Чувства и мысли спутались, вопросов в голове стало ещё больше. Что будет, если он подойдёт? А если уйдёт? А если она сейчас встанет и увидет его?        "Трус" – пронеслось в голове. Он перешагнул через бордюр и мягко шёл по песку. Даже если бы она постаралась, все равно не услышала бы звук его ходьбы.               – Привет. – От испуга сердце Хигучи прыгнуло в груди, она обернулась, и оно вовсе остановилось. Акутагава и сам был в шоке от того, что делает. Он смотрел на неё сверху вниз и, решив, что это слишком высокомерно сел рядом. Прямо на песок, несмотря на свою брезгливость.        Они смотрели друг на друга и молчали. Слова подбирались к горлу и застревали там комом.        Акутагава нагло её изучал. Слезы ещё блестели на щеках, кофта впитала в себя кровь от открывшейся раны, на коленях виднелись свежие царапины. Картина восстановилась. Даже причина, по которой она сюда пришла. Испуг уже давно прошёл, а её дыхание все еще было сбито. Получается, что она не боится, а волнуется? Проследив за её взглядом, он понял, что она смотрит на их ладони, всего в паре сантиметров друг от друга. Пришло болезненное осознание. Все это время она терпела его не из-за простого чувства долга. От стыда он увел глаза в сторону и одернул руку.               Хигучи осторожно рассмотривала его. Кожа на руках почти прозрачная, видно каждую венку, жилку, костяшку пальцев. Ткань плаща собирается в складки возле затянутого пояса и провисает в плечах. Обычно грозный уверенный взгляд сейчас показался ей каким-то растерянным. Она впервые видела его таким хрупким и даже беззащитным. Почему он позволил ей находится рядом в такой момент? Он ей доверяет? Она улыбнулась и смущённо пустила взгляд.               За обдумываением замеченных деталей время пролетело незаметно. Волны становились все сильнее, а солнце поднималось все выше. На набережной начали появляться люди, вдоль неё чаще проезжали машины.        Акутагава вдруг встал и стряхнул песок с полов плаща. Хигучи вскочила следом и заметила, что к нему вернулась прежняя уверенность.        – Никому об этом не рассказывай. – Он сказал это в привычном приказном тоне. Сделав паузу, добавил: – И сама забудь.        Его фигура исчезла за поворотом, а Хигучи ещё долго стояла на пляже, не замечая прохожих.